Чтение онлайн

Уинстон выстрелил два раза куда-то в середину стаи, не имея на мушке определенной птицы. Случайно сбил еще одного, и этот уже падал как убитый.

Никаких криков, шагов и всего такого. Переломить, вынуть гильзы, вложить патроны, закрыть.

Разрядились и перешли на новое место. Построились. Загонщики. Фазаны. Выстрел – мимо, выстрел – мимо. Еще одна стайка. Мерфи стреляет четыре раза, Уинстон два. Падают четыре птицы слева, остальные пролетают над головой, скептически хихикая.

– Четыре! – крикнул Мерфи.

В секторе Мерфи вылетели еще два, но он только начал кормить ружье патронами.

– Уинстон, возьмите их! – крикнул Мерфи.

Бах! Бах! Одного взял.

Фазаны в загоне заканчиваются. Уинстон успел подстрелить еще одну серую курицу.

– Разряжай! – крикнул егерь.

Все разрядились и двинулись по тропе в сторону егеря, держа переломленные ружья на сгибе руки.

– У меня пять, - сказала Бонни, догнав Уинстона, - А у Вас?

– Три. То есть, три с половиной. Одного ранил.

– Вы неплохо отстрелялись для своего номера, - сказала Бонни, - Рядом с Мерфи и его пулеметом самое сложное место. Туда обычно ставят новичков или плохих стрелков, чтобы им было чем оправдать низкий результат.

– Я случайно.

– Не верю.

– Я первый раз на охоте.

– Неужели? Я заметила, что Вы четко заряжали, разряжали и переламывали. Если бы я даже не знала, как надо делать правильно, то по взглядам мужчин вокруг Вас все бы поняла. Они сначала опасались, что Вы где-то ошибетесь, а потом стали смотреть как на своего. И Вы ни разу не направили ружье на человека.

– Я служил на флоте.

– Срочную?

– Да. Работал с бумагами и выступал за честь экипажа на соревнованиях по стрельбе. Наверное, стрелять как плавать. Раз научился и не забудешь.

– Вам, случайно, не пригодится более стильная одежда для охоты? Джек оставил у меня свой охотничий костюм, когда уехал.

– Я даже не знаю…

– Заходите. Померяете.

– Благодарю. Когда Вам угодно меня принять?

– Хоть завтра.

Вернувшись в усадьбу, Бонни отошла в дамскую гардеробную переодеться к ужину. Уинстон направился в мужскую, оглядываясь в поисках Стивена.

– Вот Вы где! – Стивен уже успел сменить промокшие куртку и брюки на старомодную твидовую тройку, - Я держу этот костюм здесь, чтобы не возить его каждый раз туда-сюда. Вас можно поздравить?

– Более-менее. Встречаемся завтра.

– Отлично!

Стивену сегодня поднял настроение еще кто-то, кроме Уинстона, и он вел себя на удивление несерьезно. Даже начал насвистывать узнаваемую мелодию.

– God save the Queen, The fascist regime, - подпел Уинстон. Он находился с этой песней в особых отношениях, потому что именно ему несколько лет назад поручили сменить ее авторство с отмененных Antisex Pistols на «слова и музыка народные».

Стивен резко повернулся к нему уже без малейшего дружелюбия.

– Сукин сын! Под «God Save The King» я давал присягу. Под этот гимн я получал свои первые награды. Чтоб ты знал, штабная крыса, я сбивал немцев в первой Битве за Британию. Я был бортовым стрелком, на мне два сбитых «мессера»!

Уинстон смутился. Первый раз он видел добродушного Стивена таким рассерженным.

– Простите, - сказал он, - Меня тогда еще на свете не было. Я догадывался, что в этой песне намек на что-то из того мира, но не знал, на что конкретно.

– Как же вам всем промыли мозги, - вздохнул Стивен, - Ведь Вы родились еще при короле.

– И при Боге, - дополнил Уинстон, - Меня крестили. Я сам этого, конечно, не помню, но у меня был крестный.

– Давно собирался спросить, в честь кого Вас назвали Уинстоном, - поинтересовался Стивен, - Вы ведь родились во время мировой войны.

– В честь крестного и назвали, - ответил Уинстон, - Одного нашего дальнего родственника. Толстенький такой и все время курил сигары.

– Полагаю, не по линии Смитов? Из какой семьи Вы ведете происхождение по материнской линии?

– Я не помню фамилию, - Уинстон смутился, - В ней упоминалась церковь, поэтому нам пришлось ее забыть.

– Просто удивительно, сколько Вам пришлось забыть, - сказал Стивен с таким видом, будто мог что-то из этого напомнить.

Уинстон опустил глаза.

– Ладно, не огорчайтесь. Современная молодежь вообще ничего не знает о прошлом. Должен Вам сказать, своими манерами Вы произвели впечатление.

– Не помню аплодисментов.

– Очень смешно. Вы вели себя как взрослый человек, за которым не надо приглядывать. Отлично вписались в компанию и за столом, и на охоте. Когда джентльмен ведет себя как джентльмен, никто не аплодирует. Все принимают это как должное.

– Спасибо. Как Вы думаете, стоит ли покупать у Бонни костюм этого Джека, о котором вы с ней говорили? Вы его видели? Я не буду в нем выглядеть глупо?

– Думаю, стоит. Джек хотел, чтобы Бонни выглядела как девушка американца, а сам одевался в классическом английском стиле.

Знакомство с Бонни стало существенно более близким, когда Уинстон зашел померять костюм Джека.

Бонни жила в когда-то аристократическом районе Белгравия. В одном из старинных домов аристократических семей, переделанном сначала в общежитие, а потом уже из общежития в более-менее традиционные квартиры с кухнями и санузлами в каждой.

После революции случайно выжившие дворяне уже не претендовали на Белгравию, и их дома прибрало к рукам только что созданное, но уже очень жадное Министерство Мира. Ему очень не хватало общежитий для личного состава, ветеранов и инвалидов. Еще ему не хватало строительных мощностей, на которые село только что созданное, но уже очень жадное Министерство Изобилия. Можно бы было найти помещения и на окраинах, но в центре, во-первых, статус, а во-вторых, на случай беспорядков полезно иметь под рукой много верных и боеспособных людей. В том числе, верных и боеспособных, но внешне не аффилированных с армией. Некоторые стихийные беспорядки не такие уж и стихийные. И гасить их иногда выгоднее «озверевшей толпой», чем «озверевшими военными».

Благодаря такому решению район остался относительно спокойным. Солдаты и матросы, конечно, безобразничали больше, чем дворяне и прислуга, но меньше, чем непросыхающие пролы. К тому же, в Белгравии местный хулиган может нарваться на старшего по званию и поехать не в кутузку, а на гауптвахту, где научат родину любить. Да и комендантские патрули проходили здесь как бы не чаще, чем полицейские.

В отличие от безоружных полицейских, которые, как правило, имеют дело с безоружным народом, военный патруль готовился встретить вооруженных дезертиров или диверсантов, поэтому чуть что начинал стрельбу на поражение длинными очередями, не считаясь с побочным ущербом.