Чтение онлайн

–  Главное, ребята, смелее, - напутствовал Кириллов.- Начинает Никитин. И тут же, Фролов,- твое слово. А вы, - обратился он к нам, - как только закончатся взрывы, отступайте к шлюпкам. Мы вас подождем. Ну! Ни пуха ни пера…

Сам Кириллов остался в шлюпке.

… Первый взрыв - тяжелый, раскатистый, осветил не только дамбу, но и часть берега. Он так потряс землю, что даже нас подбросило, хотя мы от катера выдвинулись метров на пятьдесят. И тут началось. Земля точно взбесилась и пошла в неистовый пляс. Она гудела и, казалось, лопалась изнутри. Могучие деревья, за которыми мы лежали, шатались и готовы были рухнуть.

Никитин и Трапезов бомбили оба катера одновременно. Первыми связками они вывели из строя носовые среднекалиберные орудия, из которых катера ведут бой с подводными лодками, когда те всплывают на поверхность. Орудия сорвало с палуб. Следующие связки разворотили надстройки, сбили спаренные крупнокалиберные зенитные пулеметы на корме. Но катера оставались на плаву.

Никитин подполз вплотную к борту катера, заложил десятикилограммовый заряд тола. Потом отполз и из-за дерева бросил противотанковую гранату. Тол сдетонировал. Бронированный борт катера проломило взрывом. Пробоиной он хлебнул воды, накренился и начал тонуть.

Трапезову оказалось катер взять труднее. От стенки катер стоял несколько поодаль. Все палубные сооружения у него были разрушены, но на воде он по-прежнему держался. Тогда Василий с толовым зарядом прыгнул на палубу. Вставил бикфордов шнур.. Связку шашек на шнурке спустил к борту, а конец закрепил за кнехт, поджег шнур. Едва он успел прыгнуть на берег и укрыться за деревом, раздался взрыв. Катер начало кренить к стенке.

Фролов в это время расправлялся с домом. Часовой на балконе был уничтожен первой же гранатой. Но тут произошло непредвиденное. Еще шипела на балконе фроловская граната, как Михайлов кубарем покатился за деревья, под откос дамбы, в камни. Фроловцы остались втроем против двух этажей дома, а нужно было бросить хотя бы по одной гранате в каждое окно.

Стекло и бумажную маскировку лимонки пробивали легко, но не взрывались страшно долго. Семь секунд казались вечностью. За это время в разбитое окно успевало влететь еще несколько гранат и только тогда вырывалось резкое красное пламя первого взрыва.

В окнах верхнего этажа уже свистел ветер, хлопая пустыми рамами, а внизу два окна оставались нетронутыми. Не было гранат.

Фроловцы ворвались в дом, Во всех комнатах на полу валялись изуродованные трупы…

С берега так никто и не показался. Немцы, вероятно, не поняли, что же происходит на дамбе, а возможно попросту струсили.

Мы стали потихоньку отступать к шлюпкам. Возбужденные никитинцы были уже здесь. Ждали фроловцев. Наконец и они показались, что-то волоча. Думали, что кого-нибудь из немцев, а оказалось - нашего Михайлова. Его то ли ранило, то ли контузило, - в темноте трудно было понять. Обращался с ним Фролов бесцеремонно, точно мешок с картошкой бросил на дно шлюпки.

Быстро заняли свои места и отчалили. Мы были уже на порядочном расстоянии от дамбы, когда немцы сообразили, в чем дело. Берег взвыл. Словно молотком в дубовые ворота застучали крупнокалиберные пулеметы, отчаянно стегали воздух автоматы. С десяток ракет - красных, оранжевых, белых - взвились вверх. Некоторые повисли на парашютиках, освещая все вокруг. Но увидеть нас среди волнистого ночного залива было не так-то просто. Били немцы наугад. Может, они думали, что на берег высадился большой десант, и нещадно крошили прибрежные камни. Возможно, просто хотели нагнать страху. Во всяком случае, трассирующие пули не долетали до нас, и лишь случайные из них щелкали по воде рядом.

Михайлов вдруг ожил, завозился, приподнялся, озираясь по сторонам. Но в этот миг над нами пронеслось несколько пуль. Он нырнул на дно шлюпки к нам под ноги. Что-то низкое, омерзительное было в движении и во всем облике этого сжавшегося в комок человека. Страшно? Конечно. И всем нам было страшно. Но ведь кто-то должен работать веслами. Выпусти их из рук хотя бы на несколько секунд, и шлюпку тут же поставило бы к волне бортом и перевернуло.

–  Контуженным притворяется, - сердито сказал Фролов.- Ничего у него нет. В камнях просидел все время, а нам гранат не хватило, Сволочь…

Уже рассвело, а мы все еще нажимали на весла. Но вот нас заметил дежурный катер и взял на буксир.

Встречать выбежали девчата с зенитной батареи и тут же, не стесняясь, целовали. О Михайлове забыли.

Но он вскоре напомнил о себе. На второй день Октября пришел Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении участников операции правительственными наградами.

Самая высокая награда - орден Ленина - была вручена Севке Ананьеву. Мичмана Никитина и Василия Трапезова наградили орденом Красного Знамени, Володю Борисова - Красной Звездой, словом, всех участников операции, за исключением Михайлова.

Михайлов раньше всех узнал, кого и чем наградили. Встречая ребят то на крыльце, то на лестнице, то в столовой, он заискивающе заговаривал:

–  А тебе «Звездочку» дали. Поздравляю… - и прятал глаза, потому что ответного поздравления не следовало.

Над столом на полочке коптил фитилек. Черная струйка бежала к потолку землянки и там расползалась. Остро пахло гарью, но дневальный Николай С., сидевший облокотись на стол и подперев ладонями щеки, видно, дремал. Плохо сшитый офицерский китель без погон, какие выдают со склада, горбил фигуру разведчика, поднимая кверху плечи. Старшинское звание ему было присвоено с полгода назад, но он так и не удосужился нашить знаки различия.

Открылась дверь. Впустив облако морозного воздуха, вошел высокий и плечистый матрос Спиридонов. Пламя фитилька метнулось в сторону, лизнуло обитую грязной фанерой стену землянки.

–  Снял бы нагар-то. Люди спят…

–  А?.. Что?
– встрепенулся Николай и потянулся к коптилке.

Спиридонов шумно отряхнул овчинный полушубок.

На нарах завозились. Сонный голос спросил:

–  Ну как там, не видно?

–  Никого нет. Почти всю дамбу прошел.
– Спиридонов присел рядом с Николаем.
– Дурью метет. Как доберутся на мотоцикле, не знаю…

–  Значит, опять загорать, - позевывая, проговорили с нар.

Николай ухмыльнулся.

–  Дожидайтесь. Кому-то вы очень нужны…

С нар не ответили, а Спиридонов смерил его взглядом.

–  Что ты всегда каркаешь? Знают, что сидим без продуктов, привезут…

–  Поживем - увидим…

Они встретились глазами и долго смотрели один на другого. Николай не выдержал взгляда Спиридонова, встал и отошел в угол, где на ящике стояла рация. Включил ее и, подождав, когда нагреются лампы, взялся за ключ. В контрольном глазке замелькал красный огонек.

–  Хватит стучать-то, надоел до смерти, - буркнул Спиридонов, отходя к печурке.

–  Что я тебе, делаешь свое дело и делай. Чай, у меня расписание…

–  Нечего зря передатчик включать. Засекут немцы…

Николай щелкнул выключателем. Правой рукой он продолжал работать ключом. Дробные звуки морзянки отчетливо слышались между всхрапываниями спавших.

Спиридонов подбросил в печурку угольку, хотел лезть на нары, но в этот момент издалека донесся треск мотоцикла и тут же пропал.