Чтение онлайн

– Дерек и мать сейчас ожидают суда Велинграсса, – голос звучит глухо, отстранённо, – мне дали разрешение доучиться. Они поставили мне метку, Чез. Дерека и мать предал тот, кому они доверяли, после падения Ваалхара. Я хочу его смерти.

– Может раз в жизни назовешь отца именно "отец", а не по имени? Уверен, вы можете забыть семейные распри в такой сложный момент, – любопытствует всезнающий Манчини.

– Он не заслуживает называться 'отец". Для меня он Дерек.*

От усталости сводит ноги и я, тяжело поднявшись, возвращаюсь в комнату. Эмоциональный вакуум вот уже восемь лет. Когда казнили отца и мать, я не испытывал ничего кроме всеобъемлющей боли, расползающийся по глубинам души, заполняющей собой каждую частицу, наполняя ее чернотой. Но боль отступила слишком стремительно, будто её и не было вовсе. И с тех пор…

Чертов эмоциональный вакуум. Вначале это было почти хорошо. Я ничего не чувствовал, будто все чувства разом отключили. Развергшаяся бездна внутри постепенно заполнялась ненавистью и желанием уничтожить Эдвина так, как он уничтожил мою жизнь.

Я был бы счастлив, как безумец, ощутить хоть капли ядовитой, расплавляющей плоть и душу, боли. Но теперь даже не был уверен в том, что у меня есть она … Эта эфемерная душа.

Настойчивый и громкий стук в деревянную дверь спальни моментально возвращает из тягостных раздумий в пасмурную реальность. Сгусток сырой энергии рассеивается, утекая сквозь пальцы, как и время…

Черт, да где этот долбаный просвет уже?!

Перевожу напряжённый взгляд на настенные часы, показывающие семь утра. Стрелки передвигаются слишком громко, разгоняя пресловутую тишину раздражающим тиканьем, что слышится как удары гонга.

– Входи, Чез, – знаю, что это именно он и направив частицу энергии, с лёгкостью поворачиваю замок на двери. Щелчок.

Решаю не вставать с кровати, а лишь закидываю руки под голову, принимая удобную позу.

– Прохлаждаешься, значит, пока Чезаре тут надрывается в поисках выхода для своего дорогого друга, – Манчини проходит в мою опочевальню и кидает в меня саркастический взгляд.

Следом по пятам появляется и Лоис, сверкая пепельной макушкой и со своей беззаботной фирменной улыбкой во все тридцать два. Оба вырядились в теплое пальто и куртку, Лоис даже замотал шею колючим серым шарфом грубой вязки.

– Как-то по-гейски выглядишь, – швыряю в сторону светловолосого крохотный сгусток темной энергии. – Чез, а ты ещё комнату с ним делишь на двоих, не опасаешься к нему спиной поворачиваться?

– Ничего ты не понимаешь в моде, – фыркает Лоис, с лёгкостью отбивая защитными чарами, и клочок черной силы осядает на пол, рассеиваясь. Блондин тут же добавляет приторным голосом. – И в моем вкусе только ты, сладенький.

Посылаю Алоису убийственный взгляд, но этот говнюк, поиграв бровями, рассыпается в задорном смехе. Итальянец закатывает глаза и, одернув полы распахнутого серого пальто, опирается плечом о стену возле моей кровати:

– Оставь Лоиса, у него и так жизнь нелёгкая, пускай хоть в шмотках радость будет. Ты ещё не оставил поиски Эдвина?

– Да я грёбаный ветеран поисков, – провожу ладонью по лицу, на мгновение прикрыв глаза и, спустив босые ноги ступнями на жёсткий ворс ковра, разминаю шею. Зная Чезаре, он не просто так вломился ко мне в семь утра, полностью одетый и ведёт диалог о поисках.

– Расслабься, Кай, у меня для тебя подарок в честь грядущей Хануки.

– Она через месяц.

– Ну и зануда ты, – кривится Лоис, размашисто шагая и заваливаясь в мягкое кресло из темной кожи. Небрежный взмах его руки и дверь с грохотом захлопывается.

– В кои то веки мои связи смогли быть полезными, – с хитрым прищуром, но серьезными тоном заявляет Чезаре. – Поехали, навестим одного бывшего Миротворца.

– Миротворцы не бывают бывшими, Чез, – одно только упоминание о том, что с этими бюрократическими ублюдками придется общаться уже вызывает рвотный рефлекс и желание отмыться ещё до того, как произойдет эта самая встреча.

– Порталами? – ноет Лоис, обмякая в кресле и притворяясь трупом . – Меня укачивает. Никак не привыкну к ним.

– Да, Лойс, именно порталами. И, хочу заметить, несколькими, через неотслеживаемую территорию.

– Изверг, – кривится блондин, кидая страдальческий взгляд на Чезаре, поднимаясь с кресла.

– Колдун, – поправляет итальянец.

– Это синонимы, – усмехаюсь, поймав осуждающий взгляд Манчини. – Дайте мне десять минут и кофе.

Вновь кидаю взгляд на часы. Поспать сегодня не удалось практически. Внутренняя разбитость и усталость даёт о себе знать слишком остро, отчего всё происходящее кажется менее реальным. Не спать двое суток даже для меня тяжело.

***

Две бронзовые статуи гаргулий, по обе стороны от выложенной декоративными камнями дорожки, встретили нас хмурыми рубиновыми взглядами. Две пары перекрещенных взоров чудовищ схлестнулись на нас, стоило только сделать осторожный шаг с тротуара. Глаза – настоящие рубины, ограненные под n-е число карат, – следили за каждым нашим движением. Бронзовые монстры с распростёртыми остроконечными крыльями восседали на неотёсанном камне, каждый на своем. Они готовы были броситься, не раздумывая, если бы мы пришли сюда с иными намерениями. Гаргульи – лучший способ избавиться от тех, кто приходит к тебе с мечом.

– С-с-стоя-я-ять-с, – шипение сразу с двух сторон. Плавным, но быстрым движением гаргульи выпустили когти, а их клыки заострились, приоткрывая пасть. – Мис-стер-р Ф-фиш-шер, мож-жете пр-ройти-с.

– Он со мной, – железным голос чеканю, отчего гаргульи недовольно хлестнули хвостом, с пикой на кончике, по постаменту.

Спиной ощущаю напряжение Манчини. Гаргульи капризные твари и если с ними не договориться, они неплохо могут поджарить. А лишнее внимание к дому Миротворца, пускай и бывшего, сейчас нам не к чему. Район Уолтон-он-Темза всегда отличался своей слабостью к этим окаменелым созданиям, которые особые извращенцы покрывали бронзой.

– Мис-стер-р Ф-фише-р-р, Вы зна-аете пр-равила-а-с, – синхронное шипящее рычание крылатых тварей уже начинает порядком раздражать и я, порывшись в глубоком кармане раскрытого пальто, подцепил пальцами монету в десять треллингов.

– Крохоборы, – раздражённо цежу сквозь зубы и поддев монету большим пальцем, подкидываю ее вверх.

Десять треллингов приземляются с громким звоном на тут же подставленную лапу гаргульи и те, делают шаг назад, расступаясь перед нами.

– Дух аристократизма не пропьёшь, – усмехается по-доброму друг и его крепкая рука похлопывает по плечу в издевательской поддержке. – Умеешь ты решать вопросы, Фишер. Я право слово восхищён.