Чтение онлайн

Артподготовку, предшествующую наступлению основных сил, решено было проводить в форме огневого вала фронтом в 3,7 км и глубиной проникновения на вражескую территорию в 5,5 км. Перемещаться он будет со скоростью примерно 90 метров в минуту, что в три раза выше обычного темпа движения огневого вала при наступлении пехотных частей. Поскольку в секторе ответственности 51-й Хайлэндской дивизии находилась укрепленная деревня Тийи-ла-Кампань, которую союзники уже несколько раз безуспешно пытались захватить, распределение артиллерии по фронту атаки было неравномерным – сектор наступления 2-й канадской дивизии будут обрабатывать 72 полевых орудия дивизионной артиллерии и 4 средних полка 2-й AGRA. В свою очередь, сектор наступления 51-й британской дивизии будет находиться под огнем шести полков полевых орудий и еще пяти полков средней артиллерии 4-й и 9-й британских AGRA. Показатели удельного распределения артиллерии при этом составляли 13,5 и 9 метров территории на одно орудие соответственно.

В 21.00 4 августа генерал-лейтенант Крерар получил Директиву № 516 Монтгомери. В обычной для командующего манере в ней отмечалось: «общая ситуация развивается хорошо, мы ослабили узы, сковывавшие нас, и мощным ударом разрубили ключевые узлы. Фронт противника находится теперь в таком состоянии, что его стало возможно полностью уничтожить». Обрисовав общую ситуацию, Монтгомери обозначил задачу, стоящую перед 1-й канадской армией в свете последних изменений на фронте:

«…Начать мощную атаку из района Кана в направлении Фалеза.

…Цель операции:

а) Прорвать вражеские оборонительные позиции южнее и юго-восточнее Кана и захватить ключевые территории в направлении Фалеза, чтобы отсечь вражеские силы, которые сейчас обращены фронтом ко 2-й армии, и сделать их отступление в восточном направлении как можно более сложным.

б) Максимально уничтожить вражеское снаряжение и личный состав…

…Наступление следует осуществить как можно раньше, но не позднее 8 августа, в зависимости от погодных условий для обеспечения должной воздушной поддержки. Каждый день теперь на счету, и темпы подготовки операции имеют очень важное значение.

Все, что только возможно, должно быть сделано, чтобы начать атаку 7 августа…»

В 23.00 начальник штаба канадской армии бригадир Черчилль Мэнн позвонил в штаб генерала Симондса, чтобы обсудить возможность перенести начало операции на 24 часа вперед. После недолгих раздумий Симондс согласился, урезав еще на сутки и без того крайне ограниченное время на подготовку своих штурмовых сил. В защиту генерала можно сказать, что ему вряд ли удалось бы объяснить Монтгомери и Крерару, почему его корпус не может атаковать 7 августа. При этом и сам он, мысля категориями большой стратегии, разделял желание Монтгомери атаковать как можно быстрее, позабыв, что к успеху приводят не столько инновационные планы и штабные приготовления, сколько готовность личного состава. 5 августа в 11.00 генерал-лейтенант Крерар собрал у себя всех вовлеченных в «Тоталайз» старших командиров подразделений, чтобы довести свое понимание важности грядущей операции. Это вылилось в довольно пафосное и тяжеловесное наставление о бодрости духа, в котором сравнивалось нынешнее положение на фронте с операцией союзников, начатой 8 августа 1918 года. Тот день усилиями канадцев стал самым мрачным моментом Великой войны для германской армии. Генерал рассчитывал, что 8 августа 1944 года станет таким же горьким днем для армий Гитлера.

Несколько часов спустя разведка канадцев известила командование, что, «основываясь на целом ряде косвенных сведений, можно предположить, что противник начал перегруппировку войск». Появились свидетельства того, что подразделения 1-й тд СС оставляют позиции на участке фронта 2-го канадского корпуса. Им на смену перебрасывается 89-я пехотная дивизия, которая по оценкам разведки союзников представляла собой «дивизию второго эшелона со слабой боевой подготовкой». Дезертировавший солдат 3-го батальона 1055-го гренадерского полка (одного из двух полков 89-й дивизии) сообщил канадцам, что 1-я тд СС отступила в район Бретвиль-сюр-Лез, то есть на западный фланг фазы 2 готовящейся операции «Тоталайз». Ночью с 5 на 6 августа немецкий санитарный автомобиль по ошибке заехал на позиции канадцев в районе деревни Сен-Мартен. Сдавшиеся в плен санитары медицинского взвода 1056-го гренадерского полка подтвердили факт передислокации. Разведывательная служба канадцев пришла к выводу, что немцы переводят 1-ю тд СС дальше в тыл для усиления второй линии обороны. Так же думали Крерар и Симондс.

Это была парализующая новость. Первоначальный план операции требовал срочных корректив. Симондс внес их на совещании в штабе корпуса в 10.00 6 августа. Он сообщил своим командирам, что вес немецкой обороны сместился в тыл, а вся передовая линия обороны теперь защищена одной пехотной дивизией, очевидно, поддержанной некоторым количеством танков и самоходных орудий 1-й тд СС. При этом основные силы 1-й и 9-й тд СС перемещены в район целей фазы 2. В свете этих перемен штурмовые силы фазы 1 могут действовать более смело, чем предусматривалось первоначальным планом. Их цели и задачи в день Д остаются без изменений, но в день Д+1 им поручается захват целей, ранее возложенных на 3-ю канадскую пехотную дивизию. Та, в свою очередь, будет следовать за бронетехникой фазы 2 и захватит цели, ранее закрепленные за 4-й бронетанковой дивизией. Поскольку силам фазы 2 операции предстоит столкнуться с куда большим сопротивлением, чем считалось поначалу, Симондс принял решение свести вместе фазы 2 и 3, чтобы 4-я канадская и 1-я польская танковые дивизии наступали параллельно, имея конечным пунктом финальные цели операции. В изменившихся условиях еще большую важность приобрело обеспечение максимально возможной поддержки наступающих сил (особенно в рамках фазы 2) со стороны ВВС. Два удара стратегических бомбардировщиков, которыми Симондс намеревался пробить брешь сначала в первой, а затем во второй линии обороны немцев, были чрезвычайно важны и отказ от проведения любого из этих налетов ставил под сомнение выполнимость всей операции в целом.

Немецкие линии обороны располагались в полном соответствии с главным принципом оборонительного строительства, согласно которому передовой и тыловой рубежи должно разделять такое расстояние, чтобы атакующий вынужден был сделать паузу для переброски своей артиллерии на новые огневые позиции. Эта пауза позволит обороняющемуся консолидировать силы и организовать адекватное противодействие. Только авиация могла позволить избежать этой тактической паузы, так что в руках пилотов тяжелых бомбардировщиков был ключ к успеху наземных войск. Согласование запросов штаба 2-го канадского корпуса с командованием бомбардировочной авиации союзников заняло несколько дней и сопровождалось специфическими конфликтами. В 17.00 4 августа 1944 года, за несколько часов до того, как генерал Монтгомери официально дал ход операции «Тоталайз», в штабе 1-й канадской армии имела место конференция с представителями ВВС.

По результатам конструктивного и взвешенного обсуждения было заключено устное соглашение о возможности участия в операции тяжелых и средних бомбардировщиков стратегических сил союзников. В тот же день по горячим следам штаб 1-й канадской армии разработал подробный план воздушной поддержки с указанием точных координат целей. Впрочем, без одобрения штаба Верховного главнокомандующего, который напрямую ведал вопросами применения стратегической авиации, достигнутое соглашение не имело реальной силы. Поэтому 5 августа делегация представителей наземных войск, включавшая в себя начальника штаба 1-й канадской армии бригадира Мэнна, старшего оперативного офицера штаба 21-й группы армий бригадира Ричардсона, начальника разведки штаба 1-й канадской армии подполковника Райта и заместителя командира 2-го канадского корпуса майора Маркса, вылетела в Англию, чтобы проработать детали операции в штаб-квартире экспедиционных ВВС, расположенной в Стэнморе на окраине Лондона. Вечером этого дня в присутствии заместителя Эйзенхауэра главного маршала авиации Артура Тэддера и старших офицеров Королевских ВВС и стратегического командования ВВС США бригадир Мэнн выступил с яркой речью, в которой, не жалея красок, обрисовал всю важность роли, возложенной на Бомбардировочное командование. Дальнейшее обсуждение, хотя и сопровождалось неминуемыми спорами по целому ряду мелких пунктов, прошло довольно продуктивно, и в целом Мэнну удалось добиться согласия на выполнение подавляющей части своих заявок. Часть целей была передана тактической авиации, удары по ряду объектов отклонили, но это уже не играло существенной роли.

Изменения практически не влияли на генеральный план операции, и это было самым главным. Однако следующий день стал серьезным испытанием для Мэнна. Вместе с Ричардсоном он прибыл в штаб Бомбардировочного командования Королевских ВВС, чтобы обсудить последние детали с маршалом авиации «Бомбардировщиком» Харрисом. Харрис имел репутацию грубого и несдержанного человека, и теперь эти черты его характера проявились в полной мере. С места в карьер маршал заявил Мэнну, что безотносительно того, какие договоренности были достигнуты накануне, он отказывается бомбить цели в темное время суток, и никакая сила не вынудит его поменять свое решение. Он объяснил, что нанесение ударов вблизи дружественных наземных сил проводится по специальной системе радарного наведения Oboe, применение которой в условиях ограниченной видимости, по его мнению, невозможно [3] . Однако Мэнн оказался не робкого десятка. Бесцветным голосом он напомнил маршалу, что накануне личный представитель последнего одобрил запросы наземных сил. Так что, если теперь маршал отказывается от достигнутой договоренности, он должен лично проинформировать об этом штаб 21-й группы армий, поскольку «тактическая и стратегическая ситуация в Нормандии достигла той точки, когда задержка операции «Тоталайз» может иметь массу самых прискорбных последствий». Харрис, который не привык получать отпор, а тем более от армейского офицера ниже себя по званию (не говоря уже про то, что это был колониальный офицер), некоторое время молчал, потом заявил, что никуда звонить не станет. С этого момента, как указал Мэнн в своем рапорте, «встреча стала достаточно продуктивной, а командующий демонстрировал очевидное желание содействовать операции».

Харрис, однако, настоял на том, чтобы этой же ночью был проведен испытательный вылет самолета, осуществляющего наведение ночных бомбардировщиков на цели. Если опытным и хорошо подготовленным пилотам этой машины не удастся обнаружить и распознать цели, помеченные световые маркерами, то час Ч для бомбардировщиков должен быть перенесен с 23.00 на 21.30. Симондс с большой неохотой согласился с этим требованием, однако испытания показали, что световые снаряды 25-фунтовых орудий хорошо видны с воздуха, и спустя несколько часов время Ч воздушной фазы операции «Тоталайз» было окончательно утверждено. Впрочем, на этом чехарда с обеспечением воздушной поддержки не закончилась. Утром 7 августа, то есть менее чем за сутки до начала операции, выполнение дневного налета фазы 2 операции было перепоручено стратегической авиации армии США. Вечером 7 августа в штабе 1-й канадской армии была утверждена окончательная оперативная инструкция № 12, разъясняющая детали воздушной поддержки. Час Ч для фазы 1 назначался на 23.00 7 августа, час Ч для фазы 2–13.00 8 августа. Были оговорены сроки, в течение которых наземные войска могут отменить нанесение удара, если необходимость в нем отпадет. Инструкция включала также пункт, на котором ВВС настаивали в течение всего процесса планирования. Наземные войска, находящиеся в непосредственной близости от целевых объектов бомбардировки, должны быть отведены на стандартное безопасное расстояние, за линии, специально установленные для каждого конкретного подразделения. Операция «Тоталайз» была первой крупной операцией, подготовленной штабом 1-й канадской армии. Очевидно, это стало одной из причин того, что процедура получения воздушного обеспечения оказалась длительной и сложной. И самое странное, в течение всего планирования не было предпринято ни одной серьезной попытки разработать альтернативный план на случай, если погодные условия не позволят авиации подняться в воздух. Похоже, в штабе канадской армии беспечно приняли запрашиваемый Симондсом план воздушной поддержки как данность, не допуская даже мысли, что авиация союзников окажется неспособной воплотить в жизнь их ожидания.