Чтение онлайн

— Это дела минувших дней, но, как видите, остался жив. Интересно, что было бы, узнай он об этом?

— У нее нет мужа, — сообщил Себастьян, неожиданно почувствовав злость.

— Хм… Значит, вдова. Отлично. Ничего нет лучше вдовы для любовной интрижки. Особенно если она богата. Кто она, как ты думаешь, Кейн?

— Я не знаю, чем здесь могут помочь деньги, — вступил в разговор Себастьян, пока его приятели не начали исследовать круг знакомых вдов.

— Состоятельная вдова, — стал объяснять Тарквин, — менее всего желает вновь выйти замуж, и я не стал бы винить ее в этом. Ради чего лишаться независимости, отдав себя во власть новому мужу?

— Ради любви? — предположил Кейн.

— Это мог сказать только молодожен.

— Ты — прожженный циник. — Кейн повернулся к Себастьяну! — Вы влюблены?

— Нет! — почти крикнул Себастьян.

Его сердце бешено забилось, дыхание стало прерывистым от ужаса, что ему доставляет страдание столь сентиментальное замечание.

— Себастьян влюблен, — заключил Тарквин. — Забавное зрелище.

— Я ведь просил вас о помощи. Ладно, забудьте обо всем, что я говорил.

Оба приятеля дружно стали протестовать и заявили, что готовы всячески содействовать Себастьяну Айверли в постижении науки ухаживания за женщинами.

— С чего начинать? — спросил Себастьян, подавляя в себе желание поссориться. — Как может человек привлечь женщину?

— Прежде всего, — начал Кейн, устраиваясь поудобнее и собираясь говорить серьезно, — она хотя бы знает о вашем существовании?

— Разумеется, — ответил Себастьян, стараясь, чтобы голос звучал не слишком мрачно.

— Далее. Знает ли она, что вы ею интересуетесь?

— Полагаю, что такая мысль приходила ей в голову.

— Отлично. Прежде всего вы должны в деликатной манере удостовериться, что она уделяет вам все свое внимание.

Тарквин кивнул в знак того, что согласен с рекомендациями Кейна:

— Бывай там, где бывает она. Старайся оказаться поближе к ней. Можешь даже коснуться ее в тесноте толпы.

— Но, — вмешался Кейн, — на этой стадии не позволяйте себе ничего, кроме обычной вежливости.

— А Себастьян знает, что такое обычная вежливость? — спросил Тарквин.

— Подождите, — попросил Себастьян, доставая из внутреннего кармана небольшой блокнот и карандаш. — Я должен это записать.

Маркиз с раздражением посмотрел на Себастьяна, но дождался, пока тот не приготовится:

— Вызовите к себе ее интерес, но пускай пытается догадаться, насколько она вас привлекает. Неплохо оказать несколько знаков внимания другой женщине.

— Превосходно! — воскликнул Тарквин. — Пофлиртуй с ее лучшей подругой.

Кейн покачал головой:

— Если она принадлежит к тому типу женщин, которые отбивают поклонников у своих подруг, не стоит заводить с ней никаких отношений, кроме деловых.

— Блестяще, Кейн, — похвалил Тарквин. — Можешь также чуть подразнить ее, прикинувшись, будто равнодушен к ней, — она от этого только заведется. А затем настанет время благородного поступка.

Он повернулся к Кейну за подтверждением.

— Точно так.

«Благородный поступок», — записал Себастьян и обратился к собеседникам:

— Но я не знаю, что это означает.

— Пригласите ее на вальс и не принимайте отказа.

— Купи ей подарок. Бриллианты.

— Банально. Лучше изумруды или рубины.

— Или сапфиры.

— Или собачку. Очень хорошо срабатывает.

— Выручи ее из какой-нибудь неловкой ситуации.

— Или спасите.

— Например, вырвите из лап разбойников.

— Наймите в конце концов «разбойников».

— И она будет готова упасть в твои объятия.

— Что бы вы ни сделали, — подвел итог Кейн, — вы должны быть уверены, что она именно этого хочет или именно в этом нуждается.

— И удачи тебе угадать — что.

— Я уверен, вы легко чего-нибудь добьетесь.

Себастьян перестал записывать и поднял руку:

— Постойте!

Оба приятеля поневоле замолчали.

— Есть одна проблема. Все эти планы предусматривают, что я встречу даму, о которой говорил… ну, где-нибудь. Вы упомянули бал. Но даже если бы я хотел попасть на бал, меня на него никогда не пригласят.

— Себастьян, — мягко сказал Тарквин, — давай, я тебе кое-что объясню. Ты теперь лорд. Более того, ты — двадцатишестилетний неженатый лорд. Ты не хромаешь, у тебя целы все зубы. Не забывай и об угольной шахте. Если ты пожелаешь быть приглашенным на любой прием, ты просто должен дать знать об этом, и приглашение придет. И оно придет без всяких усилий с твоей стороны. Я уверен, что все хозяйки лондонских салонов уже выяснили, где ты живешь.

Представив себе толпу женщин, стучащих в его дверь и размахивающих карточками с приглашениями, Себастьян ощутил настоящий шок. Не слишком ли дорогая цена за то, что Диана Фэншоу удостоит его своим вниманием?

На этот вопрос был только один ответ.

— Вряд ли я смогу быть душой компании, — робко произнес Себастьян и с трудом сглотнул.

Тарквин буквально согнулся от смеха.

— Первым шагом твоего превращения должна стать убежденность, что это необходимо; — сказал он, как только немного успокоился. — Тебе повезло с наставником. Я научу тебя искусству общения. — Себастьян кивнул. — И перестань бормотать.

— Я не бормочу.

— Да это ваш основной способ говорить с людьми, — произнес Кейн между приступами смеха.

— От этого бормотания придется избавляться, — предупредил Тарквин. — Леди предпочитают, когда к ним обращаются членораздельно.

Себастьян промолчал. Но предупреждающий взгляд Тарквина дал ему понять, что он вновь что-то пробубнил.

— Хорошо, Тарквин, — сказал он со смирением. — А что дальше?

— А дальше мы пойдем в столовую обедать и напьемся до чертей.

— Зачем?

Себастьян знал о женщинах немного, но даже ему было хорошо известно, что они резко осуждают пьянство. Он вспомнил, как мать начинала плакать, когда ее синьор приходил домой, шатаясь, и от него несло перегаром бренди.

— Считай, что это в последний раз, своеобразная тайная вечеря. А завтра отправимся к моему портному.

Портной Гарквина прислал новые костюмы через две недели.

— Я не испытываю ни малейшего неудобства. — Себастьян оглядел себя с удивлением. — Всегда думал, что в обтягивающей одежде чувствуешь себя неловко.

— Ничего подобного, — возразил Тарквин, который пришел домой к Себастьяну, чтобы проверить результат. — Ты что же думаешь, я всю жизнь горевал, нормально одеваясь? У тебя, Себастьян, просто мозги повернуты набекрень. Поэтому-то и одевался годами как огородное пугало.