Чтение онлайн

— Не могу! — Его теплые губы и влажный язык теперь прогуливались в ложбинке между ключицами. — Не проси у меня того, чего я не могу сделать!

Элизабет забылась от удовольствия в его жарких ласках; ей казалось, что по жилам у нее течет жидкий огонь. Она все больше загоралась и все крепче прижималась к его широкой груди.

— Таких красивых волос, как у тебя, я еще не видел. — Натаньел принялся перебирать пальцами кудрявые пряди цвета черного дерева, доходящие до талии. — Я хочу завернуться в них, когда, обнаженный, буду лежать в твоей постели. — Он с трудом оторвался от нее, чтобы полюбоваться черными шелковистыми прядями.

— Натаньел… — хрипло прошептала Элизабет, явственно представив себе эту чувственную картину.

Вдруг в дверь громко постучали, а затем они услышали громкий шепот миссис Уилсон:

— Осборн, мне нужно немедленно поговорить с тобой!

Элизабет застыла в его объятиях, широко раскрыв глаза и обернувшись.

— Осборн, живее!

Элизабет, в общем, ожидала, что в любую минуту у миссис Уилсон лопнет терпение, она распахнет дверь ее спальни и увидит, как они сплелись в объятиях…

— Натаньел, о недопустимости твоего вторжения в спальню Элизабет мы поговорим позже, — сухо объявила тетка, когда они через несколько секунд спускались по лестнице.

Натаньел не сомневался в том, что они непременно поговорят — точнее, говорить будет в основном тетя Гертруда. Однако сейчас их беседа может подождать, поскольку другая причина заставила тетку подняться за ним наверх.

— Значит, Финч уверяет, что состояние Черныша ухудшилось, а не улучшилось, как мы надеялись? — уточнил он.

Лицо тетки немного смягчилось.

— Мне очень жаль, Натаньел. — Желая утешить племянника, она положила руку ему на плечо. — Финч считает, что… он почти не сомневается, что твой красавец жеребец скоро умрет.

Их главный конюх всю жизнь работал с лошадьми, как и его отец, который до него был главным конюхом в поместье, и Натаньел не сомневался: Финч прекрасно знает, о чем говорит.

Невероятно! Как мог Черныш так быстро заболеть? Когда вчера он выезжал на нем, жеребец был в прекрасном состоянии. Что же такое он съел? Отчего ему вдруг стало так плохо?

Финч содержал стойла в безукоризненной чистоте, а его подручные добросовестно ходили за лошадьми. Главный конюх так хорошо знал свое дело, что в прошлом Натаньел несколько раз пытался переманить его к себе на службу в Лондон!

Значит, о халатности речи быть не может. Что же случилось с конем?

— Мне очень жаль, милорд. — В дверном проеме показалось бледное лицо Финча. За ним маячил младший конюх. — Джим сообщил, что Черныш несколько минут назад околел…

Несмотря на то, что миссис Уилсон не сказала ей ни одного укоризненного слова, Элизабет по-прежнему не сомневалась в том, что хозяйка дома обвинит ее в попытках соблазнить ее племянника. По правде говоря, ей даже не хотелось смотреть в лицо милой доброй женщине. С другой стороны, она понимала, что упреки неизбежны. Возможно, миссис Уилсон сейчас придумывает, как помягче сказать Элизабет, что ей и ее четвероногому любимцу больше не требуются услуги компаньонки. Разумеется, никакого рекомендательного письма она не получит — как миссис Уилсон может дать благоприятный отзыв о девице, которую она только что застала со своим племянником в спальне одетую всего лишь в халат и ночную сорочку?

Элизабет было очень стыдно, но она поспешно оделась и побежала за Натаньелом и его теткой. Когда миссис Уилсон объяснила племяннику, что состояние его жеребца ухудшилось и что Натаньела ждут на конюшне, он переменился в лице.

Достаточно было одного взгляда на испуганные, ошеломленные лица четырех человек, стоящих в вестибюле, и Элизабет поняла, что Натаньела позвали слишком поздно и Черныш уже скончался.

— Натаньел, съешь, пожалуйста, хоть что-нибудь… Ты должен поесть, — ласково уговаривала племянника миссис Уилсон.

— Должен? — Натаньел понимал, что тетка действует из лучших побуждений, что она тревожится за него. Но ему было не до еды. Внезапная и необъяснимая гибель его любимого жеребца потрясла его.

Натаньел помнил Черныша с самого его рождения. Матерью Черныша была племенная кобыла, отцом — призовой жеребец. Черныш был славным жеребенком; повзрослев, он превратился в сильного и верного коня.

Остаток утра он провел на конюшне с Финчем и другими конюхами; отдал распоряжения о том, чтобы Черныша должным образом погребли, а затем обыскал конюшню сверху донизу, пытаясь понять, что послужило причиной болезни и гибели его любимца. Правда, ему так и не удалось ничего выяснить.

Натаньелу было не по себе; ему хотелось побыть одному.

— Дамы, позвольте вас покинуть. Мне нужно вернуться в библиотеку.

Мысленно Элизабет рвалась за ним, когда Натаньел, понурившись, вышел из малой гостиной. Она видела, как он страдает; лицо его побледнело и осунулось, в темных глазах не было обычной насмешки и даже надменного презрения, в них читалось только глубокое горе. Она, конечно, выразила Натаньелу свои соболезнования в связи с гибелью жеребца, но вежливо, даже несколько высокопарно, так как понимала, что миссис Уилсон живо прислушивается ко всем разговорам Элизабет и своего племянника.

По крайней мере, внезапная гибель жеребца Натаньела стала причиной некоторой передышки.

— Бедный мальчик! — сочувственно проворковала Летиция Грант, когда Натаньел вышел.

— Он с детства любит животных, — вздохнула миссис Уилсон, бросая нежный взгляд на Гектора. Песик уютно спал в своей корзинке у камина, который приказали затопить исключительно ради его удобства.

Элизабет стало немного легче, когда она услышала, как две дамы говорят о Натаньеле, словно о мальчике. Несомненно, тетушке и кузине он в самом деле кажется еще маленьким. Для нее Натаньел мужчина, красивый мужчина, при одной мысли о котором у нее учащенно бьется сердце. А когда она вспоминает его руки и губы… Конечно, он нравится ей не только поэтому. Она давно уже поняла, что напускной цинизм и деланая скука графа Осборна — всего лишь щит для более нежных чувств. Возможно, к Элизабет он испытывает лишь физическое влечение, но тетушку он любит неподдельно, а к слащавой и назойливой Летиции относится вполне терпимо. Со слугами и гостями он неизменно вежлив…

Похоже, исключениями из правила служат только она и сэр Руфус Теннант!

— Думаю, завтра, после отъезда Натаньела, нам всем пора начать готовиться к отъезду в Лондон. — Миссис Уилсон не спрашивала, а утверждала; очевидно, ей не требовалось ответа ни от Летиции, ни от Элизабет.

Элизабет и сама сейчас больше всего хотела вернуться в столицу, поэтому она прикусила язык, уверенная, что с ее мнением никто не посчитается, тем более что положение ее в доме миссис Уилсон стало весьма шатким.

Она встала:

— Вы позволите мне выйти?

— Куда вы? — подозрительно спросила миссис Уилсон.

Хозяйка дома имела полное право задать подобный вопрос; Элизабет поразилась ее проницательности. Девушка намеревалась пойти к Натаньелу в библиотеку и наедине выразить ему свое сочувствие. Может, миссис Уилсон обо всем догадалась?

— Я подумала, что воспользуюсь этой возможностью, чтобы… отдохнуть перед ужином.

— По-моему… — Миссис Уилсон резко осеклась, потому что в малую гостиную вошел Сьюэлл.