Чтение онлайн

Киреев загнал машину во двор, куда показали ему двое «быков», охранявших своего бригадира. Через служебный вход он прошел в отдельный кабинет, где уже сидел невысокий, тщедушный мужичок, стриженный ежиком, со впалыми, туберкулезными щеками, обтянутыми серой кожей.

— Садись, — сказал тот, не вставая и не протягивая руки. — Ешь, пей чего хочешь. Ну что, совсем затрахала тебя ментовка?

— С чего ты взял? — пытаясь сохранять спокойствие, равнодушно пожал плечами Киреев.

— Да беспокойный больно. Сам полез, доверие к своим потерял? Ну, да ладно, это я так, для затравки, чтоб базар скорей пошел. Чего надо-то?

«А он прав, — подумал Киреев, — нечего тянуть…»

И, ничего не стесняясь и называя вещи своими именами, понимая, что никаких магнитофонов эти уголовники не придумали, а если и установили где-нибудь, то на свою же голову, рассказал, какая у него нужда. Надо быстро и тихо убрать Сибиряка. Есть его адрес в дачном поселке под Питером, где он сейчас один. Дорога в оба конца и срочная работа оплачивается по закону: половина — сразу, хоть сейчас, а расчет после того, как будут представлены доказательства. И тоже без базара.

— А чего это ты с ним так грубо? — язвительно сощурился Глухой.

— Не хочу этот вопрос обсуждать. Ты берешься, Глеб, или нет?

— Да вот не по закону получается. Это мы выносим свои приговоры. Что братва скажет потом?

— Братве хватит и твоих собственных объяснений. А я могу сказать тебе только одно: Игнат очень грязно выполнил свою работу. Причем дважды наследил и вывел на свой след ментовку. Выход сейчас один — запечатать ему рот. Пятьдесят кусков даю, поскольку он — не авторитет, а обычная пехота.

— Боишься, если ему вилы покажут, станет дятлом? — усмехнулся Глухой.

— Почти уверен. Совсем гнилой стал.

— Ну, твой суд — тебе и масть держать. Маляву давай. И хрусты.

— Когда твои отправятся? Лучше самолетом, — посоветовал Киреев, доставая из кармана три пачки долларов. — Можешь не считать, тут ровно двадцать пять.

— Заранее приготовил? — Глухой ощерился белыми вставными зубами. — А если б я борзанул?

— Среди «законников» вроде тебя дураков нет, — возразил Киреев. На бумажной салфетке он написал адрес дачного поселка «Вымпел» и номер дома, в котором спрятался Игнат Русиев, его верный слуга, исполнявший любые желания своего хозяина. До поры, до времени. — Да я бы, может, и не стал торопиться, если бы он сам меня за галстук не взял, — добавил он, отдавая записку. — Другого выхода не вижу.

— Крепко ты своих, однако..: А отправятся, когда я скажу. Ну, налей и себе — на дорожку.

— Не могу, за рулем, а ментам сейчас только повод дай, совсем скурвились…

Глеб Карякин после ухода Киреева еще долго сидел в кабинете, попивая горячий чаек с молоком и раздумывая над предложением Киреева. Ничего необычного или опасного в нем не было. Но возникло неожиданно другое, более удобное да и простое, как ему показалось, решение проблемы. Зачем гонять братанов через полстраны, заставлять их работать в незнакомой для них обстановке, когда можно позвонить в тот же Питер и передать «заказ» кому-нибудь из местных авторитетов? Важно только договориться. Разве там своих достойных бойцов нет? И они там — у себя дома. А кого мочить, им без разницы, да и двадцати кусков им выше крыши. А доказательства — не самое главное, найдут у него в карманах что-нибудь. Опять же и экономия…

И он, порывшись в своей богатой памяти, нашел-таки человека, которому мог со спокойной душой передать «заказ». Ну а уж созвониться с корешем и договориться о том, что двадцать кусков уже сегодня будут положены на его счет в банке, проблемы не составило. Они продиктовали друг другу все, что им было нужно. Глухой пообещал также, чтоб верняк получился и не вышло ошибки, немедленно передать по факсу фото того «заказанного» блатаря — не в пустыне живем, пользуемся достижениями двадцать первого столетия! Но тут собеседник Глухого словно насторожился. По телефонной паузе почуял это Карякин. Потом тот сказал, что ему нужно подумать, и наконец пообещал дать окончательный ответ ровно через час.

Сергею Конюшову, с немудреной кличкой Конь, с которым договаривался о «мочилове» Глухой, действительно было о чем задуматься. Не сам вопрос, — как ловчее выполнить «заказ», озаботил его, а странное совпадение. Не далее как вчера, в середине дня, ему позвонил сам Зыря, легендарный питерский «законник», которому в обед, что называется, сто лет стукнет. Но его интерес касался только Шустрого, которого хорошо знал Конь, поскольку по своей работе он изредка пересекался с этим домушником. Зырю интересовали адреса, по которым можно было найти Шустрого. Конь знал и квартиру, и дачу его, где, бывало, даже отсиживался накоротке, избегая излишнего шума и милицейского шмона. Признавая высокий авторитет Зыри, Конь не задумываясь подсказал ветерану воровского труда, где может быть сейчас Шустрый.

И вот теперь новый звонок, и другой «законник», но гораздо моложе, уже с Кубани, просит его убрать затаившегося на даче у Шустрого какого-то Сибиряка. И двадцать штук предлагает, когда там, может, красная цена — всего две штуки. Странно и подозрительно. Но ведь и старика тревожить со своими сомнениями тоже негоже. Может, и Шустрый здесь вовсе ни при чем, не о нем же речь. Ведь не называл его клички Глухой.

Словом, подумав и так и этак, Конь наконец отмахнулся от своих доводов и стал звонить Глухому, чтобы теперь продиктовать ему номер факса, на который можно сбросить фотографию. А сам тем временем подумывал, кому из своих братанов поручить это тонкое и деликатное дело. С Шустрым из-за какого-то там Сибиряка ему «бодаться» совсем не светило, как не желал он и себя выставлять в некрасивом виде перед стариком Зырей. А работа есть работа. На то имеются и свои «игровые», то есть исполнители.

На удачу Игната Русиева, эмвэдэшная система не умеет еще работать без сбоев. Он, правда, не знал о том, что его объявили в федеральный розыск, хотя и предполагал, что его исчезновение из города все равно озаботит ментов, что бы им про его отпуск ни говорил хозяин. Важно было сейчас просто выиграть время, чтоб осесть на дно и отлежаться, пока шум не утихнет. Но найти Шустрого сразу не удалось, он словно почуял назревающие неприятности для себя и залег. С немалым трудом удалось «раскачать» одного алкаша-соседа Семыкина. И тот только после крупного возлияния «вспомнил» про дачу, на которой мог обретаться Федот.

Но до этого пришлось несколько дней скитаться по съемным углам у теток, дежуривших в ожидании выгодного клиента у пяти железнодорожных и двух автовокзалов северной столицы. Без конца это продолжаться не могло, в конце концов его замела бы милиция. И вот сосед раскололся.

От неожиданного везения, а также чтобы сосед кому-нибудь не рассказал о приезжем хотя бы в течение недели, Игнат на радостях купил ему ящик дешевой водки — пусть зальется до полной потери памяти. А сдохнет, так еще лучше.

Федот встретил своего давнего подельника без радости. Он ожидал мести со стороны человека, которого, по сути, сдал ментам, желая отмазаться от чужой крови. Но Игнат, казалось, забыл про старое. Он сказал, что ему надо спрятаться на время. Дачка Шустрого была не самым подходящим местом для такой цели, надо было найти что-нибудь более отдаленное от ментовки, но и более комфортное.

Шустрый немедленно согласился с ним. Зная, на что способен Сибиряк, он и без расспросов догадывался о причине появления Игната у себя «в гостях». Отказать в такой ситуации было то же самое, что подписать себе немедленный смертный приговор. И тогда Федот предложил Игнату денек-другой пожить у него тут, пока он сам съездит кое-куда, тут, неподалеку, в области, и договорится об «отдыхе» своего приятеля.