Чтение онлайн

— А как быть с таким фактом, что он за двадцать лет ни разу не вышел из дома и уже десять лет как перестал одеваться?

— Дядя был абсолютно рациональным человеком, — возразил Себастьян, оставаясь невозмутимо. — Все, с кем он должен был пообщаться, могли навестить его или написать. Ему было неинтересно иметь дела с соседями или малознакомыми людьми. А для его занятий — механических опытов и изготовления часовых инструментов — в доме было все необходимое. И его вполне устраивал свободный коричневый халат. Он говорил, что ему в нем удобно и на нем незаметна грязь.

— Итак, ты видишь, Кейн. — с иронией заметил Тарквин, — учитывая условия, в которых воспитывался Себастьян, его наряд представляет образец портняжного искусства.

— Настоящий денди, — ответил Кейн.

— Позволь спросить тебя, мой друг, — продолжил Тарквин, — а почему бы тебе не отметить получение титула и наследства покупкой новой одежды?

— Не вижу в этом особой необходимости.

Себастьян чувствовал себя лучше, чем после того утра в Мэндевилле. Еще летом он завершил дела по приобретению клуба: небольшая библиотека справочной литературы, подписка на различные серьезные журналы и гостиная, где можно было выпить и поговорить с единомышленниками. Клуб «Бургундия» стал прекрасным восстанавливающим средством после двухмесячных испытаний: смерти дяди, которого он по-своему любил; принятия на себя ответственности, от которой он отвык за много лет; и, наконец, преодоления чувства к Диане.

Последнее оказалось невозможным. Неделями он пребывал либо в ярости, либо в тоске: ярости от ее предательства и тоске, что никогда не сможет обладать ею. Когда он пытался забыть се, стараясь сохранить в порядке свою психику, ему это не удавалось. Из всего, чего он не мог достичь, перспектива никогда не увидеть Диану была самой мучительной. Все же он сумел научиться управлять чувствами и строить планы на будущее.

И сейчас на пару минут он решил насладиться теплой комнатой и кампанией друзей. Не было в мире места лучше, чем это, специально предназначенного для развлечения и интеллектуального развития избранного кружка молодых библиофилов. Тем более что среди членов клуба не было женщин, которым даже не разрешалось переступать порог здания.

Себастьян обратил внимание, что Кейн держит в руках книгу.

— Что это у вас?

Главной целью членов клуба было обсуждение различных изданий.

— Баскервилльский Вергилий.

— Превосходно. — Себастьян сначала осмотрел переплет книги, затем открыл том со страницами, набранными изящным шрифтом. — Отличный экземпляр. Люблю голубой сафьян. Где вы раздобыли эту прелесть?

— Книгу нашла моя жена.

Недостатком Кейна было стремление протащить в клуб свою жену. Себастьян, как законно избранный президент клуба, и слышать об этом не хотел. Хотя он вынужден был признать, что молодая леди Чейз хорошо разбирается в книгах, не в пример другим женщинам.

— Ты не поверишь, какие книги Кейн приобрел для своей коллекции этим летом. И все с помощью Джулианы, — сказал Тарквин. — У нее на редкость наметанный глаз, когда надо выбрать лучшую книгу в бесперспективной ситуации.

Джулиана! Неужели Тарквин перешел в лагерь врага?

Насколько знал Себастьян, леди Чейз в девичестве звали Джулианой Мертон, и он никогда бы не согласился обращаться к ней просто по имени. Он неприязненно относился к женщинам, которые предлагали при обращении опускать фамилию. Он надеялся, правда, что у Кейна не будет причин пожалеть о своем браке.

— Ты прав, что доверяешь Джулиане, — сказал Кейн. — Но издания для коллекции мы выбираем вместе.

Себастьяну стало тошно от подобной сентиментальности подкаблучника.

— Она уговорила Бэнкса расстаться со своим собранием пьес, — продолжил Кейн, не замечая неудовольствия Себастьяна. — Думаю, он немного влюблен в нее. И кто его может в этом винить?

— А можно уговорить твоего таинственного человека уступить переплет Екатерины Парр? — спросил Тарквин.

Обрадовавшись, что разговор перешел от совершенств леди Чейз (и раздражавших Себастьяна ее успехов в добывании книг, от которых и он бы не отказался) на другую тему, он, к сожалению, не мог похвастать, что получил то, чего добивался пять лет:

— В письме он намекал мне, что готов продать. Но я вынужден был отправиться на север, а когда буквально вчера добрался до него, он снова передумал.

— Вот досада!

— Да. Человек должен решиться и сделать. Я ненавижу неопределенность.

— Настойчивость, мой мальчик, настойчивость, — посоветовал Тарквин. — С букинистами, как и с женщинами, это единственный способ добиться успеха. Разумеется, — добавил он, — когда речь идет о прекрасном поле, ты не нуждаешься в советах.

Себастьян глубоко вздохнул:

— Кстати, именно в этой области я хотел бы получить консультацию. Скажите, как увлечь даму.

Он замолчал, ожидая от приятелей града насмешек.

— Я всегда полагал, что деньги помогают делу — пошутил Тарквин.

— Не думаю, что Себастьян имеет в виду женщин легкого поведения, — мягко возразил Кейн. — Наверное, речь идет о леди.

— Я и представить не мог, что ты собираешься жениться.

Голос Тарквина выражал крайнюю озадаченность.

— Об этом пока говорить рано, — попытался уйти от прямого ответа Себастьян.

Он и на самом деле так думал. Все эти заморочки остались в прошлом. Но у него не было никакого желания рассказывать собеседникам о своем унижении.

— Я еще не определился в своих намерениях. Просто хочу произвести впечатление.

— Тогда я пас. Расспроси лучше Кейна. Он в этих вопросах эксперт.

— Не думаю, что жена одобрит, если я преподам вам уроки по соблазнению женщин. — Маркиз внимательно посмотрел на Себастьяна. — Вы ей не нравитесь?

— А зачем ей вообще об этом знать?

— Вы вообще не представляете, что такое брак, если спрашиваете об этом. Но со временем вы все поймете, — взгляд Кейна прошил Себастьяна насквозь, — или вам это не удастся. Вы, кстати, не собираетесь ли соблазнить девственницу?

— Отнюдь. Зачем мне девственница?

— Ну, не знаю. Многие как раз на них стараются жениться. К несчастью, бывает, что потом жалеют об этом, хотя мне этого испытать не пришлось. Как, думаю, и Тарквину.

— Благодарение небесам, — произнес Тарквин, выразительно пожав плечами. — Мне нравится, когда женщина знает, чего хочет.

— Дама, о которой я говорю, знает, чего хочет, — сказал Себастьян.

На этот счет у него не было сомнений. Тарквин подозвал лакея:

— Пошлите в «Уайтс» за бутылкой лафита 1795 года и подайте ее к обеду. Отметим это дело, — пояснил он приятелям. — Ты не расскажешь, кто она, твоя пассия?

— Пока лучше не стоит.

— Замужем, — предположил Тарквин и взглянул на Кейна.

— Замужем, — кивнул Кейн. — Берегитесь ревнивых мужей, Себастьян.

— Кейн знает, о чем говорит, — усмехнулся Тарквин.