Чтение онлайн

И все же он не поступил. Я слышал, как он ворочался. Слышал, как шелестел одеялом. А еще ждал приглушенного, едва слышимого звука шагов. Его не было.

Несколько раз за ночь я поднимался, чтобы посмотреть, на месте ли Тарик. Не сбежал ли он, оставив вместо себя скат верблюжьего одеяла, прикрытый лоскутным пледом. Но нет, предводитель призраков ждал. Возможно, он был просто слаб. А может быть, надеялся, что его люди придут быстрее моих. И Призрак вряд ли представлял, насколько он прав.

Абдула с сыном ушли еще до рассвета. А Мариам поднялась еще раньше, чтобы собрать своим родным еды в дорогу. Когда Карим с Абдулой ушли, она осталась хлопотать по кухне.

С рассветом поднялся и я. Девушка предложила мне нехитрый завтрак — лепешку с козьим молоком. И когда Мариам хотела уже отправиться на улицу, я ее остановил.

— Мариам, — позвал я.

Мариам, готовившаяся встать с паласа у моего ложа, замешкалась, удивленная и смущенная моим окликом. Опустилась обратно.

— Да?

— А где мои вещи? Они должны были уже давно высохнуть.

— Да, конечно! — Мариам улыбнулась, но тут же в смущении подавила улыбку. — Я сейчас принесу.

Она принялась вставать, и я поднялся за ней.

— Давай я схожу с тобой.

— Не нужно, Саша, — сказала она заботливо. — Отдыхай. Я принесу.

— Скажи, а вещи моего друга там же, где и мои?

Она, уже направившаяся было к выходу, вдруг замерла. Обернулась. Глянула на меня с каким-то недоумением.

— Ну… да…

— Все вещи?

Когда я переоделся в свою форму одежды, Мариам показала мне одежду Тарика. Импортный камуфляжный костюм висел на бельевой веревке во дворе, словно какие-то кальсоны.

— Это все его вещи? — спросил я, провожая взглядом какого-то косящегося на меня незнакомого афганца, шедшего по неширокой улице кишлака.

— Нет, — покачала она головой, немного погодя.

— А было что-то еще?

Не ответив, девушка кивнула.

Через пять минут, проверив, как там Тарик Хан, я уже сидел за столиком. Смотрел, как Мариам разворачивает большое полотенце. Как моим глазам открываются нехитрые вещички Тарика Хана. По крайней мере те, что не остались в Пяндже, когда мы рухнули в воду.

А было там немного: импортный компас, миниатюрный фотоаппарат, какая-то записная книжка, чернила в которой размазались от речной воды, свисток, маленький бинокль, наручные часы на тряпичном ремешке, а еще пистолет.

Причем последний первым бросился мне в глаза. Это была черная, крупная «Беретта» М92.

Мариам уселась напротив меня. Тоже принялась рассматривать нехитрые пожитки, оставшиеся при Хане после встречи с Пянджем.

Книжицу и фотоаппарат я сразу переложил в свой подсумок. А потом взял пистолет.

Мариам тут же уставилась на меня как завороженная. В глазах ее блеснул страх.

— Не бойся, — сказал я, проверяя пустой магазин пистолета, — я не причиню тебе вреда. Обещаю.

Девушка, оказавшаяся словно бы в каком-то ступоре, медленно покивала.

— Наверное… Наверное, я посмотрю, как там твой друг, — сказала она нервно и принялась вставать. — Может, он хочет пить или есть.

— Не стоит ходить к нему одной, — сказал я тихо.

Девушка снова замерла на месте.

— Почему?

— Потому что он мне не друг, Мариам, — сказал я и слегка оттянул затворный кожух пистолета.

В стволе оставался один последний патрон.

Девушка изумленно выпучила на меня глаза.

— Ч-что?

— Этот человек, — продолжил я, — его зовут Тарик Хан. Он из пакистанского спецназа. Вернее, командир пакистанского спецназа. И он мой враг.

От удивления Мариам даже отстранилась, отодвинулась от стола, не сводя с меня изумленного взгляда.

— Это опасный человек, — продолжил я. — Но я сделал все, что мог, чтобы он не навредил вам. Но сегодня, сейчас, мы с ним уйдем из вашего дома. Уйдем навсегда.

Девушка в недоумении нахмурилась.

— Но вы же… Но ты еще слаб… — сказала она внезапно.

Признаюсь, меня это удивило. Однако по укоренившейся давно привычке я не выдал своих чувств. Странно было понимать, что даже осознав, что она и ее семья приютила непримиримых врагов, один из которых не остановится ни перед чем, чтобы спастись, Мариам оставалась заботливой.

Одни люди в момент осознания опасности впадают в ступор. Другие — бегут. Третьи будут драться. Но я не так уж часто в своей жизни встречал человека, а тем более женщину, кто в момент опасности в первую очередь думает о заботе. О том, как ей позаботиться о других.

— Тянуть больше нельзя, — сказал я, поднимаясь, — к тому же я обещал твоему отцу.

Я поставил пистолет на предохранитель, встал. Потом сунул его сзади за ремень.

— Лучше выйди, Мариам, — сказал я. — Выйди из дома не на долго. Хорошо?

Мариам сжалась. Глянула на меня исподлобья. Но во взгляде ее блестел страх.

— Скоро все кончится, — сказал я. — Где его одежда? Дай ее мне, пожалуйста. А потом дождись, когда мы уйдем.

Тарика Хана я застал лежащим там же, где и всегда. И снова он делал вид, что спал.

Я встал над ним.

— Я знаю, что ты не спишь, — сказал я.

Хан никак не отреагировал. Он даже не пошевелился. Сделал вид, что не слышит меня.

Тогда я просто кинул его свернутые шмотки Тарику на грудь. Только тогда Хан распахнул глаза.

Он раскрыл их резко, словно зверь, лежащий в засаде, притворившись спящим. Потом медленно перевел взгляд на меня.

— Одевайся. Мы уходим немедленно.

Тарик Хан вдруг подобрал руку, которую я приковал наручниками. Потом показал обе руки мне из-под одеяла. Я заметил, что на правой большой палец оказался в неестественном, странно оттопыренном положении, а вся кисть будто бы стала уже. С щелчком кости Хан вправил палец на место. При этом ни одна мышца не дрогнула на его лице. На моем тоже.

Я только достал пистолет из-за ремня. Показал ему.

— Это принадлежит мне, — сказал Тарик, уставившись на меня.

— Вставай, — приказал я.

Хан не сводил взгляда, но не с пистолета, как могло бы показаться, а с меня.

— Я еще слишком слаб, чтобы идти, — проговорил он низким, хрипловатым басом.

— Потерпишь.

Хан медленно стянул с себя одеяло. Столь же медленно сел на своем ложе, спустив ноги. Потом принялся надевать нательное белье. Казалось, он медлил специально. Каждое его движение было неторопливым и спокойным. Будто бы всем видом Хан пытался показать мне, что он меня не боится. Ну что ж. Он может позерствовать сколько хочет. Это ему не поможет.