Чтение онлайн

Для 50-й английской дивизии мелодичное название деревни Тилли-сюр-Сель тоже стало синонимом страха и гибели множества солдат. Небольшие луга, поросшие первоцветом и лютиками, безобидные уголки мирной сельской жизни вызывали чувство отвращения из-за смертельной опасности, которая таилась в каждом рве или в живой изгороди. Описанная в туристских путеводителях прелесть лесов и долин, так похожая на местность в Дорсе и Девоне, раздражала напряженные нервы и слух, с каждой минутой ожидавшие падающей мины или свиста пули снайпера. Что касается танковых экипажей союзников, то они хорошо усвоили то, что попадание в танк снаряда немецкого «Тигра», «Пантеры» или 88-мм штурмового орудия окажется фатальным. Другая же сторона ждала как раз именно этого.

Он сразу понял, что это ударила противотанковая пушка. Но он ничего не мог с ней сделать. Взвод «Крокодилов» ринулся вперед, извергая пламя. Один раз Уилсону показалось, что он услышал крик, хотя это мог быть и просто лязг гусеницы. Неожиданно все закончилось. Подошла пехота и ринулась вперед сквозь дым. Огнеметчики поставили свои аппараты на предохранитель, а из рощицы послышался треск пулеметов. Чуть позднее, когда танк Уилсона возвращался в тыл для новой заправки он увидел, что все поле было усеяно убитыми пехотинцами, а один «Шерман» стоял с пробитой башней.

Именно на этом этапе Монтгомери принял решение задействовать две свои испытанные дивизии старой 8-й армии — 51-ю Хайлендскую и 7-ю бронетанковую. Когда накануне дня Д один из офицеров 7-й бронетанковой дивизии тоном, который наверняка одобряли не все его сослуживцы, спросил Монтгомери, почему их дивизия не будет высаживаться в составе войск первого эшелона, тот решительно отрезал: «Не следует бросать в игру первым своего лучшего игрока». Теперь же он сам предлагал использовать «лучших игроков», чтобы нанести два мощных фланговых удара под Каном: 51-ю дивизию планировалось пустить через плацдарм, захваченный 6-й воздушно-десантной дивизией восточнее реки Орн, а 7-я бронетанковая дивизия должна была ударить в обход Кана с юго-запада. Высадка 7-й бронетанковой и 51-й дивизий задерживалась из-за ухудшившейся погоды, которая также была основной причиной серьезной нехватки артиллерийских боеприпасов. Организация пунктов высадки и регулирования движения на берегу по-прежнему оставалась серьезной проблемой: только на участке «Голд» саперам пришлось уничтожить до 2500 заграждений, большинство из которых было заминировано. На их изготовление немцы израсходовали свыше 900 тонн стали и бетона. Беспокоящие ночные рейды Люфтваффе, в которых участвовало до 50 самолетов, не представляли серьезной угрозы в полосе высадки, но тем не менее порой вызывали задержки и затруднения. По участку «Суорд» все еще продолжался артиллерийский обстрел из глубины немецкой обороны.

В течение всех этих дней немцы не предпринимали ни одной крупной контратаки. Отчаянный план, разработанный генералом фон Швеппенбургом, возглавлявшим танковую группу «Запад», 10 июня был отклонен Роммелем по причине недостатка наличных сил. На другой день штаб Швеппенбурга был запеленгован союзниками, подвергся удару с воздуха и был выведен из строя. Тем не менее частые контратаки, предпринимаемые немецкими войсками по всему переднему краю, и прежде всего против плацдарма, захваченного воздушным десантом восточнее Орна, были настолько сильными, что нанесли английским парашютистам значительный урон, a 11 июня сорвали наступление 51-й английской дивизии спустя час после его начала. К этому времени немцы на своем правом фланге уже развернули 346-ю и 711-ю дивизии наряду с уже находившимися там частями 21-й танковой и 716-й дивизий. 5-й батальон 153-й бригады в 4.30 выдвинулся на исходные позиции для своего первого боя и при попытке захватить Бревиль в то утро потерял до 200 человек убитыми и ранеными. «Каждый солдат взвода, находившегося на острие атаки, погибая, падал лицом в сторону противника», — с гордостью отмечалось в «Истории 51-й дивизии». [117] Однако командир 6-й воздушно-десантной дивизии генерал Гейл считал, что эту деревню нужно было захватить любой ценой, чтобы закрыть образовавшуюся брешь на переднем крае плацдарма. Следующей ночью 12-й батальон парашютного полка этой дивизии в кровопролитном бою сумел овладеть Бревилем, потеряв при этом 141 человека из 160 участвовавших в этой ночной схватке. 3-й батальон 858-го немецкого полка, оборонявший деревню, за три дня участия в боях тоже понес большие потери и его численность сократилась с 564 человек до 146. В период между 11 и 13 июня и другие части 51-й дивизии делали попытки пробиться на юг к Сент-Онорину. Однако после многократных столкновений, в которых каждый временный успех чередовался с отходом под натиском мощной немецкой контратаки, наступление английских войск восточнее Кана захлебнулось. Воздушно-десантные батальоны, имевшие только легкое вооружение, выдохлись: они заметно поредели численно и израсходовали свой запас боеприпасов. 51-я дивизия оказалась не в состоянии вести дальнейшее наступление.

«Несомненным фактом было то, — отмечается в истории 51-й дивизии, — что обычно очень высокий боевой дух личного состава дивизии в тот период временно упал до самого низкого уровня… Войска были поражены своеобразной разновидностью клаустрофобии, а продолжавшийся артиллерийский и минометный обстрел со стороны невидимого врага, имевшего относительно крупные силы, был безусловно очень изнурительным…» [118]

Сражение восточнее Орна произвело потрясающее впечатление и на противника. Ефрейтор Вернер Кортенхаус из 21-й танковой дивизии в ходе атаки на замок Эсконвиль 9 июня видел, как за 5 минут у него на глазах сгорели четыре танка из десяти машин его роты. Их танки T-IV вновь шли вперед, поддерживая прикрывавшуюся броней танков пехоту, когда она входила в зону ураганного минометного и артиллерийского огня англичан. Однако когда танки давали обратный ход, они зачастую не могли видеть, кто находится позади них, и им не раз приходилось слышать душераздирающие крики раздавленных раненых или укрывшихся солдат, оказавшихся на их пути. Раненый солдат мотопехоты, лежавший на ничейной полосе, всю ночь звал на помощь. Кортенхаус, забравшийся под свой танк, чтобы немного поспать, утром обнаружил, что его куртка, которую он оставил на броне, была изрешечена осколками. Обстрел и бомбардировки, казалось, продолжались без перерыва.

13 июня рота Кортенхауса в ходе боя с частями 51-й дивизии потеряла еще четыре танка. Когда танк Кортенхауса спешил отойти через хлебное поле, его экипажу удалось спасти механика-водителя и наводчика орудия, выскочивших из горящего танка. Их с трудом затянули в свою машину. Командир танковой роты лейтенант Нейман выскочил из своего танка и, стреляя на ходу из «шмайссера», повел пехоту в отчаянную контратаку на позиции, занятые батальонами 154-й английской бригады. Во время контратаки лейтенант уцелел, но был сражен позднее, когда забирался в башню своего танка. «Мы были очень подавлены, — вспоминал Кортенхаус. — После неоднократных провалов наших атак мы оставили всякие надежды на победу». И, тем не менее, несмотря на подавляющее огневое превосходство союзников, немцы продолжали удерживать район восточнее Орна.

Замысел Монтгомери по окружению Кана, выработанный им 8 июня, предусматривал выброску 1-й воздушно-десантной дивизии южнее города в тот момент, когда 51-я Хайлендская и 7-я бронетанковая дивизии, действующие на флангах, вклинятся достаточно глубоко в немецкую оборону. К величайшему раздражению Монтгомери, этот план был решительно отвергнут командующим союзной авиацией Ли-Меллори, который всегда скептически относился к воздушно-десантным операциям. Вдобавок к тому неудачи, которые теперь сопутствовали действиям 7-й бронетанковой дивизии на западном фланге 2-й армии, почти сразу же сделали бессмысленным захват объектов за пределами Кана.

10 июня, когда 7-я бронетанковая дивизия проследовала через боевые порядки 50-й дивизии западнее Кана, командир 7-й бронетанковой дивизии генерал-майор Эрскин доложил: «Преодолевая сопротивление противника, дивизия ни разу не встретила серьезных трудностей». Было потеряно только четыре танка. Отсюда становится еще более непонятным, почему 7-я танковая дивизия ни 10, ни 11 июня не добилась большего успеха. Английская пехота, просочившаяся в Тилли, не смогла закрепиться в городке как раз из-за отсутствия танковой поддержки. Однако по мере того, как перед фронтом английских войск возрастало сопротивление, Демпси и командир 30-го корпуса Бакнелл быстро обнаружили слабое место на левом фланге противника, где образовалась крупная брешь в немецкой обороне между Комоном и Виллер-Бокажем. 12 июня они перебросили 7-ю бронетанковую дивизии на запад, чтобы оттуда начать новое наступление в юго-восточном направлении. В ту ночь передовые части дивизии сосредоточились примерно в шести милях от расположенного на господствующих холмах городка Виллер-Бокаж, наблюдая в ночной темноте зарево пожаров на западе в Комоне, в полосе действий американских войск. 13 июня рано утром, обойдя отдельные изолированные танки противника, головные полки дивизии двинулись по извилистому шоссе, обсаженному высокими каштанами, и вступили в Виллер-Бокаж, где их с радостью встретили местные жители.

Около 9.00 некоторые экипажи выбрались из своих машин, а командир 4-го батальона 22-й бронетанковой бригады подполковник лорд Крэнли, прибывший с танковой ротой «Кромвелей», разведывательными машинами и ротой мотопехоты из пехотной бригады, решил обследовать путь на Кан — дорогу, идущую по опушке леса, — и назначенный им конечный объект — высоту с отметкой 213. В тот день Монтгомери передал своему начальнику штаба де Гинганду на свой основной командный пункт в Англии следующую телеграмму: «Таким образом, клещи, с помощью которых я надеюсь захватить Кан, принимают нужную форму, в связи с чем появилась явная возможность того, что дивизиям противника, особенно учебной танковой дивизии, будет не так уж просто вывернуться из этих клещей…» [119]

Однако Немезида уже занесла свою руку над надеждами англичан, связанными с овладением Виллер-Бокажем. Эта рука Немезиды в виде одиночного немецкого «Тигра», которым командовал капитан Михаэл Виттман, командир группы из пяти танков 501-го тяжелого танкового батальона СС. 7 июня его рота вышла из Бовэ и, сильно пострадав от воздушных налетов 8 июня возле Версаля, стала передвигаться только с наступлением темноты, чтобы к 12 июня добраться до того места, где они теперь находились. Они собирались день 13 июня посвятить ремонту и профилактическому техническому обслуживанию своих танков и оружия. Но теперь Виттман стоял в башне своего танка и внимательно наблюдал за тем, как английская колонна танков в Виллер-Бокаже спокойно занималась своими делами. «Они ведут себя так, словно уже выиграли войну», — проворчал наводчик ефрейтор Волль. Виттман, которого на Восточном фронте уже чествовали как величайшего танкового аса войны, хладнокровно сказал: «Сейчас мы им покажем, что они ошибаются». [120] Когда его «Тигр» с ревом рванулся вперед навстречу танкам 7-й бронетанковой дивизии англичан, Виттман начал один из самых результативных поединков, которые ему довелось провести за всю войну.