Чтение онлайн

"Нашёл, чем занять твоё время. Твой выход, Фишер. Сэм."

Адрес и имя; фото, сделанное на стандартную камеру. Миротворцы не любят пачкать руки и делают это в крайних случаях, а тем более, тратить свое руническое колдовство на Теней, точно не каждый из них соизволит, считая это ниже своего достоинства.

– Себастьян Лоуренс, – усмехаюсь мрачно, глядя на раскрытое фото на планшете, – не повезло тебе. И где ж ты нагрешил?

Спустившись вниз, нашел в гостиной Чезаре, задумчиво рассматривающего что-то в планшете.

– Построй мне портал, у меня работа появилась.

– Может пора их послать и принять тот факт, что Эдвину помогли исчезнуть ? Помнишь же ту шумиху, когда говорили, что Миры его помиловали.

– Обязательно пошлю, когда хоть на долю секунды продвинусь, Чез. Спасибо за твой ценный совет.

– Фишер, я ж по-дружески. За восемь лет ничего не поменялось, сам видишь.

– Именно поэтому от одной-двух Теней ничего не потеряю. Какая разница: ровно восемь лет или восемь лет и пара месяцев.

– Год назад так ты же говорил, – хохотнул Манчини, но в глазах не улавливается и намека на смешинки.

Говорил… Чезаре прав. Всё, что сейчас я собой олицетворяю: гордая разрушительная злоба и жажда мести. Это позволяет держать на плаву корабль под именем Кай Фишер. Корабль, брошенный судьбой и обстоятельствами в самую пучину безысходности.

Где главную роль сыграл Дом Фишеров. И моя фамилия играла уже против меня год за годом.

– Думал, в тебе уже всё давно погибло, – во внимательном взгляде друга читается молчаливая поддержка.

– А, ты про эту страдалицу – надежду на нужный исход? – усмехаюсь. – Ты перепутал с жаждой отмщения.

Чезаре всё знает. Всё понимает и не лезет, молча подставляя свое дружеское плечо. Всегда удивлялся этому человеку и его способности идти до конца, понимать с полу-слова и.

Нужное трёхэтажное жилое здание из серого кирпича с обшарпанным фасадом, находилось в нескольких минутах езды. Или в секунде перемещения через один колдовской портал.

Нахожу нужную невзрачную деревянную дверь и поднимаюсь к ней по бетонной грязной лестнице. Звонок жужжит отдаваясь в ушах скорбью и и последним свободным вдохом ничего не подозревающей Тени.

– Кто? – доносится с той стороны двери мужской недоверчивый голос.

– Доставка, – рявкаю я, придав голосу жёсткости.

– Я не вызывал…

Да какая разница, вызывал или нет, я всё равно зайду.

– Что Вам нужно? – угрожающе вскрикивает Себастьян, худощавого телосложения молодой мужчина немногим старше меня.

Растрёпанные взъерошенные волосы каштанового цвета выглядят сальными и неопрятными, вызывая глубочайшее омерзение.

– Миротворцам нужно, а не мне. Ты, – сухо отвечаю.

– Но…

– Я ответил на твой вопрос?

Мужчина кивает. Его тонкие губы вдруг искривляет хитрая ухмылка, а глаза, до этого горевшие непониманием и страхом, тут же лихорадочно забегали.

Резким взмахом руки Себастьян чертит в воздухе руну, та загорается мгновенно искрящимся золотистым цветом и комната начинает вращаться.

– Ловец, значит, да? – хитрая ухмылка перерастает в оскал. – Чё они не могут никак угомонится? Когда нас оставят в покое?!

Я был тем самым "ловцом". Тем, кто находит Опустошителей (они же Тени) и уничтожает их. Уничтожает, если они оказывают сопротивление. Или доставляет их туда, откуда они уже не выходят. Туда, где самые страшные пытки въедаются своим ядовитыми картинами под кожу, навсегда запечатляясь в памяти.

Пожалуй, о том, кто я, знает только Чез. Он знает, что единственное, что меня связывает с Мирами – моя ненависть к Теням.

– Пока все вы не сдохните или не отправитесь в Зааргрем, – холодно отвечаю. Хочется поскорее закончить этот фарс.

Упоминание самой страшной и опасной тюрьмы магической составляющей мира, заставляет Себастьяна побледнеть ещё больше. Теперь и без того бледная кожа кажется вовсе серой. Никто не желает оказаться там, где держат умалишенных, опасных и прочих неугодных магической части мира, узников. Тюрьма, в которой ты сидишь в четырех каменных стенах, обнаженных, как и твоя душа перед судьями. И единственным твоим развлечением остаётся надеяться, что когда-нибудь ты сможешь выйти из этого места, не потеряв рассудок.

Скучающе обвожу взглядом вращающуюся комнату, расставив ноги чуть шире, чтобы удерживать нужное равновесие. Балансирую на небольшом пяточке деревянного загажённого пола и прикидываю, насколько ублюдок сейчас силен. На удивление, ничего, кроме нетерпимого раздражения и острого желания поскорее завершить с доставкой Тени в один из штабов Миротворцев, не ощущаю.

Себастьян соединяет указательные пальцы, выворачивает одну ладонь, соединяя большой палец с мезинцем, затем средние. Ещё одна попытка слинять. М-да. А на мне эта долбаная метка Миротворцев с несводимой руной, мешающая мне действовать в полную силу.

Надо же, этот урод подкрепился от какого-то неосторожного колдуна внушительным куском энергии и неплохим умением к формированию защиты. Чужая энергия для Теней – как сочный прожаренный до степени middle стейк для голодающего. Они как шакалы, гиены, подбирающие ничтожные, как они сами, крохи энергии или колдовской магии.

От вращения комнаты начинает давить виски, словно сильной обруч, надетый на голову, разом выпустил сотни своих мелких тупых шипов, впивающихся в кожу.

За пару секунд просчитываю его дальнейшие шаги и спускаю с цепи рвущуюся темную энергию, она молчаливой спутницей проникает под кожу пальцев Себастьяна. Вызывает и…хруст.

Ещё один хруст, льющийся для меня, как музыка для ушей, сопровождается воем сальноволосого. Он неверяще глядит на переломанные пальцы и поднимает на меня обезображенное от звериного ужаса лицо.

– Как в цирке уродов, – вздыхаю облегчённо, когда комната перестает вращаться и, ногой придвинув за ножку стул, толкаю его к скулящему от боли Лоуренсу. – Садись и рассказывай.

– Что? – цедит сквозь сжатые зубы Себастьян, сражаясь с приступом непрекращающейся боли в пальцах. – Историю моей жизни пришел послушать?

Темная энергия вырывается из плена моего контроля и опасно застывает в сантиметре от глаз, рта, ноздрей и ушей Тени.

– Анекдот, блин, рассказывай, – раздражённо отзываюсь, – твой час настал, стендап-комик.

– Что…В-вы хотите знать?

– Как попался, у кого энергию стащил, жив ли этот несчастный и так далее.

Мужчина сдавленно сглатывает и сосредотачивает взгляд на острых концах энергии, что приняла вид кинжалов, материализовавшись в изогнутое лезвие с резной металлической ручкой.