Чтение онлайн

Черт.

Он подошел вплотную и положил ладонь на плечо. Приятная родная тяжесть, Анна прикрыла глаза и забылась на мгновение.

– Малыш…

– Прости, я сама не знаю, что говорю… и что пишу в sms.

Лучше было найти силы и сдержаться тогда. Не тревожить его и не заставлять вести мучительный разговор. Ей самой становилось противно, когда понимала, что неумолимо превращается в истеричку, которая придумывает поводы для беспокойства из воздуха. Буквально срывает, как налитые плоды, и потом подолгу рассматривает, изучает. И еще изводит тех, кто рядом.

– От тебя пахнет сигаретами, – кинула она невпопад, после чего встала на носочки, уткнувшись лбом ему в висок, и вновь втянула горьковатый запах табака, – весь пропах.

– Не закрывайся от меня.

– Я тут.

– Да, Стас тебя заметил, а я вот как со стеной.

Марк наклонился и нежным прикосновением подцепил подбородок, чтобы заглянуть в ее глаза. И в его плавных непривычно осторожных жестах она с легкостью читала слова Стаса.

– У парнишки отличная память, – выдохнула Анна.

Марк нахмурился, собрав морщины на высоком лбу. Он не понял намека, но определенно успел найти объяснение для ее сна. И плевать, что ложное. Анна чувствовала это по его рукам. Он едва касался ее, словно она была чужой или покалеченной. Так держатся за верно умирающих, боясь навредить.

– Сцена ревности планируется? – спросила она с легкой улыбкой, чтобы перевести тему.

– А ты ждешь? – Марк благодарно принял щедрую подачу. – Не боишься, что я…

Он осекся. Взгляд потускнел, и он на мгновение провалился глубоко-глубоко в свои размышления.

– Марк, заканчивай, это невыносимо.

Он по-прежнему не понимал.

– Всего лишь сон, – добавила Анна, – глупый сон из ничего. Ты ни в чем не виноват.

– Я перебрал на прошлой неделе.

– Ах, вот в чем дело. Ты и правда перебрал и ни черта не помнишь.

– Я помню, как ты вскрикнула.

– Ты утянул меня за собой, когда потерял равновесие. Извини, но это не считается за домашнее насилие, уж никак.

– Тебе было больно.

– Неприятно.

И Анна обняла Марка, отвоевав его плоть у белой ткани, она выдернула рубашку из-за пояса и плавно провела ладонями по мужской спине. Он все же поддался и натолкнулся на нее, смяв крепким телом.

– Сколько у тебя времени?

– Полчаса, – выдохнул Марк. – Слишком мало…

– Смотря для чего.

– Я вижу, что с тобой происходит…

– Со мной ничего не происходит.

– Ты боишься, – надавил он. – Хорошо, не меня, но ты боишься.

– Я боюсь за тебя.

Быть может, это чистый эгоизм, но ей было страшно даже на секунду представить реальность без него. И это чувство только обострялось. Вдруг с ним что-то случится, что-то определенное, учитывая промелькнувшие перед глазами жизни, так глупо и неумолимо оборванные? Вдруг судьбе надоело раз за разом смотреть на довольную улыбку на его красивом лице… Та и так забрала всех остальных, кого-то навсегда, а от кого-то вынудила отказаться, подтерев все до единого мостики к старой жизни. Анна давно как дома в выстуженных номерах и в этом зыбком болоте ожидания.

Ведь так было всегда. Уже всегда. Переезжаешь, оглядываешься и тревожишься. И с первой встречи всё время несло куда-то вперед…

Хотя он хотел остановиться. Но как? Ему все равно нужна сила, хотя бы деньги и некоторые связи. Хотя бы первый защитный барьер. Из других вариантов только бегство, не вереница, а калейдоскоп переездов, но Марк не из тех, кто будет скитаться по съемным квартирам или бедным странам. Первый же разговор на пробу открыл, что он ненавидит Таиланд и считает недоумками всех, кто внушает себе, что в таком климате можно отдыхать, а не подыхать. «Чтобы там выжить, надо быть тощим маломерком, что привык глотать тонны специй, чтобы не отравиться жратвой с душком».

Исчерпывающе.

И, кажется, она хотела помочь ему. Она помнила собственные обещания в глубине души, помнила, что собиралась найти для него силы пережить произошедшее… Она невозможно льстила себе, их попросту не нашлось, она иссякла и сдалась первой. И Марк, почуяв ее перемену, закрылся и начал старательно изображать из себя каменную кладку без изъяна, на которую можно смело опереться. Со своими проблемами он разбирался в одиночку. Как по графику. Раз в две недели он крепко напивался и обычно не показывался пару-тройку дней, а, если приезжал, то прятал лицо и разбитые руки в карманах брюк.

Он ничуть не изменился, но гибель Севера сильно подкосила его. Он, наверное, сам не ожидал… И иногда так странно и мучительно смотрел на нее, словно боялся даже дышать в ее сторону. Он тоже проводил параллели и тоже боялся, только глубоко в себе и натянув непробиваемый панцирь из легковесных улыбок и самоуверенных ухмылок. Он врал тому, кто видит его насквозь. И делал вид, что не понимает, что она понимает.

– Все чего-то боятся, – шепнула Анна, уговаривая то ли себя, то ли его. – Болезней, аварий… В любой жизни.

Она нежно коснулась его лица, проведя пальцами по щетине. Он стал баловаться пижонской бородкой и стричься совсем коротко.

– Именно. А я бессмертный везунчик, помнишь? – он нашел «подходящий» момент для глупой шутки.

– Зачем тебе тогда Нечетный? – неожиданно для себя призналась Анна.

– Ах, вот в чем дело.

– Он в городе, я услышала обрывок разговора и догадалась.

Марк ответил коротким кивком.

– Я никак не решу, хорошо это или плохо.

– Его приезд не означает…

Она поцеловала его в губы, чтобы заглушить слова. Почему-то захотелось остановить его и не дать пообещать лишнего.

Утро началось с его улыбки. Марк сидел на краю матраса, смяв простыни, и рассматривал ее сонное лицо.

– Давно ты тут?

Анна перекатилась на другой бок и оказалась у его бедра, напрашиваясь на ласку. На что Марк криво усмехнулся и медленно провел ладонью по ее длинным и спутанным волосам, в которые намертво вонзилась черная заколка.

– Секунды три. Кто-то чутко спит, – ответил Марк.

Анна поднялась, устроившись рядом, и положила голову на его плечо. Ладонями же она оплела мужские руки и не смогла сдержать легкой улыбки. Вечно горячие руки, можно было не касаться плоти, чтобы чувствовать его тепло.

– А кто-то прибежал, чтобы я не просыпалась одна.

Вчера он все-таки уложил ее, укачав монотонным перечислением проблем на последнем объекте, начиная с потрескавшейся напольной плитки. Он завалил ее скучной рутиной, чтобы отвлечь и убедить в переменах. Вот они, смотри. Чертова напольная плитка! Куда еще… Но она так и не уснула, а притворилась и лежала, не шелохнувшись, пока, наконец, его уверенные шаги не добрели до выхода. Следом хлопнула тяжелая дверь, а Анна ворочалась еще час.