Чтение онлайн

— Да по сути, незачем, — все так же задумчиво протянула Марь Филипповна. — То есть, сам он нам совсем не нужен. Вот только самый лучший пятизвездочный коньяк у него брать нужно. Остальные в подметки не годятся.

Понятно. То есть, пока не очень, но проблемы лучше решать по мере их поступления.

— Ну так что, прочтете нам лекцию о правильном поведении на воде? Чтобы я подробно в грамоте указал, за что она получена, — выкинув до поры до времени загадочного завхоза из головы, воспользовался Рой найденным рычагом, одновременно целясь в самое уязвимое место Марь Филипповны.

— Прочтет, не сомневайтесь, — ожидаемо вытянулась та во фрунт. — Грамота нам очень нужна, а то непорядок ведь — весь учительский состав отмечен, только учитель физкультуры обойден, сразу любой проверке станет ясно, что где тонко, там и рвется, не посмотрят, что практикант. Мячики считать пойдут, а там до сетки футбольной недалеко, которая на поле должна висеть, на воротах. Ой, то есть…

— Вот и отлично, — улыбнулся Рой Марь Филипповне, которая, похоже, смутно понимала, что сболтнула лишнего, но как вырулить из сложившейся ситуации, представляла плохо. — Часиков в шесть–семь, чтобы не поздно, пойдет?

— Отличненько, просто прекрасненько, — не глядя ни на вынужденно кивнувшего Димитрия, ни самого Роя, пробормотала Марь Филипповна, явно что–то сама с собой прикидывая, — Колька, завхоз наш, как раз с работы прийти успеет, отдохнуть, расслабиться, покушать, подобреть. Тут–то я к нему и загляну за самогончиком, за коньячком нашим то есть. Тоже в гости приглашу, он все равно не пойдет, бука наш, нелюдимый, а в самогончике не откажет. В крайнем случае, Мормышкиным пригрожу, пусть обыск устраивает. Знаю, что не найдет ничего, но хоть настроение попортит. И где же он его прячет, аппаратик свой, а?

— Вы лучше про мопед ему напомните, — подсказал Рой, разочарованный выпадением завхоза из списка подозреваемых.

Так хорошо все с начала тирады Марь Филипповны складывалось — и бука, и нелюдимый, и интеллигент по местным понятиям. Но если мопеды тырит, Колька этот, да еще спьяну на них катается, значит, остался еще кураж, не подходит для создания серости.

Хотя, может и подходит, если посчитать данный случай последним криком о помощи.

— Про какой мопед? — чуть ли не хором поинтересовались Марь Филипповна с Димитрием.

Марь Филипповна озадаченно, а Димитрий — чуть ли не с отчаянием.

— Да про тот, который он у вашего Саньки угнал, сами же мне утром рассказывали, — напомнил Рой Марь Филипповне.

— А? — непонимающе моргнула та. — А! — с облегчением рассмеялась она. — Это не тот Колька, это другой. Алкаш наш местный, в цехе работает, никак за прогулы его выпереть не получается, потому как руки золотые. Мастер ему выговор объявит за пьянку, запретит на работе появляться, а потом покрутится–покрутится, без Кольки–то, и назад приглашает. А тот за это время подлечится, на поруки его возьмут, и недели три, а то и месяц хорошо работает. А потом снова в штопор уходит. В больнице говорят, надо его в город отправлять, чтобы закодировать, а он от процедур никогда не отказывается, но на закодирование нипочем не соглашается, говорит, что ему тогда жизнь не мила станет. Мол, видел такие случаи, спасибо, сам не так не хочет. Слушай, — с загоревшимися глазами повернулась она к Димитрию, — а может, завхоз наш как раз закодированный и есть? Ни разу ведь его никто пьяным не видел! Самогонку свою делает, а сам ни–ни, и смурной вечно, будто пыльным мешком из–за угла ударенный. Раньше еще огрызался как–то на мои замечания, потом рукой махал и глазами зыркал укоризненно, а теперь вообще мимо идет, будто не слышит, что ему говорят.

Ерик в кармане только что узлом не завязался, подавая тайные знаки.

— Выдыхай, — мысленно посоветовал ему Рой. — Уже все всё поняли.

Людская манера называть кучу народа одними и теми же именами снова едва не подпортила Рою всю малину, как здесь выражаются.

В Небесной канцелярии, между прочим, за такими вещами очень строго следят. Пока имя используется, никому его брать не позволено. Вот сгинет предыдущий носитель, тогда пожалуйста. Только производную свою сложи, чтобы никого не путать: Психею — с другой Психеей, например.

Хеечка, которая из штаба, как–то жаловалась, что у нее преемницы вряд ли появятся. Кому, мол, скажите на милость, захочется Психой стать? Остальные производные, более–менее приличные, вроде как все уже использовались. Мол, одному Асклепию хорошо, беспокоиться не о чем. На средний восток переехал, Клёпой, то есть, Клёпушкой, назвался — и бери себе учеников, сколько потянешь. Тем более, разночтений у его имени по всем странам и континентам — хоть отдельную статью в энциклопедии открывай.

— Точно, закодированный, — продолжала гореть идеей Марь Филипповна. — Надо будет еще у Светланы Осиповны спросить, у нее сестра родная в больнице работает процедурной медсестрой, пусть его карточку посмотрит, там ведь такое должно быть записано? Как думаете, Рой Петрович? Ой, парит–то как, — не дожидаясь ответа, протянула она, резко сменив курс, — не иначе, дождь собирается. Давно пора, огороды, вон, все посохли. Картохе–то все равно, а помидоры вянут, смотреть больно. Пойдемте, Рой Петрович, скорее, я вас окрошечкой угощу, а пока вы после обеда отдыхать станете, в больницу сбегаю, на процедуры, заодно о вашей квоте договорюсь, вы ведь у нас еще надолго задержитесь?

— Почему надолго? — поинтересовался Рой.

Кивнул Димитрию, закинул пиджак на плечо и пошел следом за вечно спешащей Марь Филипповной.

— Из воды! — разнеслось над озером.

— Как почему? — удивилась на ходу, Марь Филипповна. Даже оглянуться попыталась. — Завтра выходные, поселок совсем вымрет. Погода–то вон какая хорошая, все в деревни разъедутся, к родственникам, у кого есть, на свежий воздух. Тут недалеко совсем, вечером соберутся, с утра уже нет никого. Субботу–воскресенье отдохнут, к понедельнику уже обратно поедут, чтобы на работу выйти. Так что проверки с инспекцией еще немного отложить придется. Летом–то мало народа, в отпусках все, это даже в центре понимать должны. Вот с осени у нас настоящее столпотворение. До магазина полдня идти можно, пока с каждым поговоришь, — мечтательно поделилась она. — У меня вообще голова кругом идет, это ведь за школами обеими следить надо, и за садиками еще.

— А что, в деревнях ваших воздух ещё свежее? — попытался понять Рой.

Марь Филипповна, первой добравшаяся до края, встала, загородив тропку, и оглянулась:

— Конечно, — как само собой разумеющееся, подтвердила она.

— Вон в той, например? — Рой махнул рукой в сторону виденных раньше точек предполагаемого домашнего скота.

— Естественно, — в голосе Марь Филипповны появились недоумевающие нотки.

— Ясно, — не стал нарываться Рой на дальнейшие подозрения.

В самом деле — что тут непонятного? Здесь воздух свежий, детишек исцеляет, а в деревне, в паре километров отсюда — еще свежее. Коровы, наверное, дополнительно озонируют. Или козы — кого он там видел, с лужайки–перемычки между озером и болотом?

— Надо будет зонтик взять, не забыть, когда в больницу побегу, — Марь Филипповна подождала, пока Рой выберется наверх и мотнула подбородком в сторону сгущающегося на горизонте марева.

Марево, еще недавно синеватое, уверенно набирало цвет и глубину. Прямо тучи над головой у шефа, только не окультуренные и послушные, а дикие, сизые и непредсказуемые.

Взметнувшийся ветерок поднял пыль и пригладил выгоревшие клочки травы под ногами. Звон насекомых на миг стих, а затем грянул с утроенной силой.

— Пойдемте уже, Рой Петрович, — заторопилась Марь Филипповна, — завтра, если хотите, с самого спозаранку сюда придем, успеете еще налюбоваться и наплаваться в одиночестве, а сейчас того и гляди под дождик попадем, а у меня зонтика с собой нету. Шляпа вот есть, а зонтика нет. Я вам, конечно, свою могу дать, да только не налезет она на вас, вы вон какой видный мужчина. Вам покушать надо, и спать лечь. Знаете, как хорошо в дождик спится? Только бы не загромыхало и сверкать не начало, у вас занавесочки–то тоненькие, разбудит еще. А может, я вам шторки быстренько повешу, толстые? У меня их две пары, одна совсем новая, ненадеванная еще, то есть, непользованная. Верочку позову, умелицу нашу, мы с ней вдвоем быстро–быстро справимся, глазом моргнуть не успеете.