Чтение онлайн

С криком счастья Кейт бросилась к ней. Это было похоже на возвращение домой.

Вскоре Уильям отправился на ужин к королю, а мать с дочерью проговорили много часов. Они рассказали друг другу истории своих жизней, они смеялись, плакали и никак не могли расстаться. И Кейт вдруг поймала себя на том, что делится с этой милой леди, которая, как это ни невероятно, была ее родной матерью, своими сомнениями и страхами, связанными с исчезновением принцев. Кейт инстинктивно чувствовала, что может довериться ей.

— До меня тоже доходили эти гнусные слухи, — призналась Катерина От. — И конечно, я им не верила. Дикон, которого я знала, не был способен на такое.

До чего же обрадовалась Кейт, услышав это.

— Ах, как бы я хотела поговорить с королевой Елизаветой, ей наверняка что-то известно, — сказала она. — Но, боюсь, в моем нынешнем положении это вряд ли возможно.

— Я должна была посетить ее сегодня, — ответила ей мать. — Именно это я и сказала Джеймсу. И я в самом деле должна увидеть Елизавету, прежде чем муж приедет за мной. Я знаю ее много лет. Они с Джеймсом двоюродные брат и сестра. Я спрошу ее, сможет ли она вас принять.

— Вряд ли Елизавета захочет меня видеть. Я как-никак дочь ее врага. Да и Генрих Тюдор не питает ко мне симпатии. Он считает, что я скрываю какие-то важные сведения о принцах… Может быть, он даже воображает, что я замыслила против него заговор! А на самом деле я всего-то хочу узнать правду о своем отце.

— Тогда, миледи, я сама спрошу у Елизаветы, что ей известно, и вернусь к вам завтра утром в одиннадцать часов.

А Джеймсу скажу, что его кузина пригласила меня отобедать с ней.

— Правда? Это было бы так мило с вашей стороны, — обрадовалась Кейт. — И пожалуйста, не обращайтесь ко мне на «вы» и не говорите «миледи»! Я ведь ваша дочь и хочу, чтобы вы обращались ко мне по имени, которое носим мы обе.

Катерина От посмотрела на нее влажными глазами:

— Тогда ты в свою очередь должна звать меня Кэт — так меня обычно называли в семье.

— Нет, — возразила Кейт. — Я буду звать вас просто мамой.

— Миледи, привезли мебель, выписанную королевой из Уордроба, — сообщает мне сэр Эдвард.

Наконец-то! Теперь я смогу покинуть Белл-Тауэр и перебраться в более приличные условия.

— Благодарю вас за беспокойство, сэр, — говорю я, недоумевая, почему лейтенант поглядывает на меня смущенным взглядом. — Я уверена, что привезенными вещами вполне можно пользоваться.

— Видите ли, миледи, гм-м-м… меня… э-э-э… несколько обескураживает этот дар. Большинство вещей старые и пришли в негодность.

— Я уверена, что ее величеству об этом неизвестно и у нее на уме было совсем иное, — поспешно вставляю я.

— Вы просто читаете мои мысли, миледи, — отвечает лейтенант, но, когда наши глаза встречаются, они говорят совсем иное. — Я прикажу принести все, и вы сможете выбрать то, что сочтете нужным.

Он провожает меня в подготовленные комнаты. Стены здесь обиты дубовыми панелями, а зарешеченные окна довольно просторны. Правда, выходят они на лужайку Тауэра и часовню. Я знаю, что всякий раз, глядя в эти окна, я буду вспоминать о своей несчастной сестре. Но здесь мне будет куда как удобнее, и, главное, моему сыну эти комнаты подходят гораздо больше, чем Белл-Тауэр.

Мебель, присланная в дар королевой, и в самом деле совсем ветхая. Шесть гобеленов могут закрыть стены и воспрепятствовать сквознякам, но им, наверное, уже лет сто, не меньше. Два турецких ковра наверняка знавали лучшие времена, но теперь сильно запачкались и пообтрепались. Дубовое кресло грозит рухнуть, древесина потрескалась, а сквозь дыры в протертой золотистой материи сиденья и подлокотников видна набивка. На кресле лежит бархатная подушка с уродливым темным пятном посередине.

— Есть еще кровать в разобранном виде, — сообщает сэр Эдвард. — Но ставить ее сюда, пожалуй, не стоит. Это не кровать, а так — одно название. Поэтому я лучше перенесу ту, что была у вас в Белл-Тауэре. — На тюфяке для Онор лежит расползающееся одеяло из дамаста — оно тоже совсем ветхое. Сэр Эдвард покачивает головой. — Жалкое барахло, миледи. Что касается скамеечек для ног, то я воздержусь их вам показывать.

— Почему? — спрашиваю я.

— Я их узнал — ими пользовался покойный король Генрих, я помню эти скамеечки по тем дням, когда был при дворе. Он клал на них свои покрытые язвами ноги. На бархате остались пятна от гноя: они так впитались, что не отчистить. Откровенно говоря, миледи, я испытываю стыд оттого, что вам причинено такое неудобство.

«Нанесено оскорбление», — думаю я. Елизавета специально это все прислала, чтобы унизить меня.

— Мне очень жаль, миледи, — продолжает сэр Эдвард. — Мы с женой дадим вам кое-какую мебель. А чтобы хоть чем-то вас порадовать, я пошлю за вашими горничными и попрошу доставить сюда ваших зверушек. Будет у вас тут компания, чтобы вам с ребеночком было повеселее.

И вот сюда приносят мою прежнюю кровать, заново собирают ее и украшают новым балдахином из дамаста и великолепным шелковым одеялом в красно-золотистую полоску. Вскоре в Тауэр привозят старую верную Эллен и мою горничную Коффин. Сюда также переезжают обе мои любимые собачки — Артур и Гвиневра и обезьянка Джестер, которую я приобрела незадолго до ареста.

Кроме того, мне доставляют четыре хороших платья и арселе, а также несколько смен нижнего белья. Онор укладывает все в сундук, стоящий рядом с моей кроватью. Эллен очень рада нашей встрече, а уж про меня и говорить нечего. Вскоре моя старая няня начинает руководить обеими горничными. И развивает бешеную деятельность. А я тем временем спокойно кормлю и нянчу маленького.

Животные вносят в нашу жизнь беспорядок. Артур залез на кровать и устроился спать на покрывале. Джестер забрался на табуретку и с громким чавканьем доедает жалкие остатки ужина, который сегодня просто не лез мне в рот, но с которым благополучно справились собаки. Гвиневра, сидя у моих ног, грызет косточку. Сэр Эдвард крайне неодобрительно взирает на эту картину и говорит:

— Миледи, ваши питомцы губят мебель, и слуги жалуются, что за ними постоянно приходится убирать. Очень вас прошу, присматривайте за ними.

— Я стараюсь, сэр Эдвард. Пожалуйста, не забирайте их у меня. Животные поднимают мне настроение, а я так в этом нуждаюсь.

Он вздыхает:

— Я не буду лишать вас хорошего настроения, миледи, но три этих проказника — сущее наказание. Кроме того, позволив вам держать их здесь, я тем самым взял на себя ответственность за порчу имущества.

— Я сделаю все, что смогу, чтобы впредь доставлять вам как можно меньше неприятностей, — обещаю я. — Мне, право, очень жаль. Эй, Артур, Гвиневра, Джестер! Слышите, про вас говорят! Сэр Эдвард недоволен вашим поведением!