Чтение онлайн

Вопреки предложению Системы я оставил канал связи с Сектором, – хотелось слышать реакцию оперативников. Пока сквозь пространственную сетку приближался к нужной точке, Система выдала краткую историческую справку о месте Нижне-Румска в имперском политико-экономическом раскладе.

– Да-а-а, – разочарованно протянул Майк, – До твоего Графа, Наир, ему не дотянуть. Никак.

– Еще бы! – согласился Ерофей-Лисий, – Родиться в такие времена! Сплошь райкомы, политотделы и губчека. И бараки по обе стороны любой дороги. Смотрите, каков пейзаж города!

Но Майк планирует будущее свежей «звездочки».

– Ну и что? Пристроить его в то самое губчека. Там пусть и раскрывается.

– Сомнительно, – отреагировал Ерофей-Лисий, – Там каждый под перекрестным огнем. Под прицелом. Психика травмируется непременно.

В разговор вступила Сухильда:

– Наир, определи ему срединный слой социума. Чтобы безопасно и не обидно…

Один Георэм не разделяет всеобщей озабоченности:

– Зачем вы накручиваете? Он до зрелости проживет в стабильном периоде. В любой Империи случаются тихие времена.

Но ясность у всех неодинаковая. Шелом, видимо, несмотря на просветительские усилия Системы, совсем запутался. И спросил тихо, ероша рукой черные кудри:

– Что есть такое Уруббо-Ассийский Альянс? Данная территория ассоциируется у меня с Империей по имени Сурия. В последние времена у меня нагрузка… Еще проблемы с великанами… Царь их боится, а мой Пилигрим игнорирует все правила безопасности. Я было собрался о помощи просить. Признаю, ошибся. У Наира ситуация сложнее.

Через канал связи донесся чарующий тембр шеломовского тенора. Стало полегче. Я представил растерянное смуглое лицо. И сделал очередное открытие: они с Пилигримом словно однояйцовые близнецы. Ну нет в мирах случайностей! Есть мое непонимание. У них обоих одинаковое свойство: бескрайнее любопытство. Потому то и дело попадают в ловушки да капканы на Земле Пророчества.

Неосведомленность Шелома решил развеять Майк, уместив тысячи лет в несколько фраз. Майк талантливый упаковщик информации.

– После Потопа планета Внизу преобразилась. Похолодало, от полюсов разошлись ледники. Флора и фауна уменьшились в качестве и размерах. Атмосферное давление упало наполовину. Жизнь продолжилась в экваториальной полосе. Через несколько тысяч лет ледники стали таять и отступать. Освобожденные территории оживали, и началась миграция. Целые народы передвигались на севера, гонимые перенаселением и повышением температуры. А люди и тогда делились на слои-касты. Ученые люди, правители, свободные работники и рабы. И вот часть рабов, по мере продвижения с юга к берегам Сурианского моря, бежала на восток, в дикие, необжитые места Уруббы. Оттуда и пошла сурианская цивилизация. По шкале времени Анвара, Объединенная мировая Империя сложится или в конце его жизни, или вскоре после. Наследники беглых рабов и господ объединятся. Сольются две психогенетические линии, каким-то образом сохранившиеся через многие века. Да, именно так. Именно поэтому низы востока Империи всегда стремились стать верхами. История тут переполнена переворотами, революциями, сменой диктатур, междоусобицей… Но да, Ерофей-Лисий прав. Твой новый подопечный, Наир, попал в относительно спокойный промежуток времени. Несколько десятилетий…

Вслед за Шеломом и я расстроился тем, как мало знаю. К тому же Система только что обозначила для меня несколько серьезных ограничений и запретов. Я растерялся. И обратился к Атхару, почти свернув погружение.

– Куратор! Это сбой? Мне запрещено проникать в будущее Анвара. Разрешено не более чем на два года. У кого из нас такое бывало?

Атхар ответил не сразу. А в Секторе установилась такая тишь… Я расценил паузу как нежелание открывать смысл.

– Отряд! Некоторые из вас имеют прямое отношение к этой планете. Нет, над вашей памятью я не властен. Но я… Ограничения там и тогда, где и когда вы пребывали прежде. Но они иногда снимаются. Не мной…

«Не мной»… Он сказал крайне важное. Но мое личное проскочило вперед. Я из Нижне-Румска? Тогда почему внутри я уверен, – нет, не моя это родина, устье Румы на окраине Уруббо-Ассийского Альянса. Прямое вмешательство в судьбу Анвара без согласования мне тоже запретили. Система конструкция мудрая, но на мои вопросы не ответит.

– Наир, не переживай ты так! – посочувствовала Сухильда, – Думаю, он избежит больших страданий и гибельных заблуждений.

Я улыбнулся ей мысленно. Что наши желания! Судьба Графа отстоит в прошлом на сотню лет и более. Тогда на земле Империи не было парада диктатур. И атеизма воинствующего не было. Тем не менее, он прошел через столько трудностей! Сухильда всем симпатична. В ней женская теплота просто через край кипит. И, похоже, без посторонней, то есть ее помощи, мне не обойтись.

Система выдала звуковой сигнал тревоги, продублировав красной вспышкой. На мгновение зависнув над деревянным серым Нижне-Румском, я ринулся на край города, к двухэтажному строению, выкрашенному в неприятного тона зелень. Таких домов тут много. Наследие послевоенной скоростной архитектуры. Строили на время, а пригодилось на века.

– Ясли. Заведение для воспитания малышей вне семьи. Для родителей, вынужденных работать. Народу тут нелегко приходится.

Комментарий Сухильды… Я благодарен. Сделал усилие, чтобы проникнуть в комнату Анвара. Не вышло. Еще одно табу? Но ситуация критическая! Я снова обратился к Атхару. Отряд замер в ожидании, а ко мне напрямую подключилась Сухильда. Вдвоем мы преодолели вязкое сопротивление невидимой среды.

Несколько кроваток с орущими младенцами, в неприбранном помещении ни единого взрослого. Один из малышей, голый, ползет на четвереньках в направлении двери. Его царапает наждак деревянного, давным-давно крашеного пола; из щелей сочится холодный сквозняк, пропитанный запахом мертвой земли. Никакой изоляции! Кто тут руководит? И как он ухитрился выбраться из кроватки, не поломав ручки-ножки?

Это он!.. В отчаянии я поднял взгляд. Под потолком, прямо над Анваром, застыло серебристое облачко, очертаниями похожее на маленького человечка. Сухильда поняла раньше меня, – он ползет не к выходу из комнаты. Малыш вполне сознательно пытается покинуть бытие в Империи! Он остро желает вернуться туда, откуда попал в этот неласковый мир. Я похолодел от своей беспомощности. И едва не застонал.

– Возвращайся! – приказал Куратор.

Перед появлением за рабочим столом услышал возмущенную мысль Сухильды:

– Там страдают, болеют, умирают… От глупости чужой и равнодушия. А у нас и насморка не бывает. Мечтам не присущи страдания?

Не знаю, кого спросить. Столько неясного! Непонятно, почему жилплощадь в центрах дороже, чем на окраинах. Дом, в котором я живу, почти на краю города. Здесь чище и спокойнее. Небо ближе, звезды цветные. Луна крупная и золотистая.

В тихие чистые ночи звездный шепот открывает множество тайн. Но они возвращаются в небо на рассвете. Утром я забываю рассказы об иных мирах, наполненных блаженством. Остаются мечты о забытом. Они не прибавляют спокойствия. Они пробуждают новые вопросы…

Почему я оказался именно на этой планете и в это время? Здесь многое так противоестественно. Скорость течения времени на Земле превышает скорость света. Я живу внутри мгновения, кем-то растянутого. Страшно…

А люди делают вид, что их жизнь, – нечто долгое и даже нескончаемое. Это потому, что мгновение рассечено на совсем мелкие кусочки: дни и ночи. Они такие маленькие, что их невозможно ухватить даже мыслью – проскальзывают мимо, исчезая навсегда. Сумасшедшая скорость и неуловимость… Стабильность и устойчивость, любимые людьми, – самообман. За иллюзии они отдают то, что есть. И то, чего нет.

Они говорят: судьба! Я не понимаю, что это или кто. Воевать с непреодолимой судьбой напрасно. Для мира с ней изобретаются счастливые дни и даже годы, наполненные успехами и достижениями. Тем, чего нет у многих. Так утверждаются ориентиры собственной значимости.

Когда я заключил мир с судьбой? Из закрытого личного времени иногда всплывают смутные ощущения и видения. Запахи, звуки, цвета… Как призрачные маяки… Это трудно, но их можно расшифровать.

Через них узнал, что примирился с течением времени через любовь мамы. Единственная на Земле реальная любовь. Все прочие виды межчеловеческой любви, – заблуждения, сдвиги в психике.