Чтение онлайн

Я пытаюсь отойти от него подальше, но тем не менее остаюсь на месте, дверь под его плечом не открывается. Он загораживает им окошко, так что я не вижу, что происходит внутри. Это не важно, наверное.

– Карен?

Он кивает, но тут же отворачивается. Я слышу, как он скрипит зубами. Меня тянет назад, но в этот раз это делают волны. Раф продолжает нависать надо мной, опираясь ладонью в доску.

– Да. Если мы вернемся туда - я убью тебя и вернусь к ней. Вот почему я злюсь и только потом из-за голода.

Это я должна была заметить? Интересно каким это образом? По компасу? Или… Я не знаю.

– Стоит нам оказаться чуть южнее выбранной Карен точки и…

Он теперь кладет голову мне на плечо, точнее упирается в лбом и слегка потирается о него. Я слышу, как из его груди вырывается стон.

– Прости меня, Алекс.

Не знаю, что сделала бы я при спокойной погоде - отпрыгнула бы от него или оттолкнула.

Вряд ли. И тот и другой вариант мало вероятен.

Стало ли мне страшно?

Нет. Мне стало холодно. Еще холоднее, чем было под ледяными брызгами и каплями дождя, хлещущими со всех сторон

– Или? Тут ведь должно быть или?

Вампир молчит, спустя мгновение поднимает ко мне свое лицо.

– Да. Я отвезу тебя к людям. Во всяком случае я должен постараться сделать это.

– И?

Он не отвечает, впрочем, этого и не нужно. Тут все и так становится понятно.

– Буду свободен.

Раф перестанет подчиняться Карен. Чокнутая уже не будет мучать его.

Он правду говорит? Или?..

Да, правду. Все остальные мысли - чушь собачья.

Вопрос только: почему признался именно сейчас? Совесть замучала или и в самом деле у него ничего не получается с этим его долбанным гипнозом? Всерьез надеется, что я выберу его?

– Так в этом все было дело, - говорю я медленно, но спохватившись, задаю следующий вопрос: - За что ты просишь прощения?

Я все еще стою, как вкопанная, закрываю глаза от прилетевшего плевка Посейдона, а может быть его сирен, русалок или еще от какой твари. Мне все равно что он ответит. Так должно быть.

– Опять просишь сделать меня выбор? За это?

Именно. Его продолжительный взгляд и молчание говорят о не произнесенном вслух положительном ответе.

– Ну, так и выбирать нечего, - говорю я, продолжая как можно более ровно.
– Мы идем в Делавэр, а потом будет Балтимор, Норфолк, Чальстон, пока мы не достигнем Эверглейдса.

Мы встретим Джейка еще до Чарльстона. Он будет в Делавере, а Раф - он может делать что хочет!

– Алекс!

– И иди поохоться. Все равно во всех трех вариантах мне ничего хорошего не светит.

Вонзить зубы, оторвать голову, выдрать кусок плоти, прикоснуться клыками к еще бьющемуся сердцу.

Выпустить монстра! Выгулять его. Поддаться звериному я и не опасаться, что кто-то увидит, осудит, испугается или наделает в штаны от ужаса.

Не обращать внимания. Не вдумываться, не заглядывать глаза. Не вслушиваться в слова. Ни придавать значения интонациям голосов и солено-кислым ароматам, сигнализирующим о приближении ангела смерти.

“Смерть пахнет слезами и разочарованием.”

Все правильно. Только прощаясь с жизнью, в тот момент ты осознаешь, как бездарно ее прожил, тогда и только тогда ты понимаешь, что действительно ты сделал неправильно и потерял.

Не беспокоиться о том в каком виде он вернется домой в пустую квартиру, где его никто не ждет. Испачканная одежда и отталкивающая внешность теперь не должны беспокоить его.

“Ты знаешь, я не удивлена.”

“Мы можем не разговаривать!”

Джейк сначала просто идет, но переполняющее, изводящее чувство требует сделать хоть что-то, только бы занять себя, хоть на какое-то время избавиться от него. Он срывается на бег, набрасывается на одного из вампиров, что преследует его. Зажигалка появляется в руках в мгновение ока. Он не слышит криков, их попросту нет - бессмертное существо сгорает быстрее клочка бумаги.

“Я соскучилась. Мы редко видимся и мало общаемся.”

“Этого хватит на ближайшие пять лет!”

“Я тоже помню наши встречи, с нежностью вспоминаю каждое такое мгновение.”

“Карен, что тебе нужно?”

Карен смотрит на него секунды три, ничего не говоря, а потом пожимает плечами.

“Поговорить. Я ведь все вижу.”

“Ты причина всего происходящего.”

“Неправда!”

Ев звонкий возглас отражается между небоскребами, звенит в еще сохранившихся стеклах, вибрирует в пластике.

“Виноват ты и твоя…”

Карен замолкает и ожесточенно качает головой, словно уговаривает себя не делать этого.

“И твоя подружка.”

“Вот как. Ладно, я еще понимаю почему она, но вот я?.. Это за гранью моего понимания.”

Она поджимает губы и отводит глаза.

“Ты виноват, потому что раз за разом продолжаешь выбирать таких женщин!”

Карен не успевает вскрикнуть. Она не задыхается. Ей всего лишь больно и неудобно. Наверное, еще и неловко предстать в таком виде перед остальными. Он держит ее, схватив за шею, приподняв над землей. Пальцы сжимаются на ее тонкой шее, еще немного и пробьют кожу, уперевшись в крепкие кости, может быть даже клыки.

“Сколько раз ты лезла в мою жизнь со своими благими намерениями?”

“Раз десять! Не так уж и много за три сотни лет!”

Этого достаточно! Она сопротивляется, шипит и изрыгает проклятия, но потом успокаивается, повисает в руках подобно гигантской марионетке.

“Я не вмешивалась!.. Но до поры до времени! Кто виноват, что ты выбирал шлюх?!”

У нее хватило мозгов употребить прошедшее время и не приобщить Алекс к этому прозвищу.

“Теперь ты не выбираешь выражения! И сейчас скажешь, что не вмешивалась?”

“И сейчас! Никогда! Я следила и держала под контролем, но я не сделала ничего, чтобы у них засвербило, чтобы они прыгнули к кому-то в кровать, не выбрасывала эндорфины и феромоны в их кровь, когда они влюблялись! Проблема в тебе! Чего ты не дал им? Проблема в них - они были шлюхами!”

Джейк рычит, бросается на первое яркое пятно. Последнее что он видит - оно дрожит и дергается из стороны в сторону. Приходит облегчение и длится оно до тех пор, пока трепыхается его “мотылек”.

“Ты знаешь, что я не лгу. Вдумайся в мои слова, вспомни все! Наверняка были те, кто что-то пытался вернуть, обратить события вспять, искал встреч или писал письма. Ты думаешь: это я просила их об этом?!”