Чтение онлайн

— Я рад, что вам понравилось. Это искупает скуку, которую я испытывал весь вечер, — сказал Бенедикт.

Женевьева лукаво улыбнулась:

— А мне не показалось, что вы и другие присутствовавшие на обеде джентльмены особенно скучали в этот вечер. Взять хотя бы незабываемое зрелище, когда красавица герцогиня Монтгомери принялась раздеваться и сняла с себя почти всю одежду, объясняя это тем, что ей стало жарко.

— Да, она была прелестна. Ой! Не стоит меня пинать, Женевьева, — потирая ногу, проворчал Бенедикт. — Я всего лишь констатировал очевидный факт. И заметьте, не я первый завел об этом разговор.

Женевьева подняла брови и насмешливо посмотрела на него.

— Знаете ли вы, что говорить о достоинствах одной женщины в присутствии другой неприлично? — с притворным возмущением спросила она.

— Что в этом плохого? — Бенедикт включился в игру.

— Что плохого? А вы поинтересуйтесь у своей больной ноги.

С самого начала Женевьева поразила Бенедикта способностью к светлому доброму юмору. Что касается самого Бенедикта, его юмор был всегда мрачен и полон сарказма. Признаться, он завидовал ей во всем. Она просто потрясающая женщина!

— Вы правы, — кивнув, согласился он. Лицо его в эту минуту стало удивительно просветленным. Исчезли угрюмость и задумчивость, которые не покидали его последние несколько часов. — Кстати, когда герцогиня сняла с себя чулки, я не увидел ничего такого, что могло бы меня заинтересовать. Всего лишь полноватые ляжки. Ой! Перестаньте пинать меня, Женевьева. Иначе моя нога приобретет такой же синевато-фиолетовый цвет, как ваше запястье. А мне бы этого не хотелось.

Он потер ногу, делая вид, что ему очень больно. В этот момент карета остановилась у дома Женевьевы.

— Вы действительно считаете, что ночь уже закончилась и продлить ее нельзя? — Она лукаво взглянула на него.

На мгновение он потерял дар речи.

— Что вы имеете в виду?

— Ну… — Она замялась. — Я просто подумала… что мы могли бы…

Неожиданно Женевьевой овладело смущение, даже робость. В этот вечер она была необыкновенно счастлива. Это был один из лучших вечеров в ее жизни. Подумать только, она представлена самому принцу, который к тому же наговорил ей массу комплиментов. Еще никогда она не видела такой роскоши и богатства, как в его дворце. Сегодня она встретила множество людей. Странных людей, которые ставили себя выше приличий и условностей света. Конечно, их поведение шокировало Женевьеву, но все это искупалось богатым убранством столовой и кушаньями, которые она доселе никогда не пробовала. И что самое главное, она провела этот вечер с Бенедиктом. С каждой новой встречей его общество нравилось ей все больше и больше. Временами ей даже казалось, что она в него влюблена.

Он так не похож на тех жестоких и бессердечных мужчин, которые окружали ее последние семь лет. В отличие от Джошуа и Уильяма, Бенедикту и в голову не пришла бы мысль о том, чтобы ударить беззащитную женщину. Но дело не только в этом. Бенедикт привлекал ее сам по себе. Очень противоречивый человек, но в этом заключалась его особая прелесть. Замкнут и скрытен, но при этом безукоризненно честен. Властный человек, но никогда не стал бы подчинять себе женщину с помощью грубой силы. Он был нежен и внимателен с ней, хотя в обществе держался отстраненно и холодно. В последнее время Женевьева могла думать только о нем. Один взгляд его угольно-черных глаз значил для нее гораздо больше самых изысканных комплиментов, которыми осыпали ее джентльмены, присутствующие у принца.

И вообще, Женевьева считала Бенедикта самым красивым мужчиной в Англии. Он необыкновенно хорош собой, она гордилась тем, что может выходить в свет в его обществе. От нее не укрылось то, с какой завистью смотрели на нее женщины, приглашенные на обед, вынужденные довольствоваться менее приметными и скучными кавалерами. Они жадно смотрели на Бенедикта в надежде привлечь его внимание. Но тщетно, Бенедикт не отрывал взгляда от нее.

Женевьеву переполняла гордость при мысли о том, что она, вдова Джошуа Форстера, смогла очаровать лорда Бенедикта Лукаса. Иначе зачем ему проводить с ней вечер? И конечно, Женевьева не могла не заметить, что он испытывает к ней вожделение. Она нравится ему как женщина, в этом нет никаких сомнений.

Она вспомнила, как они целовались на террасе. Ах, что это были за поцелуи! Женевьева почувствовала сладостное тепло в низу живота при одном воспоминании об этих поцелуях. Как жаль, что их так бесцеремонно прервали! Ей было все еще стыдно перед этим незнакомцем. Хотя, в сущности, стыдиться нечего. Парочки, пришедшие к принцу, вытворяли гораздо более смелые вещи. Да еще прямо в столовой, на глазах у всех. Однако Женевьеве все равно было стыдно. Она впервые в жизни попала в такую неловкую ситуацию. Вот почему она не решалась предложить Бенедикту продолжить любовное приключение у нее дома. Но наконец поборола робость и сказала:

— Может быть, вы войдете в мой дом, наденете ночной колпак и ляжете со мной в постель? Я бы хотела кое-что с вами обсудить. — Последняя фраза прозвучала нелепо. Но, увидев, что Бенедикт нахмурился, она смутилась еще больше и сказала первое, что пришло в голову.

— Что?! — удивленно поднял брови Бенедикт.

— Да, мне действительно нужно с вами кое-что обсудить, — понуро опустив голову, проговорила Женевьева. Она избегала смотреть на него, не хотела, чтобы он прочел в ее взгляде обиду и разочарование. Почему он не понял ее намека? — Два дня назад, когда вы рассказывали о расследовании убийства ваших родителей, меня поразила одна вещь.

— Почему же вы молчали?

Женевьева пожала плечами.

— Вообще-то… я подумала, что это не срочно. Не хотелось говорить об этом наспех. Я хотела поговорить об этом наедине, в непринужденной обстановке, — сбивчиво принялась объяснять она.

— Понятно, — задумчиво протянул Бенедикт.

Интересно, он действительно поверил в ее объяснения, в эту неуклюжую ложь? Или же просто обрадовался возможности отказаться от любовного приключения?

Женевьева по неопытности не знала ответа на этот вопрос. Не представляла, как должен вести себя мужчина, когда с ним флиртует женщина. Она помнила своего брата Колина. Но во-первых, относилась к нему как к родственнику, а не как к мужчине. А во-вторых, когда они жили под одной крышей, Женевьева была слишком юной и вообще не думала об этой стороне жизни. Джошуа и Уильяма Форстеров она никогда не принимала в расчет. Несмотря на неопытность, она поняла, что Бенедикт совершенно равнодушен к ее заигрываниям. Неужели она ошибалась и совсем не привлекает его как женщина? Неужели он тяготится ее обществом? Сердце мучительно сжалось от этой мысли. Она была так ранима и тяжело переживала любую даже самую незначительную неприятность.

— Однако, если вы считаете, что сейчас не время для таких разговоров, мы можем обсудить это завтра, — сказала она потухшим голосом.

Бенедикт понял, что его равнодушная реакция на ее предложение обидела ее. Он не знал, как ее утешить. Если бы не этот проклятый разговор с Деревоксом, Бенедикт принял бы ее приглашение не задумываясь, но теперь… Даже растущее с каждой минутой возбуждение не могло заставить его сделать это.

Теперь он мог думать только о своей проклятой службе. Ведь он пошел на обед, только чтобы добыть нужную информацию. Да, он был рад, что сумел порадовать Женевьеву всей этой роскошью, но… Его мучило чувство вины перед ней. Она с такой радостью, с таким восторгом приняла это предложение!

Он не знал, как распорядиться информацией Деревокса, который настаивал на том, чтобы Бенедикт передал эти сведения властям. Бенедикт же хотел сначала рассказать обо всем Каргилу. Ему не давала покоя мысль, что он безнадежно опоздал. Потерял несколько драгоценных часов на приеме, дольше, чем того требовала служебная необходимость. Он сделал это ради Женевьевы, которой не хотелось прерывать веселье в самом разгаре.

И теперь он сгорал от желания забыть на какое-то время о служебном долге и потерять еще несколько драгоценных часов. Провести их в постели Женевьевы. Но Бенедикт знал, что отношения с женщиной ни в коем случае не должны ему мешать.