Опережая Время
Шрифт:
Он был хорошо сложен, атлетичен, физически развит и поступил в Омский институт физической культуры. Успешно его окончив, был, как дальневосточник, направлен на работу во Владивосток тренером хоккейной команды «Океан». Команда состояла из хоккеистов, которых призывали служить в ВМФ на три года. Н. К. Голубева бог талантищем не обидел, он ко всему относился серьезно и со свойственным ему фанатизмом взялся за хоккей. В сезоне 1965/66 он вывел «Океан» в финал первенства РСФСР. А в 1966 году в родном Хабаровске открылся Ледовый дворец, и Н. К. Голубев возглавил СКА Хабаровска.
Так как «Океан» занял четвертое место в первенстве и получил право выступать в чемпионате СССР в классе Б, была создана дальневосточная зона класса Б первенства СССР. Благодаря Голубеву и «Океану» на Дальний Восток пришло первенство СССР, а это уже профессиональный хоккей со строгим календарем, с разъездами и финалами! Это совсем другая история!
«Спартанцы» Н. К. Голубева, 5-й сверху Геннадий Цыганков, неоднократный чемпион Европы, мира, Олимпийских игр
Н. К. Голубев управляет игрой «спартанцев»
О Николае я слышал многое, но близко знаком с ним не был. Позже мой старший друг и коллега С. Н. Сергеев, работавший вместе со мной со сборной Хабаровского края, много рассказывал о работе Голубева во владивостокском «Океане». Сергей был призван из Горького, во Владивостоке служил и играл под началом Голубева. Он и рассказал, как из чемпионов по преферансу Тихоокеанского флота Николай Константинович сделал чемпионов по хоккею. «Выше его я никого не встречал», – говорил Сергеев. Сам он спустя годы стал старшим тренером «Водника» (Ванино), работал там долгое время и помогал мне со сборной Хабаровского края. Именно Н. К. Голубев подготовил и передал в ЦСКА и сборную СССР Геннадия Цыганкова.
О тренерском таланте Голубева рассказывал мне и В. А. Егоренко, много лет игравший под руководством Николая Константиновича. Д. И. Дьяков, в 60-70-х годах ведущий «Спортивного дневника» на Хабаровском телевидении, вместе с Голубевым окончил Омский институт физкультуры, и их теплые отношения служили на благо хоккея, а Н. К. Голубев был частым гостем на хабаровском ТВ.
Это популяризировало хабаровский хоккей. И я сам с огромным вниманием просматривал эти телепередачи. Они часто встречались: после каждого сезона Голубев вместе с командой приходил на телевидение, они делились успехами и планами. Работавший с ним на тренерском мостике В. А. Егоренко прошел путь от рядового игрока до начальника команды «СКА-Хабаровск», ставшей в 1980 году чемпионом ВС СССР в Хабаровске. Сам Анатолий Тарасов высоко ценил тренерскую работу Н. К. Голубева: «Ты езжай к Коле», – говаривал он В. А. Егоренко, когда надо было решить проблему.
Сборная РСФСР под руководством Н. К. Голубева на турнире в Японии
Геннадий Цыганков (справа) – двукратный олимпийский чемпион, шестикратный чемпион мира и Валерий Харламов
Слышал я отзыв и от В. Л. Братухина, правда, тут другое. «И что ж ты, Вова, не расскажешь о Голубеве?» – спросил однажды у него. А он, мол, больное самолюбие не позволяет, Голубев мне «сливу» на носу закручивал. «Да он тебе рубильник включал, – говорю, – чтоб хоккей в тебе загорелся. А то что из тебя бы было? А так еще 7 лет после Голубева в Кавалерово поиграл, на пенсию себе заработал, неблагодарный тип».
В жизни мы – друзья, но на поле – соперники. И далеко не все созидатели. Голубев не был моим другом, но он великий созидатель. Фанат хоккея, по местным меркам он являлся «хабаровским Тарасовым» – отцом хабаровского хоккея.
Многих подопечных Голубева в своей многолетней тренерской жизни я встречал, так все они заявляли, что до последнего играли на «голубевской физике» и отношении к хоккею, которое он привил. Н. К. Голубев – несомненно, легенда хабаровского хоккея, и подвиг его для Хабаровска неоценим. Я лично многое у него взял на вооружение. И горжусь, что многому у него научился, многое перенял. Он достоин памяти, он – настоящий заслуженный тренер РСФСР, хотя бы посмертно! Только за Геннадия Цыганкова он был обязан получить это звание. Но, увы.
Когда я вспоминаю те дни, то понимаю, как много определила окружающая нас среда. Например, в нашем доме проживала баба Маша. Она – золотой человек, по своему почину приводила в порядок территорию. Мы звали ее «богиня двора». С раннего утра до позднего вечера она занималась этой тяжелой, неблагодарной работой: мела, скребла, прибирала. Когда выпадал обильный снег, баба Маша брала в руки скребок и лопату. (Баба Маша прожила до глубокой старости и всегда оставалась на боевом посту. Таким людям надо при жизни золотой памятник ставить за трудовой подвиг. Ведь труд дворника – тяжкий, физический!) Я и мои товарищи всегда присоединялись к ней. Это была своего рода физическая подготовка. Совместный труд сплачивал нас, появлялось, воспитывалось чувство взаимовыручки – вот на таком бытовом уровне. Оно потом тоже проявлялось, ведь хоккей невозможен без взаимовыручки, без чувства команды. Что греха таить, я до сих пор с удовольствием убираю снег – чтобы размяться как следует.
Зимой, накануне Олимпиады в Гренобле, случилось событие, ставшее для меня историческим. Собственно, с этого и началась эпопея с хоккейной коробкой. В соседнем доме жил Анатолий Степанович Иванников. Мы слепили во дворе снеговика. И что-то я не поделил с его дочерью Ольгой. Это произошло на глазах отца. В том конфликте я был не прав, и Степаныч с той поры начал гонения на наглеца. Эта эпопея длилась несколько месяцев, но все попытки Степаныча были тщетными. Тогда он изменил тактику. Однажды, когда я гулял во дворе, он вышел на балкон и пригласил меня: заходи, мол, если такой смелый. Степаныч был крут, у взрослых нашего двора пользовался авторитетом.
Меня его предложение подкупило, да и отступать было не в моем характере. Правда, друзья принимать предложение не рекомендовали. Поднявшись на третий этаж, я остановился перед 49-й квартирой. Степаныч открыл дверь: «Молодец, не струсил. Ну заходи». И я зашел.
Меня встретили очень гостеприимно. Конечно, я извинился за свой поступок. С того разговора Олины родители на долгие годы станут моими друзьями, а Анатолий Степанович уже через год практически заменит отца. Дружба со Степанычем придавала мне особый статус. Был он одним из лидеров среди взрослых, этакий «решала», остер на язык и очень деловит. Для него не существовало неразрешимых вопросов. Эта жилка от него перешла ко мне. Степаныч был человеком слова: сказал – сделал. И, естественно, наша дружба с ним дорогого стоила. У него я учился решать проблемы, находить выходы из безвыходных ситуаций, зарабатывать деньги и, конечно, трудиться. Он был хороший семьянин и хозяин.
В том памятном разговоре он поинтересовался: чем нам, детворе, помочь. Я ему и выпалил, что в соседнем дворе каток зимой заливают, а у нас летом волейбол, а зимой «пятачок» пустует. Степаныч дружил с домкомом дядей Лешей, без чьего благословения каток не зальешь. А тут еще и 1968 год, Гренобль, сборная СССР – чемпион, Степаныч – страшный «болела». Он заверил: каток будет.
И точно. В сезоне 1968/1969 каток во дворе появился. Это был пятак размером 10x20 метров, смонтированный силами Степаныча и домкома. И мы, ребятня, ежедневно за ним ухаживали. Это было наше большое детское зимнее увлечение. После школы, сделав уроки, мы сразу бежали на каток и гоняли на нем до ужина. И, конечно, играли в хоккей. Организацию катания и подготовку льда я взял на себя.
Здесь я оговорюсь. Обычным подростком я все же не являлся. Так сложились семейные обстоятельства, что мне довелось довольно рано повзрослеть. В 11 лет я фактически стал главой семьи, ушел отец. Сестра улетела учиться в Москву, работала одна мама. Стыдно было просить у нее 20 копеек даже на обед в школе. Мне пришлось впрячься и помогать ей вполне по-взрослому. Я красил фасады и заборы, разгружал хлеб и хозтовары, чинил с бригадами взрослых мужиков крыши. Не гнушался никакой работой. У старших я учился трудовой смекалке, постигал жизнь уже не по рассказам, а на себе. Это и формировало меня в более взрослого человека среди ровесников. Помогал с калымами и Степаныч.