Чтение онлайн

Пряча улыбку за шелковым веером, Грейс ответила:

— Боже ты мой! Ваши планы меня уже утомили.

— Да ну, ты что? — усомнился Хью, приподнимая одну бровь. Он не понимал, как такие интересные вещи могут утомить кого-нибудь.

— Ну, тогда для тебя самое подходящее — это бал, — заявила Кейт тоном умудренной женщины. — Там будет куча джентльменов, и все они ищут, с кем можно было бы «жить счастливо и умереть в один день». Так что лучше иди, пока они не передумали.

— Ты такая же проницательная, как и твоя мать, — со смехом сказала Грейс, подходя к двери детской.

В сверкающих глазах Катарины, привставшей в своей узкой кроватке, появился романтический огонек.

— Я надеюсь, что ты будешь королевой бала, — сказала она.

Грейс повернулась к девочке и снова подошла к ее кровати, легко ступая по голому деревянному полу.

— Если ты этого хочешь, то так оно и будет, — тихо произнесла она, прижимая племянницу к своей груди.

Шлепая босыми ногами, к тете подошел Хью.

— Мы заставим это сбыться, — поклялся он.

— Как это? — поразился Тэдди, прыгая на кровати.

— Молиться! — скомандовал Хью, падая на колени.

Брат с сестрой присоединились к нему и заключили его просьбу о том, чтобы «тетя Грейс очаровала на балу хотя бы одного джентльмена и нашла бы свою истинную любовь» прочувствованным «Аминь!»

За всю свою жизнь в семье священника ни разу еще Грейс не доводилось слышать столь простой и конкретной молитвы. Она не сомневалась, что ангелы вознесли ее к Самому Всемогущему, о чем она и сказала, после того как дети пожелали ей хорошо провести время и разбить сердце какого-нибудь красавца. Однако ее уверенность поколебалась, когда, уже начав спускаться, она услышала, как Тэдди в полный голос спросил:

— А для чего это нужно было?

В ответ раздался голос Хью:

— Это же ее последний шанс, как мама говорит, вот для чего.

Грейс решила, что не разочарует своих молодых родственников, желающих ей добра. Высоко подняв голову, она грациозно спустилась в приемный зал, чтобы сделать выбор из предложенных сестрой шикарных бальных платьев.

— Слушай, Колин, — обратилась Эмити к мужу, постукивая его сложенным веером по плечу. — Ну разве моя сестра не восхитительно будет смотреться сегодня вечером?

Занятый своими финансовыми бумагами, Колин Спенсер поверил голову в сторону спускавшейся по ступенькам Грейс. Подозревая, что Колин ее не узнал, она подумала, уж не изменилась ли она настолько со времени их последней встречи. Сомнения ее подтвердились, ибо он изумленно спросил:

— Это кто, Грейс? Какая хорошенькая она выросла!

Этот «комплимент наоборот» вызвал у Грейс радостное хихиканье.

— Привет, братец, — сказала она подставляя свою нежно-розовую щеку для поцелуя. — Ты хотел сказать, что мой возраст меня совсем не портит?

— Именно, — начал он, но поперхнулся. — Черт побери, вот так всегда: захочешь сделать комплимент, и женщина тут же обращает его в оскорбление.

Беря ее за руки, он сказал:

— Ну что ж, не будем медлить. Интересно будет посмотреть, скольких мужчин она сразит наповал сегодня вечером.

Всю дорогу от дома на Харлей-стрит до Кавендиш-сквер, где их ждали ярко освещенные окна хозяев бала, Грейс молчала, вспоминая того знатного джентльмена из придорожной гостиницы.

Пока они дожидались своей очереди высаживаться, Колин вслух заметил, что Грейс что-то не в настроении.

Эмити опередила сестру с ответом:

— Судя по тому, как у меня посасывает под ложечкой, осталось предположить, что и у Грейс это на нервной почве.

Колин одарил жену теплой улыбкой и, подначивая, спросил:

— Смею ли я думать, что твоя нервозность имеет отношение к моей персоне?

Опустив глаза, Эмити приложила сложенный веер к губам. Внезапно Грейс почувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Чтобы скрыть свое смущение, она стала смотреть на скопление людей возле входа в огромный шикарный дом.

Отбирая у жены веер, Колин проговорил:

— Да, дорогая, язык веера я, к сожалению, по-прежнему понимаю. Как и твоя сестра. Боюсь, что ты вогнала ее в краску.

Грейс принялась было извиняться за свою неуместную чувствительность, но Колин обратил к ней дружелюбную улыбку и спросил:

— Тебя так удивляет, что мы по-прежнему любим друг друга?

— Вовсе нет, — ответила девушка, с нежной улыбкой глядя на эту счастливую пару. — Скорее рада за вас: ведь только и слышишь о браке всякие гадкие истории.

— Это касается лишь таких, что заключаются по расчету, либо по принуждению, — задумчиво проговорил Колин. — Никакого расчета или удобства в нашем браке не было.

Эмити возмущенно фыркнула, и Колин рассмеялся.

— Но мне кажется, что Эмити все еще боится, что я открою еще более прекрасное создание на этих балах, куда она меня постоянно таскает. — С этими словами он сжал руку жены, потом добавил: — Не стоит беспокоиться, моя дорогая. Я вполне удовлетворен своим выбором, чтобы искать привязанность где-то на стороне.

— Ах, Колин, — романтически вздохнула Эмити.

Колин помог дамам выйти из экипажа, провел их в дом, после чего сказал:

— Теперь я вас покидаю, чтобы поприветствовать своих друзей, а вы, болтая с подругами, не забывайте вести неусыпное наблюдение за молоденькими мисс.

Одобрительно окидывая взглядом битком набитый зал, он добавил:

— В этом году, похоже, будет небывалый урожай.

— Колин, — упрекнула мужа покрасневшая Эмити, — как можно говорить такое о юных леди? Ты приводишь Грейс в полное смущение.

— Вовсе нет, — ответил Колин, усаживая дам возле чаши с пуншем, мимо которой непременно должен будет пройти каждый джентльмен. — Я ведь не девушек имел в виду, а мужчин. Взгляни на них, Грейс. — И он обвел комнату рукой. — Они созрели и ждут, чтобы их собрали. Смотри, выбирай самого лучшего.

И снова Эмити задохнулась от возмущения, однако Грейс не могла сдержать веселого смеха.

Колин говорил правду: в бальном зале скопилось великое множество самых разных мужчин — от духовенства с постными лицами и банкиров до кичливых представителей мелкого нетитулованного дворянства, не имеющих пропуска в высшее общество, и их братьев или сыновей, копирующих манеры и одежду своих великосветских кумиров. На них бросали игривые взгляды лишь самые молодые девушки, а дамы постарше поглядывали неодобрительно. Но дух флирта постепенно побеждал респектабельность.