Чтение онлайн

— А вам, господин проводник, дорога под землю, — ехидно ухмыляясь, прокомментировал один из конвоиров. — Вы не думайте. Кто-кто, а мы знаем, как правильно обращаться с любыми заключёнными! У нас не сбегают! И вы не сможете. Вам ведь нужно, чтобы было куда переходить, а под землёй убежать некуда. Это здесь у нас подземные казематы, а на той стороне ничего подобного не наблюдается.

— В самом деле? — полюбопытствовал Валерка. — А как давно вы проверяли? Просто Москва в верхнем мире нынче совсем не та. Метро вот, например, построили — это такая подземная железная дорога, по которой ездят поезда и возят людей из одного конца города в другой.

— Не переживайте, проверяли, — хмыкнул тюремщик. — У нас и недотыкомки есть, так что к вашему приезду всё подготовили. Заранее сообщили, что скоро новый особенный постоялец появится!

— Это когда ж вы успели? — искренне удивился Птицын. Парень и не надеялся на московские подземелья, просто хотел подколоть спесивого конвоира, да вот, не получилось.

— Так почитай уж полторы дюжины дней к вашему появлению готовимся! — гордо сообщил конвоир.

«А вот это офигеть как интересно, — Валерка был по-настоящему ошарашен. — То есть начали к моему прибытию готовиться ещё до того, как эта самая комиссия ко мне выехала. Забавно. И обидно. Ладно Максимилиан — он с самого начала вёл себя, как последняя сволочь, а вот в Радее Тихославовиче я, похоже, ошибся. А он мне так понравился! Эх, мог бы догадаться, что хорошего человека в свинью превращать не станут!»

Тюремщик похоже сообразил, что сболтнул лишнего, потому что резко перестал быть говорливым, и дальше шли в молчании. Погремев ключами, конвоир распахнул решётку, за которой оказалась винтовая лестница — Валерке такие всегда нравились. Стоит по ней чуть-чуть пройти, и начинает казаться, что ты попал в какую-то бесконечность — спускаешься, спускаешься, а вокруг ничего не меняется. Лестница в казематы столичной тюрьмы, впрочем, и здесь выделилась — Валерка в какой-то момент начал подозревать, что она действительно бесконечная. Они с конвоирами спускались, спускались, а лестница так и не кончалась.

— Что, пробирает? — снова разговорился главный конвоир, — Вот то-то! Цените, господин проводник, как мы тут постарались для таких-то преступников!

Говорил конвоир с такой гордостью, как будто это подземелье копал он лично. Ну, или как минимум, кто-то из его предков.

— Скажите, уважаемый, а вы к какому народу принадлежите? — спросил Птицын, чтобы отвлечься. Да и действительно интересно было — он таких ещё не видел. Вроде люди, как люди, но маленькие, сутулые, мордочки остренькие, глазки чёрненькие. Пальцы длинные, а вместо ногтей — коготки. В общем, Валерка даже не удивился, когда конвоир гордо ответил:

— Крысодлаки мы! Поколениями при нынешней тюрьме подвизаемся!

— Ух ты! — восхитился Птицын. — Я таких, как вы прежде не видел! А вы в крыс можете оборачиваться?

— А вот тут ошиблись вы, господин заключённый, — хихикнул тюремщик. — Оборачиваться мы умеем в людей. А естественная форма у нас как раз крысиная.

— Ого! Любопытно было бы на неё посмотреть, — вырвалось у Птицына.

— Ещё насмотритесь! Мы, знаете ли, предпочитаем в ней и находиться. Это для того, чтобы конвой осуществлять, нужно людьми перекидываться, а чтобы сторожить — то лучше всего в привычном виде!

Когда винтовая лестница, наконец, закончилась, Валерка едва сдержал облегчённый вздох. Парень никогда не страдал клаустрофобией — даже в подземных туннелях дивьих людей чувствовал себя вполне комфортно, но тут и его начало пронимать. Обрадовался Птицын, как оказалось, рано. Тюремные казематы были мало похожи на дивьи подземелья, и скорее напоминали крысиные ходы. Валерка пригнулся, чтобы пройти в коридор, и оказалось, что это не дверной проём такой низкий, а коридор сам по себе.

— Ничо-ничо, господин проводник, — расплылся в улыбке крысодлак, — привыкнете! Вам тут долгонько придётся!

Валерке захотелось тюремщика стукнуть. Сдержался, конечно, да и трудно такое желание осуществить, когда у тебя и руки и ноги закованы в кандалы. На ногах цепь ещё ничего, как раз под ширину шага, а вот руки стянуты вместе.

Коридор, или, скорее, крысиная нора, оказался довольно длинным. Или это Валерке так показалось, потому что идти пришлось согнувшись. «Блин, да у нас в верхнем городе даже дренажные тоннели просторнее!» — молча возмущался Валерка. Однако ещё печальнее ему стало, когда его завели в камеру. Парень надеялся, что хотя бы в своём будущем узилище он сможет вытянуться во весь рост, пусть даже лёжа. Реальность оказалась куда неприятнее. Камера оказалась совсем небольшой, с неровными стенами. Небольшая пещерка, чем-то похожая на внутренности цистерны из-под кваса или молока. Ну, может быть, чуть-чуть побольше. Но всё равно — ни встать в полный рост, ни лечь, вытянув ноги, не выйдет. В дальнем конце из стены била струйка воды, стекала прямо по кирпичам, и уходила куда-то под землю. «Санузел, совмещённый с умывальником, — сообразил Птицын. — Надеюсь, эту воду можно пить!»

Спальное место представляло собой кучу соломы, сложенной ближе к двери. Кем-то из предыдущих обитателей она была сформирована в подобие гнезда, вот только не меняли эту постель уже очень долго, и солома слежалась в неаккуратное комковатое месиво.

— Ну, добро пожаловать в апартаменты, ваше благородие! — Крысодлак даже поклонился, изображая из себя дворецкого. — Надеюсь, вам тут понравится.

— Да, ничего себе квартирка, — хмыкнул Птицын. — Даже не верится, что так всё шикарно. А когда обед будет?

— По поводу обеда пока распоряжений не поступало, — охотно ответил тюремщик. — Однако не сумлевайтесь, как только — так сразу принесём яства заморские. — И мерзко захихикал.

«Вот интересно, — думал Птицын, — крысы мне всегда нравились, несмотря на дурную репутацию. Умные, игривые, да и в стаях друг о друге заботятся. А эти — прямо классические гады! Или это на них так человеческая составляющая влияет?»

Спросить было не у кого, потому что конвоир, дождавшись, когда Валерка зайдёт в камеру, тщательно запер дверь и ушёл. «Вот уж где повод, чтобы порадоваться наличию у себя ночного зрения! — думал Валерка, разглядывая внутренности камеры. Вообще издевательство! Как тут должен себя чувствовать обычный человек? Развивать эхолокацию? Или обычных людей в такие места не сажают?»

Тьма стояла непроглядная. Даже недавно приобретённое Валеркино ночное зрение не сильно помогало — парень видел только очертания стен, да дверь с решёткой. «Будем честными. Если б не подарок дивьих, я бы сейчас начал паниковать, — честно признался себе проводник. — А ведь мне ещё сидеть тут неизвестно сколько! Не знаю, надолго ли меня сюда законопатили, но задерживаться тут — смерти подобно. Я тут просто с ума сойду! Или замёрзну». В камере действительно было прохладно. Градусов, наверное, двенадцать — насмерть не замёрзнешь, если будешь двигаться, а вот поспать уже не получится. Да и зарядкой особо не позанимаешься — слишком тесно, тем более с кандалами на руках и ногах.

«Определённо, надо отсюда выбираться. Ну ладно, выбираться пока рано, надо сначала понять, что они вообще задумали, и чего будут от меня добиваться, но устроиться нужно более комфортно. Вот только чего он никуда не уходит?» — Это Птицын выглянул в коридор через решётку и обнаружил прогуливающуюся по коридору здоровенную крысу. Пожалуй, чуть выше колена Валерке — для неё эти коридоры были в самый раз. Крыса деловито бегала по коридору, останавливаясь возле дверей в камеры, и чутко их обнюхивала, потом бежала дальше, помахивая длинным розовым хвостом.