Чтение онлайн

– Джек, он строчит в блокноте уже двадцать минут - настороженно сказал в соседнем кафе человек выглядящий, как матрос в поисках найма, соседу по столику. Что ему сейчас писать? - Может, отчет - спокойно ответил собеседник, отвыкший суетиться много лет назад, еще в индийской полиции. Может, портрет отъезжающего рисует. В рапорт включим. - А если мимо пройти, взглянуть? Сосед матроса отпил из высокой кружки недорогое пиво, бросил рассеянный взгляд в соседнее кафе, подумал, и отрицательно покачал головой: - Не стоит. Тертый клиент. Старший филер откинулся на спинку стула, доставая из кармана пачку сигарет вновь неприметно, но внимательно обозрел окрестности, и вынес окончательное решение: - Приказано вмешиваться, только если нашего парня попробуют взять. Русский сидит спокойно. Пишет он или срисовывает, нас не касается, нам интересно, куда он после пойдет. А он, возможно, тут не один - британский агент по опыту знал, когда следишь за серьезной персоной - могут найтись желающие, последить и за тобой. Рисковать он не собирался: Может, он вообще не по делу строчит. Англичанин, прикрывающий отъезд Григулявичуса угадал.

Первые строфы легли на бумагу легко, стихотворение писалось быстро, "шло само". Возможно, подсознание утешало за проигранную, он был уверен в этом, операцию. Проигранную жандармом, но... возможно, разбудившую поэта. Он быстро, не останавливаясь, покрывал лист блокнота строками: "Оревуар, горловина Зунда,

 Дописав в конце последней, восьмой строфы: "Хочу сбежать я... куда-нибудь", Гумилев задумчиво нахмурился. Чувствовал - не то. Он легко мог бы переделать концовку так, чтобы не было ощущения нелогичности. Поэту его уровня это не составило бы вообще никакого труда, но... сейчас ему мешало чувство, что как раз концовка стоит на своем законном месте и если уж что и менять, то лучше все предыдущее. Такое случается не всегда, но, в очередной раз но... Он перечитал набросок еще раз, окончательно признал, что с композицией что-то явно выходит не так, определился над структурой стихотворения в целом подумать потом и занялся четверостишиями. Исправляя, поменял пару слов. "В нечетных строках идут внутренние рифмы: свобода - года, ставя - славе... А тут рифмы нет... Махнуть рукой? Или..." Поэт, не забывая поглядывать в окно, все-таки подыскал нужный вариант, снова перечитал, и снова остался неудовлетворенным. Теперь смущала другая строфа: "Оревуар, горловина Зунда,

"С внутренней рифмовкой плохо: оревуар и гитары - это, помилуйте, еще увидеть надо! Да и в целом... не очень. Откуда гитара?
– задумался поэт. Пожалуй, лучше... лучше вспомнить город на скале! Есть у нас такой? Ес-сть... Сразу становится ясно, что и гитара - испанская, и рифма у нас прояснилась. Впрочем, все равно не то". Он допил чашку, бросил несколько монеток на стол, и пошел к выходу.

Счастия бытия в Париже тоже не наблюдалось. А вместо волн Николаю Степановичу обрадовался полковник Шмырко. И выяснилось, что уезжать из Европы пока что рано. - Николай Степанович, два известия - сообщил резидент. Первое, сигнал от нелегалов поступил. - Разберусь - пообещал Гумилев. - Угу. Второе, к нам едет Знаменский. - Заведующий Разведчастью? - Именно. У него будут дополнительные сведения по покушению на Барту. - Высокий уровень. Я могу поделиться с Лепарком? - Просто скажите, что новости скоро появятся. Лепарк вас ищет, кстати. - Свяжусь сейчас же.

У Лепарка новостей не нашлось, по телефону договорились встретиться вечером. Тем временем, Николай Степанович снова отправился бродить по городу. Неспешно прогуливаясь, отметил за собой слежку, чему, помня слова Лепарка при прошлой встрече, не удивился. Вздохнув, он не оглядываясь нырнул в раздвигающиеся стеклянные двери метро. Поезд линии Норд-Зюйд, темные подземелья туннелей, залитый светом вокзал. Монмартр. Поднялся на бульвар Клиши, подошел к высокому старому дому, с нижним этажом, занятым под ресторан, помедлив у входа, взглянул на часы, шагнул внутрь, и сразу за дверью неторопливость внезапно исчезла. Кивнув метрдотелю, Гумилев быстрым шагом проскочил коридор, оказавшись в подсобке, уверенно свернул направо, почти пробежал мимо кухни, вышел в дверь черного хода, оказавшись на неприметной боковой улочке, где прыгнул в поджидавший его темно-серый Ситроен. Автомобиль тут же сорвался с места, и через несколько секунд скрылся за поворотом. Полученный утром резидентом условный сигнал означал, что на встречу гостя из столицы вызывает связной самостоятельной разведгруппы, действующей в Европе без прикрытия посольства. Организация встречи расписана по минутам еще в Петербурге, вариант одноразовый. "Лепарк будет в ярости" - подумал Гумилев, здороваясь с нелегалом. Два появившихся из ресторанчика спустя еще секунд десять флика переглянулись, после чего старший из них разочарованно сплюнул, и отправился обратно в заведение, искать телефон.

– Ушли - спокойно сказал контрразведчику водитель. - Да, я заметил слежку. Французские коллеги присматривают на всякий случай - объяснил Николай Степанович, и перешел к делу: Есть новости? - Есть. Григулявичус действительно входил в группу Инженера, готовящую теракт во Франции. Против кого пока не ясно, но мы уверены, что цель - конференция Барту, персидского шаха и британского уполномоченного. Акция планируется не в Париже. Шах прибывает морем в Марсель, там будет торжественная встреча, все трое покажутся вместе на людях. Больше публичных выступлений не намечается, так что покушение нужно ожидать в Марселе. - Насколько информация точна? - Не вполне - поколебавшись, ответил граф Толстой, поворачивая руль вправо. - Жаль. Адрес террористов установили? - Да, но они сменили квартиру. Вообще, вышла путаница - нелегал потер щеку ладонью, и пояснил: Юзика надо было ловить, и вы его ловили. Но он засек филеров и ушел от наблюдения. Инженер исключил его из своей группы. Видимо, узнал, что на него охота, в Париже целый полковник Охранного, русские филеры, агентство Бинта, и побоялся, что Григулявичус заодно с собой провалит всю акцию. Я бы предпочел, чтобы Юзик оставался среди боевиков, был бы шанс и в самом деле выйти на них, отследив его еще раз. Но не вышло. Утром мы нашли их явку, но она уже оказалась брошенной - Григулявичус направился в Роттердам, а бомбисты съехали в неизвестном направлении. В Роттердаме он вышел на связь с британцами, сейчас в Лондоне. - Похищенные у Никишова документы, у англичан? - По всей видимости. Вашей вины тут нет, когда вы прибыли в Голландию, Юзик уже успел пообщаться с Intelligence Service. На Острове пытаться его поймать бессмысленно, так что, теперь главная задача предотвратить покушение. - Кроме Мельникова, кто-то еще из боевиков известен? - Да. Горев, кличка "Медведь", вот его данные - Дмитрий Александрович передал небольшой конверт. В картотеке посольской резидентуры он есть, полнее посмотрите там. В конверте еще прошлый адрес, отдайте французам. Опросят соседей, хозяйку дома может, что и раскопают. Но мы осмотрели квартиру - никаких следов, даже все гладкие поверхности протерты. Так что, на отпечатки пальцев я бы не надеялся. Если появится что новое - тайниковая связь, но сомневаюсь, честно скажу. Рядом с Инженером у нас возможностей нет, а группа сейчас в полном отрыве, никаких связей с Савинковым, "Объединенкой", скорее всего, и с заказчиком акции. Максимум - условные знаки, но, похоже, операция уже запущена, и остановить их можно только розыскным путем. Ротмистр вздохнул, и пояснил свою мысль: - То есть, мы вам помочь не сможем, Григулявичус в качестве метки на боевиках потерян, остается только обычный сыск, тут вы лучше ориентируетесь. Если есть вопросы... - Да, в общем-то - подумав, ответил Гумилев, - особо и нет. Вышел из машины полковник недалеко от Елисейских полей, зашел в ближайшее кафе, и спросив у стойки телефон, набрал номер Второго бюро. С Лепарком он встретился через час, пропустив мимо ушей его ругательства, передал новости, предупредил, что скоро появится дополнительные сведения, и вернулся в посольство. Ждать.

Два часа назад, встретившись с худощавым джентльменом в прекрасно сшитом запредельно дорогом костюме, Юозас услышал новости. - У меня есть для вас небольшое дело - сообщил явившийся на встречу. Вы слышали о господине по фамилии Хилл? Джордж Хилл? - Нет сэр. - Помните акцию вашей партии в Мемеле? В прошлом году, взрыв склада компании "Дероп"? - Помню, сэр - сдержанно ответил Григ. При взрыве погиб мой брат, Яша. Он участвовал в эксе. - И погиб не случайно. Он узнал, что взрыв не имел отношения к революционной деятельности. Диверсию провели по заказу нефтяной фирмы Shell, просто за деньги, компания убирала конкурента. И ваш брат вздумал задавать вопросы в партии, насчет терактов по найму капиталистов. Тем более, деньги в партийную казну так и не поступили. Юзик поднял на собеседника вдруг погрустневшие глаза, и сказал: - Я знаю сэр. - Откуда?
– без удивления спросил Стюарт. - От жандармов. Когда меня допрашивали, полковник Никишов говорил то же, что и вы сейчас. - Вы ему не поверили?
– вновь не удивился собеседник. Мензис точно знал, что заказчик теракта не долго оставался секретом для русской разведки, и предполагал, что такие сведения охранка использует при допросе. Ожидать иного означало бы недооценивать Жандармский корпус. - Я...
– вот тут парень сбился. Чуть помявшись, он продолжил: Я решил, что Shell могла дать деньги на революцию, в обмен на взрыв склада. Это, наверное, не очень правильно, но деньги подполью нужны. Брат, возможно, был... слишком теоретик. А насчет того, что Салнынь деньги присвоил, я не поверил. - Их присвоил не Салнынь - объяснил Мензис. Салнынь, как и вы, до сих пор верит, что Shell дала денег партии. И синдикат действительно выделил некоторую сумму. Но все деньги остались у мистера Хилла, о котором я веду речь. Хилл - человек Shell, правильнее даже, лично ее председателя, Детердинга. Специальный человек, который занимается такого рода делами для компании, неофициально подталкивает фортуну, если она вдруг забыла о фирме. Но, на помощь фортуне он тратит чужие деньги. А вот если удастся сэкономить, то разница между тратами и бюджетом будет уже своей. Улавливаете разницу? Джентльмен дождался согласного кивка и поинтересовался: - Доказательства вам нужны? - А они есть?
– удивился боевик. - Да. Хилл лично контролировал операцию - тут сэр Стюарт слегка покривил душой. Перечисленные Shell фунты действительно не дошли до красных, но у Хилла осела лишь часть. Другую получил Савинков, он же отдал приказ убить Якова Новицкого. Но Савинков еще пригодиться, а кто его знает, не объявит ли сидящий напротив юнец вендетту убийце брата? Вот ставший сейчас помехой Хилл, другое дело. А может, и не только Хилл. Ведь сэр Генри Детердинг тоже может занять бескомпромиссную позицию. Вряд ли, конечно. Но в крайнем случае... Отдать приказ об убийстве подданных его величества кому-нибудь из своих респектабельных подчиненных, Мензис не мог. Где таких возьмешь в метрополии, по совсем пока неофициальному делу? А о пареньке голландский резидент отзывался в превосходных степенях, опыт убийства у него есть. А нужды в нем особой, получается, уже и нет. - Человек, убивший вашего брата в Лондоне - продолжил он. Ему Хилл сказал, что ваш брат предатель, работает на жандармов. Лично сказал, понимаете? И приказал устранить во время теракта, а тело оставить на складе. С этим человеком беседовали наши люди, уже здесь. Этот тип вышел из Объединенной РСДП, когда узнал что деньги украдены. - У вас есть его показания?
– понял Григулявичус. Я верю вам на слово, но если можно их посмотреть... Узнать подробности? - Пожалуйста - заместитель шефа Intelligence Service протянул ему пару листков бумаги. Вы читаете на английском? - Не очень хорошо сэр - вспомнил о вежливости Юзик. Но разберу. Читал он минут пять, Стюарт ждал. Потом забрал бумаги, и выложил на стол фотографию и наган. - Я собираюсь навестить мистера Хилла - спокойно сказал он Юозасу. И задать несколько вопросов. Мне нужен помощник, и вы вполне подходите. Вам придется ждать на улице, где-нибудь в стороне. Потом я выйду из его дома, а вы станете наблюдать за дверью, там нет черного хода. Если мистер Хилл выйдет из дома, то мне бы не хотелось, чтобы он ушел далеко. Мензис скептически посмотрел на молча слушающего Грига и задумался. Последнее, что сэру Стюарту сейчас требовалось, это ссора с Особым отделом Scotland Yard. Смерть Хилла, человека с темным прошлым и запутанным настоящим не выйдет за рамки обычной рутины, но вот убийство полицейского в центре Лондона выплеснется на первые полосы газет, и сыщики станут копать глубоко. Поэтому он счел нужным уточнить: - Кстати, в Англии полицейские не носят оружия. Конечно, иногда случается, что хулиганы палят на улицах, стрельба в воздух не является серьезным нарушением. Но стрелять в полицию не принято, люди просто честно выполняют свой долг. Если другого выхода нет совсем, лучше сдаться и надеяться на адвоката. Кстати, смерть близких родственников иногда делает человека безумным, и заставляет совершать... экстраординарные поступки, а суд обычно проявляет снисхождение к расстроенным чувствам. Дослушав, Юзик взял револьвер со стола не раздумывая. Собеседник явно был человеком из кругов не просто высоких, а таких, о которых виленский подпольщик и мечтать не мог. Зарекомендовать себя следовало со стороны наилучшей, такой случай раз в жизни выпадает, судьбу на век обеспечить может. Глянул барабан, убедился, что он набит патронами, убрал оружие в карман пальто. Фото рассмотрел и аккуратно сложил в карман пиджака. И только после этого поинтересовался: - Я могу задать два вопроса? - Да - кивнул Стюарт, чуть улыбнувшись. Решительность агента произвела на него хорошее впечатление. - Если вдруг случится так - начал подпольщик, - что меня попытаются... э-э... беспочвенно обвинить в каких-то неприятностях мистера Хилла. Возможно, мне тогда лучше находиться за пределами Британии. На континенте меня ищет русская полиция, но мой отец живет в Аргентине. Я могу уехать к нему. Если так случится, я смогу быть полезен его величеству в Аргентине? - В любом случае кроме совершенно критического, вам не следует пока покидать наш Остров - не согласился Мензис. Уедете из Лондона любым поездом, проедете несколько станций, переночуете в отеле, а завтра с утра вернетесь. Вас будут ждать в девять утра на Центральном почтамте, получите указания. Если все же придется уехать, отправите телеграмму из Аргентины на этот адрес, где мы сейчас находимся. И вас найдут. Второй вопрос? Юозас на секунду задумался. Вопросы, конечно, были, но спрашивать следовало отнюдь не все. С другой стороны, в этаких играх и самую жизнь потерять легко, а жизнь вещь не бесполезная и одна, для человека нерелигиозного, каким, бесспорно, был юный марксист, тем более. Оттого вопрос он формулировал осторожно: - Если мне все же придется уехать, то потребуются билеты на пароход... - Безусловно - перебил его Стюарт. А если не придется, то ночевать следует не на вокзале, а в приличном отеле, подальше от констеблей. Он достал из бумажника пятьдесят фунтов, и положил на стол. Глаза боевика на секунду сверкнули. Пятьдесят фунтов стерлингов! Огромная сумма по меркам нищего революционера. А Мензис чуть помедлив, достал еще десять, и придвинул к мальчишке: - А это лично от меня. Купите вашему отцу какой-нибудь хороший сувенир, негоже приезжать без подарка. - Я вышлю ему сувенир почтой - серьезно ответил Юзик, забирая деньги. Кланяться он джентльмену не стал, не индус из колоний, говорил твердо, уверенно глядя в глаза собеседнику, что сэру Стюарту понравилось. "Действительно, неплохо себя ведет - вспомнил он доклад амстердамского резидента. Неглуп, решителен, и кажется, дисциплинирован. Но как, однако, растет уверенность от шестидесяти фунтов..." Выдавая дополнительные десять фунтов, Мензис знал - этот жест сидящий напротив бывший террорист не забудет. Это дураку платить лишнее без толку, сколько ни заплати - все равно мало покажется. Человек же рассудительный внимание к себе ценить умеет. Парнишка выглядел не только смелым, но и умным, такие помнят добро и не забывают о благодарности. А из благодарности рождается преданность. Несколько лишних кредиток - небольшая цена за личную признательность господина заколовшего жандармского полковника в центре русской столицы, сумевшего вырваться из жерновов российской охранки за границу, уйти от парижских шпиков, а потом заполучить покровительство Intelligence Service. Везение? В него британец просто не верил. Везет умелым. Этот русский подпольщик свое умение доказал.

Спустя пару часов, сэр Мензис вошел в дом на тихой улочке в Хэмпстеде. Приветливо поздоровался с настороженным Хиллом, прошел в его кабинет, отказался от сигары и бренди, и небрежно опершись на высокую спинку стула, произнес: - Джордж, мне кажется, ваше усердие на нынешней службе ставит под угрозу нашу империю... Еще через час, в прихожей, уже натягивая перчатки, Стюарт заметил бывшему коллеге: - Помню, в России вы как-то ушли от преследователей через окно? В Англии вид человека выходящего в окно выглядел бы неприлично, как думаете? Ответа дожидаться не стал, кивнув, вышел и сел в ожидающий автомобиль. Хилл вернулся в кабинет, опустился в кресло, раскурил сигару и задумался. Впрочем, думать было уже не о чем. В этот раз он хладнокровно спланировал операцию против интересов Великобритании, организовал убийство лорда Инверфорса, Барту и Пехлеви, подготовил переворот в Тегеране. Он запустил эту операцию, и уже не мог ее остановить. Инженер со своей группой растворился в узких улочках Марселя, корабль шаха приближался к Франции, в Персии Теймураш примерял корону, а британская разведка, несмотря на благосклонность ее шефа, все же взяла след и пришла в его, Хилла, дом с вопросами. Бывший офицер Intelligence Service понимал, что Shell ни при каких обстоятельствах не сможет, да и не станет, противостоять английской короне в открытой схватке. Просто несопоставимые понятия. Тем более, компания не станет защищать от правительства схваченного за руку на "грязном" работника, это его личный риск, за то и платили. "Я вас раздавлю, дружище" - обронил Мензис в ходе разговора, и оба знали, это не только не угроза, но даже не обещание. Это констатация факта. Человек, помогающий удаче поставил на красное, и ошибся. Следовало заплатить полной информацией об операции за будущее семьи, и... уходить. Он знал правила этого казино, ставка есть ставка. Молчать не стал, глупо это и бессмысленно, Мензис уже знал слишком много, уберечь от него Shell не выйдет, можно только ограничить круг посвященных и не допустить вынесения собственного нестиранного белья на свет. Спасти жизнь Джордж возможно мог бы, остановив акцию, но это было уже не в его силах. А равноценного, он понимал это, предложить нечего, теперь он будет только мешать. Мешать правительству и Shell, которые вовсе не заинтересованы в разоблачении участия крупнейшей корпорации в подготовке теракта. Адмиралу Синклеру, Детердингу, попавшемуся в цепкие руки сэра Стюарта... Надеяться на успешный побег не стоит, Мензис дал это понять четко, за домом наверняка присматривают. И даже сумей он исчезнуть, источник таких секретов будут искать усердно.

Григулявичус мерз на улице три часа. Потом к дому Хилла подкатил медицинский фургон, еще спустя полчаса из дверей вынесли носилки. Терпеливо прогуливающийся по улице Юозас тут же ускорил шаг, проходя мимо, бросил взгляд на тело. Лицо трупа оказалось вполне узнаваемо, Хилл выстрелил в сердце. Не замедляя шага, Григулявичус направился к метро, на всякий случай он решил все же убраться из Лондона до завтрашней встречи на телеграфе.

Мензиса известие о самоубийстве Хилла догнало уже в Дувре, перед посадкой на паром. Этот эпизод оказался отыгранным четко. Утром, уже в Кале он вошел в пустой зал фешенебельного ресторана, и подсел за столик к солидному господину лет пятидесяти. - Доброе утро - приветствовал его генерал Знаменский. Начальник Разведчасти Жандармского корпуса ради такой встречи приехал во Францию лично, статус партнера по переговорам того стоил. К делу перешли быстро. Вмешивать в запутанную историю французов не желали оба, а предотвращение теракт в Марселе стало необходимостью и для Петербурга, и для Лондона. - Я бы не хотел, чтобы в связи с раскрытием злоумышлений каких-то бандитов, поддерживаемых некоторыми немецкими кругами, прозвучали инсинуации в адрес британских подданных или компаний - сформулировал после обсуждения ситуации, свою просьбу Стюарт. И добавил: Если во Франции ваши люди уже работают, то в Тегеране мы окажем шаху необходимую помощь. - Дорогой Стюарт, я не совсем понимаю, при чем тут мы?
– поинтересовался генерал. Конечно, наши люди стараются помочь французской полиции в поимке русских инсургентов. Но это именно что враги России. А уж кто стоит за спиной бомбистов, предстоит выяснить следствию. - Детердинг должен уйти - не стал играть словами Мензис. Shell продолжит конкурировать с вашими нефтяниками, но без сэра Генри с его идеей "крестового похода" против России, компания будет готова признать status quo по умолчанию. Знаменский понял. Если Петербург не станет поднимать вопрос об участии Shell в покушении на Барту и Реза-хана, британцы разрешат затянувшуюся распрю с мировой корпорацией и уберут порядком досадившего Петербургу Детердинга. Сделка была предложена. Теперь требовалось определиться, стоит ли предложенная цена услуги. Британский вклад в поимку Инженера и его банды мог стать ключевым. С этим необходимо считаться, живой Барту нужен России для совместного вторжения в Германию, Знаменский знал, что на оккупацию Николай II настроен твердо. При всем том информацию о террористах Мензис в любом случае передаст, тут интересы совпадают. Сама Intelligence Service ее реализовать не хочет, не те отношения с Парижем, да и мы не упустим случая - тут же начнем искать ниточки к Shell, и ведь найдем... Нормальные отношения с лидером нефтяного рынка, конечно, не помешают, но в данном вопросе, англичане, похоже, выигрывали слишком много. Получив контроль сразу над Англо-Персидской компанией и Shell, да еще договорившись с Пехлеви и поспособствовав тому в раскрытии тегеранского заговора, Лондон получал совсем другие позиции для следующего этапа игры. А оплаты за позиционное преимущество в сделке не прозвучало. С другой стороны, скандал с Shell особых выгод тоже не сулит. Ну французы еще больше охладятся к Альбиону, и только. Хотя... а нет ли тут отголоска внутрианглийских подковерных баталий? Правительством Макдональда там не все довольны. И сэр Стюарт вряд ли сторонник лейбористов, ходят слухи, что он внебрачный отпрыск короля Эдуарда VII. В любом случае, совершенно точно у него отличные связи с королевским двором, скорее он должен ставить на консерваторов. Дмитрий Иванович улыбнулся, и заметил: - В принципе, необоснованные обвинения действительно не должны звучать. Вот, скажем, Россию в парижской прессе обвиняют в каком-то шпионаже, глупейшая история, представляете? Но это к слову, а на ваш вопрос... Я так понимаю, что выстраивать новые отношения с преемниками сэра Генри будет новое правительство? - Возможно - согласился собеседник. Мензис понял, что русский торгуется. Это предусмотрено, за выигрыш в расстановке фигур тоже есть цена: - Русские и французские войска сосредотачиваются на германских границах - ответил он на незаданный вопрос. Знаменский вопросительно поднял бровь. - Лондон - тут британец сделал паузу, подчеркивая следующие слова - направит ноту в случае вмешательства во внутренние дела Германии. "Англичане не станут реально противодействовать в Германии - понял жандарм. Ограничатся словесами. Черт!" Это действительно меняло дело. Персия и Shell стоили Германии, это вне сомнения. - Давайте обсудим детали нашей взаимной помощи французским коллегам - произнес он вслух. Прямо снова Антанта у нас, и опять против - Знаменский сделал такую же паузу - немцев. Надеюсь, сотрудничество будет не менее удачным.

Генерал привез сногсшибательные сведения. Как их получила разведка, Гумилев не мог себе вообразить, но слушал внимательно. - ...таким образом, по имеющимся у нас сведениям, теракт планируется в Марселе, во время встречи Реза-хана Пехлеви премьер-министром Барту и лордом Инверфорсом - подвел итог Знаменский. Экс осуществляет группа Мельникова, известного под кличкой "Инженер". Сейчас они находятся в совершенной автономии, связей с Савинковым, Боевой группой и другими структурами или лидерами Объединенки не поддерживают, и не станут этого делать до завершения акции. - Они боятся наших агентов в партии - поддержал начальство полковник. И надо признать, конспирация в боевке Савинковым поставлена на высочайшем уровне, ошибок Инженер и его люди не сделают. - Одну они уже сделали - заметил Шмырко. - Это уже больше, чем мы могли рассчитывать. Кроме того, это не ошибка, а хорошая работа вашего агента - улыбнувшись, сделал комплимент Николай Степанович. Госпожа Сталь умело подобрала... э-э... служащих. Присутствующие невольно улыбнулись, хотя представитель Охранного шутил лишь отчасти. Боевик проговорился "девице Жужу" не случайно, возможность подставить опытному конспиратору проститутку высшего класса, способную не только лечь в постель, но и заставить расслабится, он действительно считал заслугой баронессы. - У всех террористов чужие иностранные паспорта, живут они под прикрытием тщательно разработанной легенды. Местонахождение самого Савинкова и штаба боевки тщательно законспирировано, да и там, скорее всего, конкретикой не владеют, это разработка самого Мельникова - вернулся к обсуждению генерал. При малейшем намеке на слежку они меняют квартиры, паспорта и легенды. - Какие у них паспорта?
– тут же спросил Шмырко. - Любые - пожал плечами Гумилев. Точно могут быть русские, с высокой вероятностью Голландия, Швеция и Дания. Но вполне допускаю и французские документы, например. - У нас есть два ключа к покушению - напомнил Знаменский. Адрес в Марселе и данные троих террористов. Сам Мельников, бывший анархист Горев и их техник, Бекаури. На него досье нашли? - Так точно - привстал посольский резидент. Бекаури Владимир Иванович, кличка Нодар, родился 12 декабря 1882 года в Тифлисской губернии, грузин, вероисповедание православное. Окончил с отличием Закавказское Михайловское железнодорожное училище, в коем во время учебы связался с социал-демократами. Во время бунта 1905 года изготовил для боевки пушку, привлекался по подозрению, но не арестовывался. Потом Манифест, попал под амнистию. С 1907 проживал в Петербурге, занимался конструированием и изготовлением сейфов со сложными замками, механических игрушек. Имеет восемнадцать патентов на изобретения. В период с 1907 по 1919 неоднократно попадал в сводки наблюдения как сочувствующий левым. С 1919 года состоял в Техническом бюро РСДРП(б), с 1921 перешел на нелегальное положение. По данным внутренней агентуры, занимался конструированием бомб и оружия для большевистской Красной Гвардии и подполья. С 1922 в эмиграции, с 1924 имел вид на жительство во Франции. Получил ряд патентов во Франции и Великобритании, но ни на один из них заказчика не нашел. С 1926 в Боевой группе Савинкова, по непроверенной информации занимается так же бомбами и переделкой оружия. Последний раз попадал в поле зрения Заграничной агентуры в сентябре сего года, в Берлине. Агент внутреннего наблюдения в "Объединенной РСДП" сообщил, что случайно встретил Бекаури в центре между Бранденбургскими воротами и Потсдамер-платц, но что он там делал, не выяснено. Имеются фотографические снимки, три штуки, последний пятилетней давности. - Немного - прокомментировал Николай Степанович. Но фотопортрет это хорошо. - Хорошо - согласился Шмырко. А личность солидная, эвон, сколько патентов набрал. Чего ему не изобреталось спокойно? - Такой изобретатель - буркнул Знаменский. Сами говорите, патенты его никому не нужны оказались. Вечный двигатель он не изобрел, случайно? - Никак нет, ваше превосходительство - ответил вместо резидента Гумилев. Но с его бомбами пришлось повозиться, опыт работы с взрывчаткой у него есть, и опыт серьезный. Бекаури личность бесспорно талантливая, и опасная. Но у нас есть адрес квартиры. Это их база? - Неясно. Возможно, просто почтовый ящик - ответил шеф Разведчасти. В любом случае, начинать надо с нее. В Марсель едете вы? - Точно так. Михаил Васильевич сейчас для французов не очень удобная персона, а у меня недурные отношения с Лепарком. Да и бомбистов я все же знаю лучше. С этим никто не спорил. Разведка и сыск разные вещи, опыт нарабатывается годами. В Марсель Гумилев и майор Лепарк выехали в тот же день.