Чтение онлайн

Вообще-то Джейн считала, что в некотором смысле так оно и есть, но у нее было чувство, что миром все-таки движет что-то более таинственное, чем цифры.

Например, загадки, головоломки, ребусы…

Секреты.

Медальон покачивался, а на его серебряной оправе играли солнечные лучи. Александр поднял цепочку, чтобы разглядеть гравировку. Сунув ноготь в створку, он со щелчком развел в стороны половинки медальона.

С миниатюры внутри украшения на него смотрела женщина с волосами воробьиного цвета. В приподнятых уголках ее рта пряталась легкая усмешка, смягчающая властный облик. На другой половине медальона виконт увидел портрет мужчины с узкими и волевыми чертами, аккуратной бородой, прикрывавшей нижнюю часть лица, и с серьезным взглядом.

Внезапно перед мысленным взором Александра предстала Лидия Келлауэй с этим медальоном на шее. Она так же часто сжимала его в руке, как думала о своих любимых родителях.

Собственные родители никогда не вызывали у Александра никаких чувств: ни отец с его железными кулаками, ни мать – холодная, как стекло, – которая так шокировала всех их своими постыдными любовными похождениями.

Иногда Александру просто не верилось в это. Графиня Раштон, сверх меры надменная, со своим сладким голосом и фарфоровой кожей, опустилась до интрижки с простым солдатом.

Хорошо, что у нее хватило ума убежать, подумал Александр. Иначе ему самому пришлось бы выгнать мать после того, как история ее поступка выплыла бы на поверхность.

Услышав какое-то бормотание, виконт поднял голову. Его двадцатидевятилетний брат Себастьян рухнул в кресло. Веки у Себастьяна припухли, подбородок был небрит. Проведя рукой по взъерошенным волосам, Себастьян зевнул.

– Загулялся ночью, да? – сдавленным голосом спросил Александр.

Себастьян пожал плечами и посмотрел на стол с таким видом, словно ожидал, что там немедленно появится завтрак. Снова зевнув, он направился к буфету и кофейнику.

– И куда же ты ходил? – полюбопытствовал Александр.

– В таверну «Орел». Их пианист уволился, вот они и попросили меня занять его место. Я решил поспать здесь, чтобы не беспокоить Талию или старую птаху.

– Ты считаешь, выступать в таверне «Орел» было разумно?

Застонав, Себастьян сделал глоток кофе.

– Это довольно респектабельное заведение, – сказал он. – К тому же никому до этого нет дела, Алекс.

– Мне – есть, – возразил брат.

– Ну, тогда ты – единственный.

От огорчения в груди у Александра все сжалось. Несмотря на все его усилия, предпринятые после развода родителей, братья и сестра пальцем о палец не ударили для того, чтобы восстановить семейную репутацию. Себастьяну было наплевать на то, что о нем думают другие, а Талия, будь у нее выбор, предпочла бы уединиться в их загородном поместье и никогда не приезжать в Лондон.

Александр, наоборот, находился в самой гуще светской жизни: посещал все светские мероприятия, клубы и деловые собрания, как будто ничего не произошло, как будто мать не обрекла их на этот позор. Как будто связь с Россией и без того не давила на них тяжким грузом.

– Вчера я написал отцу, что хочу поговорить с ним об управлении имением во Флорестоне, – сказал он Себастьяну. – Выяснилось, что там доходы не вяжутся с расходами, поэтому мне придется оспорить некоторые отчеты арендатора.

– Если хочешь потолковать с лордом Раштоном, то, полагаю, тебе лучше к нему поехать, – предложил Себастьян, почесав подбородок. – Его можно найти в доме сорок пять на Кинг-стрит – это на случай, если ты забыл. Скорее всего он проводит утро в своей оранжерее.

– А Талия? У нее какие планы на сегодня?

– Кажется, она идет на собрание Союза школ для бедных, – ответил Себастьян, глядя на брата поверх чашки с кофе. – Вчера она сказала, что ты опять весьма настойчиво говорил о ее замужестве.

– Ни о чем я настойчиво не говорил, – возразил Александр. – Ей надо понять, что выгодное замужество поможет не только ей самой, но и всей семье. И с финансовой, и с социальной точки зрения.

– Она была бы более общительна, если бы ты оставил ее в покое, – заметил Себастьян. – К тому же ты бы лучше задумался о собственных матримониальных планах, чем о замужестве Талии.

Александр нахмурился.

– Ты полагаешь, у меня есть время найти подходящую жену?

– Все, что тебе нужно, это найти милую недалекую юную девчонку, Алекс, – стоял на своем Себастьян. – И видит Бог, таких полно. Конечно, будет лучше, если ее отец готов поделиться содержимым своих карманов. Тебе и делать-то ничего не придется – только обвенчаться и уложить ее в постель. – Себастьян насмешливо приподнял бровь. – Ни то ни другое не займет у тебя много времени.

– Шантажист, – пробормотал Александр. – Это не займет много времени потому, что юная девчонка упадет в обморок от страха еще до того, как я начну.

Себастьян усмехнулся.

– Тебе не придется часто навещать жену после того, как она произведет на свет сына. А потом миссис Арнотт будет рада развлекать тебя. Говорят, ты нравишься ей не только из-за денег.

Александр вздохнул. Его редкие посещения борделя были вызваны желанием чувствовать себя свободным и отсутствием интереса к неизбежным сложностям романтических отношений.

Не говоря уже об отвращении к женитьбе на «милой недалекой юной девчонке» независимо то того, какую выгоду принесет такая женитьба его графскому титулу. При мысли об этом Александру вспомнилась отвратительная история с лордом Чилтоном и его дочерью, в которой он принимал участие.

– Свадьба и постель, Алекс, – вот все, что от тебя требуется, – сказал Себастьян.

Покачав головой, Александр вышел из столовой. В некоторой степени он был даже рад тому, что ему удалось возродить у брата чувство юмора, если это можно так назвать.

Несмотря на разницу в темпераменте, Александру из всех его трех братьев всегда ближе был Себастьян. Отчасти из-за того, что у них не было чувства соперничества, связывавшего их братьев-близнецов. А отчасти от того, что Александру в душе всегда нравилось спокойное, легкомысленное отношение к жизни.

Отношение, которое Александру никогда не удавалось выработать в себе.

И все время, пока они ожесточенно спорили о снисходительном отношении Себастьяна к скандалу, Александр то и дело чувствовал уколы зависти. Себастьян делал то, что ему нравится, а на все остальное ему было наплевать.

Это не он был вынужден принести в жертву все свои планы. Не ему пришлось вернуться в Лондон и сдерживать сплетни, связанные сначала с побегом, а потом с разводом. Не Себастьян перенес на себе все тяготы унижения, вызванные разрывом помолвки с дебютанткой.