Чтение онлайн

Поворот Блюхера был тотчас замечен Битти, и он поднял сигнал вступившему в бой Indomitable: «Атаковать неприятеля, прорывающегося к N».

Решительная победа, казалось, была в руках нашего адмирала, как вдруг обстановка резко переменилась. Около 11 час. Lion получил попадание, которое потрясло крейсер до основания. Взрывом снаряда была вдавлена броневая плита близ ватерлинии против одной из кочегарок и повреждена питательная система холодильника. Левую машину пришлось застопорить. В динамомашине № 1 произошло короткое замыкание. Свет погас, тока нехватало, крен увеличился до 10°. Lion не мог дать больше 15 узлов.

Полный, как и в первые минуты боя, неослабным боевым духом, он тем не менее принужден был выйти из строя, беспомощно наблюдая, как его товарищи проносятся вперед.

Поклонники теории сосредоточения огня по авангарду не могли желать лучшего результата. Повреждения флагманского крейсера лишили адмирала возможности управлять эскадрой. Однако, в этот критический момент боя обстановка так сложилась, что управление выскользнуло из рук не только у нашего командующего. Германский адмирал оказался в подобном же положении.

Незадолго до выхода из строя Lion, пока еще Битти держал в руках управление своей эскадрой, ему было доложено о появлении на правом крамболе подводных лодок, и он сделал в 10 ч. 54 м. сигнал: «Повернуть всем вдруг на 8 R влево» [53] .

Маневр был далеко не безопасный. Эскадре предстояло пересечь курс неприятельских миноносцев и, таким образом, подвергнуться риску попасть на мины. Адмирал быстро сообразил, что его сигнал влечет за собой излишне широкий поворот. Новый курс — NtO — проходил под прямым углом к курсу противника, и, следуя им, крейсеры понапрасну теряли в расстоянии. Все, что требовалось, — это, чтобы эскадра не прошла того места, на котором находился хвост колонны немецких миноносцев в момент поворота. Раз этого можно избежать, опасность от мин переставала существовать. Поэтому в 11 ч. 2 м., т. е. через 2 мин после спуска сигнала о повороте на 8 R, Битти поднял сигнал «Курс NO». Новый курс, сходящийся с неприятельским курсом, обеспечивал проход эскадры вне опасной зоны и отрезал Блюхера от остальных германских кораблей, заставляя Хиппера, как надеялся Битти, повернуть на поддержку подбитого корабля. Если же германский адмирал решил предоставить Блюхера собственной участи, то Битти предполагал снова лечь на параллельный курс, как только вполне выяснится курс неприятельских миноносцев.

В немецкой литературе имеются указания, что фактически в этот момент Хиппером была сделана попытка спасти Блюхера. Миноносцам приказано было итти в атаку, эскадра повернула на S. Если таким маневром он рассчитывал отвести противника от Блюхера, наш резкий поворот в 11 ч. в противоположную сторону должен был его разочаровать. Он предложил гамбит, не принятый противником. Во всяком случае не подлежит сомнению, что намерение помочь Блюхеру было отставлено сразу же; ни атака, ни поворот на S на нашей эскадре замечены не были. Вполне возможно, что адм. Хиппер, заметив поворот Битти на 8 R, под прямым углом к его курсу, решил, что это дает ему возможность выиграть в расстоянии и спасти свою эскадру. Как бы то ни было, замеченный им маневр открывал новую возможность ускользнуть, которую надо было всецело использовать, и он продолжал свой бег, окончательно оставив Блюхера.

Если наши сведения о размерах повреждений на остальных немецких крейсерах верны, решение Хиппера представляется единственно правильным.

Младший флагман к. — адм. Мур принял командование эскадрой при исключительно трудных обстоятельствах. Эскадра только что повернула под прямым углом к курсу противника, уклоняясь от подводных лодок, и расстояние быстро увеличивалось. Но для правильного решения о последующем следует помнить, что Мур, не видел подводной лодки, и причина, вызвавшая сигнал старшего флагмана повернуть, была ему неизвестна. Битти не имел возможности объяснить причину поворота. Радиостанция Lion перестала действовать, все сигнальные фалы, за исключением двух, были перебиты, и адмирал, передавая командование эскадрой, не имел другого способа разъяснить свои намерения, как поднять два коротких флажных сигнала. Первый гласил — «Атаковать хвост неприятельской колонны», второй же повторял предсмертные слова Нельсона при Трафальгаре: «Сблизиться с неприятелем». К несчастью, разобрать сигналы было трудно. Ветер развевал флаги прямо по диаметральной плоскости, и, кроме того, первый из двух сигналов был поднят раньше, чем спустили сигнал «Курс NO», в результате чего младший флагман разобрал: «Атаковать хвост неприятельской колонны в направлении на NO». На New Zealand, Tiger и Indomitable сочетания флагов были разобраны совершенно в таком же смысле. Второй сигнал старшего флагмана — «Сблизиться с неприятелем» — разъяснил бы ошибку, но ни один из крейсеров этого сигнала не заметил. Поэтому Блюхер, находившийся на NO от New Zealand, и был принят за объект действий, на который указывали поворот в 11 ч. на 8 R и разобранные сигналы. Tiger и Princess Royal немедленно прекратили огонь по Дерфлингеру и Мольтке повернули влево, окружая Блюхера. Последний все еще поддерживал оживленный огонь и, несмотря на повреждения, стрелял столь хорошо, что заставил Гудинафа отойти. Однако, Гудинаф сейчас же снова возобновил нападение. Кроме того, командир Arethusa, видя невозможность догнать неприятельскую флотилию миноносцев, собирал свои миноносцы типа M для атаки Блюхера. Обреченному крейсеру не оставалось никаких надежд. Итак, полуразбитая германская эскадра была оставлена в покое. Как и при набеге на Скарборо, счастье сопутствовало немцам и снова дало им возможность ускользнуть.

Мур не встретил затруднений в выполнении задачи, как он ее понимал. Гибель Блюхера была очевидной. Крейсеры Гудинафа с 70 каб. успешно поражали противника, отвечавшего лишь двумя башнями. Показавшийся цеппелин был отогнан. Приближались Arethusa и миноносцы типа M. Meteor сблизился с Блюхером на торпедный выстрел, но в тот момент, когда он выходил на позицию, в носовую его часть попал тяжелый снаряд, разорвавшийся в передней кочегарке. Meteor оказался выведенным из боя. Arethusa, только что открывший огонь из носового 152-мм орудия, стрелял, пока дистанция не уменьшилась до 12½ каб, а затем положил руля влево и выпустил 2 торпеды. Обе попали. Одна взорвалась под носовой башней, а вторая — под машинным отделением, в результате чего на Блюхере погасло все освещение. Блюхер также выпустил торпеды по Arethusa и, возможно, по линейным крейсерам в момент их прохода у него под кормой, но расстояние было слишком велико и крейсеры описывали циркуляции, посылая залп за залпом, поражая противника, пока он не обратился в сплошное море пламени и дыма. Только тогда, потеряв всякую способность сопротивляться, он прекратил неравную борьбу.

В течение трех часов Блюхер находился под сосредоточенным подавляющей силы огнем, ни на минуту не прекращая стрельбы. Дважды наши легкие крейсеры подходили, чтобы с ним покончить, но оба раза вынуждены были отойти. Дисциплина и воинская доблесть, проявленные крейсером в последние его часы, вряд ли были когда-либо превзойдены.

В 11 ч. 45 м. Тэрвит пережал сигналом, что Блюхер, повидимому, сдается. Мур прекратил огонь и перенес свое внимание на остальные крейсеры. Описывая циркуляцию вокруг Блюхера, он пришел на прежний курс и немедленно возобновил погоню. Но немцы вышли из пределов досягаемости орудий. Неприятель был уже в 12 милях впереди и летел попрежнему 25-узловым ходом. Была ли возможность воспрепятствовать его уходу? Наша эскадра находилась в 80 милях от Гельголанда, а притти на дистанцию решительного боя нельзя было раньше 2 час., т. е. тогда, когда противник подойдет вплотную к Гельголанду. Муру нелегко было решить, что делать дальше, тем более, что New Zealand перехватил радио Кийзу, который отправлял на позиции подводные лодки, о выходе Флота Открытого моря. Кроме того, приходилось считаться и с положением подбитого Lion, который молчал и не отвечал на вызовы. Полный тревоги за судьбу флагманского крейсера, Мур решил отходить в его направлении, предоставив легким крейсерам спасать людей с Блюхера.

После поворота Мура на NW Arethusa подошел к горящему неприятелю.

«Он находился, — доносил Тэрвит, — в ужасном состоянии — верхняя палуба со всеми надстройками была совершенно разрушена, между палубами бушевал пожар, пламя которого было видно через громаднейшие пробоины в бортах».

Горящий остов крейсера имел большой крен на левый борт; на верхней палубе и на бортовых выступах, где лежали противоминные сети, собралось до 300 человек, криками «ура» громко приветствовавших подходивший к ним на помощь Arethusa. Arethusa подошел уже кабельтова на полтора, как вдруг в 12 ч. 10 м. Блюхер неожиданно перевернулся и, продержавшись несколько минут вверх дном, исчез. Быстро спущенные шлюпки при содействии миноносцев подняли 260 человек. Имелась полная возможность спасти больше, но появившийся немецкий гидросамолет начал бросать бомбы в наши корабли. Подобный поступок нельзя оправдать даже ошибкой. Если летчик принял гибнущий корабль за английский, все же его действия противоречили традиционным принципам морской чести. Тэрвит был вынужден предоставить плавающих людей их печальной участи и отозвать миноносцы и шлюпки, тем более, что сюда же приближался цеппелин с явным намерением повторить нападение.

О всех происшедших событиях адм. Битти не знал ничего. В его представлении погоня продолжалась, и он сделал все возможное, чтобы к ней присоединиться. Уже через ¼ часа по выходе из строя Lion выяснилась невозможность исправить повреждения собственными средствами, и адмирал решил перенести флаг и постараться снова вступить в командование. Миноносцу Attack было приказано подойти к борту Lion. Lion машин не стопорил и продолжал итти 15-узловым ходом, но маневр был выполнен блестяще, и в 11 ч. 50 м. Битти на миноносце полным ходом бросился вдогонку за эскадрой. Но это усилие было излишним. Когда в полдень Битти пришел на видимость эскадры, она шла ему навстречу. Не понимая, что это означает, он продолжал свой путь, пока не поравнялся с Princess Royal, а затем, подойдя к его борту, перенес на него свой флаг. Он надеялся, что по крайней мере хоть один из трех уходивших кораблей был потоплен, и еще прежде, чем узнал, что всем им была предоставлена возможность продолжать путь на родину, хотя и в поврежденном состоянии, приказал повернуть на 16 R и лечь на обратный курс, чтобы преследовать их. Однако, выяснив положение и обдумав его, он убедился, что ничего больше сделать нельзя, ибо было уже слишком поздно. Решающие полчаса были упущены. И он нехотя пришел к заключению, что ему не оставалось делать ничего другого, как перестроить эскадру и вернуться к Lion, чтобы прикрывать его отступление.

Когда эскадра встретилась с Lion, последний шел под одной машиной 12-узловым ходом. Положение его нельзя было считать надежным, так как незадолго до встречи на эскадре заметили неприятельские подводные лодки. Поврежденный крейсер представлял собой весьма соблазнительный объект для подводной атаки, и надо было обеспечить его надежной охраной миноносцев. Но в то же время, вследствие известий о выходе Флота Открытого моря, было желательно с наступлением темноты отправить побольше миноносцев ему навстречу. В 2 ч. 30 м. адм. Битти телеграфировал адм. Джеллико предположение оставить при Lion одну флотилию, а остальные послать к Гельголанду попытаться атаковать противника в темноте. В это время начала сдавать правая машина Lion, ход уменьшился до восьми узлов, и было видно, что скоро он не будет в состоянии давать никакого хода. Около 3 ч. 30 м., еще до получения ответа главнокомандующего, выяснилось, что Lion самостоятельно итти не может, и Indomitable было приказано взять его на буксир. Вслед за этим от адм. Джеллико, который еще не знал об обстановке, пришло сообщение, что он посылает для охраны 4-ю флотилию и что Тэрвиту с двумя его флотилиями разрешается произвести поиск к Гельголанду для прикрытия отхода Lion. Но последнее распоряжение осталось невыполненным. Опасность подводной атаки при буксировке неизмеримо возрастала, и охрана требовалась максимально возможная. Почти одновременно с получением приказания адм. Джеллико оба отряда Гранд-Флита пришли на видимость друг друга. Оценив положение, адм. Джеллико решил все миноносцы использовать для охраны.

Не считая эту меру достаточной, адм. Джеллико еще раньше, в 2 ч. 15 м., приказал 2-й эскадре легких крейсеров, отправленной на присоединение к 3-й линейной эскадре, итти в распоряжение Битти. Обе легкие эскадры перестроились в линию кильватера со стороны Гельголанда в расстоянии 10 миль от Lion, и весь отряд пошел на N. В 4 ч. 30 м. главнокомандующий повернул и пошел в Скапа.

Час спустя были окончены работы, и Lion был взят на буксир. Темнота быстро сгущалась, каждую минуту могли появиться германские миноносцы; однако, Битти только тогда оставил опасный район и направился в Росайт, когда окончательно убедился, что все необходимое для помощи подбитому крейсеру сделано. Ночь прошла в большой тревоге. Вскоре после ухода адм. Битти машины Lion окончательно перестали действовать. Indomitable с буксиром более семи узлов развивать не мог. Казалось невероятным, чтобы противник не предпринимал попытки нападения, и ночью курс был изменен с расчетом пройти вне прямого пути к N от тайнского заграждения.