Чтение онлайн

Разрулил Степаныч: мол, подписи-то под письмом стоят от жильцов дома 24 по ул. Юности, а этому-то дому коробка не мешает. На коробку выходят входы в подъезды дома 28. Но вот бумага от жильцов 28-го дома – они «за». Так Степаныч выручил меня. Как отец выручил. Так что развитие наше, как пел Высоцкий, шло не по спирали, а вкривь и вкось, вразрез и наперерез. Уже в те годы Владимир Семенович заметно формировал взгляды молодежи. Его песни исполнялись под гитару практически в каждом дворе.

Глава был жесткий руководитель и держал район железной рукой. Но он был еще и мудрый человек и искренне болел за будущее Хабаровска. Он понял, что мы не из хулиганских побуждений или озорства умыкнули эти реи со склада, а только для пользы дела, для того, чтобы заниматься хоккеем в достойных условиях. Все решилось как нельзя лучше – половые реи и прочее оформили как шефскую помощь от лесопилки хоккейной команде «Юность». Бумагу подписали тут же. Так наша ватага «микрашенских» пацанов с клюшками получила статус, а мне рекомендовали хоккей развивать. Спустя десятилетия, мы, встречаясь, вспоминали эту историю.

Вы только подумайте над смыслом того события. Мне официально доверили развивать в районе хоккей, меня признали «хозяином» хоккейного клуба. Команда получила официальное название «Юность» по имени улицы, на которой находилась. Мне было 14 лет, а хоккейная команда «Юность», команда мальчишек под моим руководством, из гладкой доски соорудила лучшую в городе хоккейную коробку с раздевалкой да еще получила «добро» развивать хоккей в районе от самого районного главы. Вскоре коробка «Юность» заняла первое место в краевом смотре-конкурсе среди дворовых коробок. Так целенаправленность уже в раннем возрасте сделала меня создателем и руководителем ХК «Юность».

2 сентября 1972 года, помню, это была суббота, состоялась первая в истории встреча сборной СССР и составленной только из профессионалов сборной Канады по хоккею с шайбой. Все любители хоккея ждали ее с большим интересом. И это была наша незабываемая победа – 7:3. Идею проведения таких встреч задолго до 1972-го проталкивал Тарасов, причем давал гарантию, что успех будет на стороне сборной СССР.

Накануне игр суперсерии А. В. Тарасова отстранили от работы, и это было большой трагедией и для него самого, и для отечественного хоккея в целом. А еще в пику Анатолию Владимировичу на сборную поставили его давнего оппонента – Всеволода Боброва, который любил себя в хоккее и придерживался принципа: «не нужны нам тренировки, мы и так сильны и ловки». Он жил-поживал на своих успехах, считая, что тренинг – это лишнее. Бобров был великим игроком, но не тренером-новатором и ни с кем не хотел делиться своим величием, в этом он не был созидателем! В этом плане он себя противопоставлял А. В. Тарасову и конфликтовал с ним. Но именно новатор А. В. Тарасов и двигал отечественный, да и мировой хоккей. Бобров себя новаторством не обременял. Но на дрожжах Тарасова сборная СССР выиграла в Канаде. Будь в этой суперсерии на сборной Анатолий Владимирович, советская команда одержала бы уверенную победу. Это мнение не только мое, но и многих специалистов того времени. Без А. В. Тарасова команда потеряла 25 % былой мощи. Ведь в «бобровской» сборной были нарушены наигранные связи и сочетания, а ее игра не имела той прочности, которую прививал А. В. Тарасов – созидатель и основатель великой «золотой команды». И если Всеволод Бобров именовался «Гагариным шайбы на Руси», то Анатолий Тарасов, несомненно, являлся «Королёвым шайбы». Продержись А. В. Тарасов на вершине отечественного хоккея еще с десяток лет, то создал бы колоссальный задел нашему хоккею на долгие десятилетия вперед. Надо любить хоккей в себе, а не себя в хоккее – так говорил А. В. Тарасов. Это его «золотое» правило, и ему я верен бесконечно!

Команда ЦСКА, сезон 1972/1973

День 2 сентября 1972 года врезался в мою память. Мы с ребятами поехали в поход на Хехцир. В сентябре созревают кедровые шишки, заодно решили их набрать. Это была хорошая тренировка: уходили в тайгу километра на три и, добравшись до кедрового леса, приступали к сбору. Занятие не для слабонервных: залезали на кедры метров 10–15 высотой, сбивали пучки с шишками. Это требовало немалых сил, ловкости и смелости. Залезешь на верхушку, посмотришь вниз, а ветер тебя качает – такое ощущение, что ныряешь над землей. Набив по мешку шишек, мы возвращались на станцию, ждали электричку. От нашей остановки до дома – еще километр. Во дворе обожгли понемногу шишек и к телевизорам: наблюдать за первой в истории встречей канадских профессионалов с нашей сборной, игра которой еще отсвечивала тарасовской победной доблестью. Команда-звезда не только не стушевалась, проигрывая 0:2, но, переломив ход матча в свою пользу, под гвалт трибун нанесла сокрушительное поражение в первом из четырех матчей суперсерии. Советские спортсмены сбили спесь с канадских профи, которые, недооценивая сборную СССР, решили сыграть с ней с листа. Даже гурманы хоккея, канадцы и американцы, резко изменили свою точку зрения об игре советской сборной.

В Канаде наша сборная выиграла две игры, одну проиграла и одну сыграла вничью. А вот в Москве, в ответных матчах, уступила соперникам. Уже тогда, с 1972 года, игра нашей сборной стала давать сбои после ухода А. В. Тарасова. Безусловно, матчи с канадцами дали толчок к развитию хоккея в стране, в СССР появлялось все больше хоккейных команд, по популярности хоккей, безусловно, перерос «мячик».

Хоккейная команда «Юность» проводила переоценку, совершенствовала коробку, раздевалки. В этом нам сильно помогал Степаныч: то пиломатериалов подбросит вроде списанных ящиков из-под авиационных двигателей, то краски где-то достанет. В мастерских у Самохи мы сварили настоящие ворота, сделали скребки для уборки снега, волокушу для заливки катка. Самое необходимое, безусловно, приходилось приобретать мне. Если не я, то кто? И вкладывался в хоккей, мне надо было больше, чем остальным. Так хоккей становился для меня главной темой в жизни – моей насущнейшей философией и идеологией.

Дворовая наша дружина набиралась опыта. К нам подтягивались ребята из соседних дворов. Еще бы: у них «пятаки» и коробки умирали, а у нас хоккейное хозяйство только увеличивалось и развивалось благодаря нашим кураторам Степанычу и Самохе. В октябре мы по первому ледку начинали кататься на карьерах, на озерах.

7 ноября «Юность» справила свой четвертый день рождения – к празднику мы первые в городе заливали каток (и эта традиция сохраняется уже 50 лет) и проводили блиц-турнир в честь открытия сезона. На игре в ноябре 1972-го присутствовал Ю. И. Зайцев. Видя мою тягу к хоккею, он предложил: «Давай переговорю с Егоренко».

Владимир Анатольевич Егоренко в 1971 году закончил выступать за команду мастеров СКА. По рекомендации Н. К. Голубева он занимался с группами подготовки (две юношеские команды). Я прислушался к Юрию Ивановичу, решил попробовать себя в СКА. Правда, с В.А. Егоренко меня в итоге познакомила мама. Он зашел к ней в техникум решить вопрос об освобождении Сергея Дмитриева, вратаря юношеской команды СКА, на время игр.

– Пусть приходит, – сказал маме про меня Владимир Анатольевич. Естественно, я попал во вторую группу. А для нее А. А. Вахнычев выделял лед по остаточному принципу. Раз на раз не приходился: придешь – есть тренировка, другой раз – нет, а туда-сюда на дорогу уходило два часа. Я объяснил Егоренко, что мне проще не терять время, и окунулся в свою командную деятельность, тем более что без меня на коробке дела не клеились. Уеду в СКА – чистить никто не хочет. Кататься-то все любят, а вот саночки возить… Но знакомство с В. А. Егоренко мне здорово пригодилось позже, уже на тренерском поприще.

1973 г. Дворец спорта. В. А. Егоренко – тренер группы подготовки при команде мастеров СКА со своими воспитанниками

В сезоне 1972/1973 мы продолжали свои дворовые баталии – играли на коробке в шайбу, мячик, футбол (и летом, и зимой). Наш авторитет в Первом микрорайоне рос, мы постепенно склоняли всех на свою сторону. Победы над другими командами – «Чайкой», «Спартаком», «Рассветом» – давали нам возможность приглашать лучших мальчишек из соседних дворов, чьи хоккейные «поля» заносило снегом. Так постепенно шла ротация в команде, задерживался только тот, кто участвовал во всех трудовых делах. Иначе к тренировкам не допускались, порядок для всех был один. Порядок класс бил – дисциплина жесткая!

Тогда же я стал чаще бывать на играх хабаровской команды СКА по хоккею под руководством Н. К. Голубева, присматривался и к тренировкам, иногда мне на них удавалось присутствовать: и на лестнице-чудеснице, и на льду, и на занятиях по атлетизму. Ю. И. Зайцев, возглавлявший судейскую коллегию многие десятилетия, обеспечивал мне пропуск на матчи. Когда в марте заканчивался сезон на «Юности» и времени становилось больше, я посещал игры и тренировки СКА чаще. Команда была одним из лидеров своей зоны – во второй лиге класса А в итоговой таблице занимала 4 место. Я договаривался с Юрием Ивановичем заранее, он встречал меня и пропускал через служебный вход. Как правило, за 30 минут до игры я наблюдал сначала разминку, потом матч.

В то время мы ходили на игры и для того, чтобы раздобыть хоккейную клюшку – в игре они ломались, но иногда просто появлялась трещина. Вот такие клюшки с трещинами и становились моей добычей. Юрий Иванович договорился с Голубевым, и после игры мне доставалось 2–3 клюшки. После ремонта они годились нам, пацанам. Перед игрой хоккеисты команды мастеров СКА готовили клюшки и коньки, я наблюдал за технологией точки коньков на электрическом станке и обработкой клюшек.

Н. К. Голубев – старший тренер команды СКА (Хабаровск)

Мы рубанком обрабатывали «лопату» у клюшки, обклеивали стеклотканью, а подогрев, придавали загиб. Уже в те годы у мастеров появился электростанок, иногда я брал с собой коньки и точил их на нем, чтобы дома не точить вручную «под канавку». В общем, в СКА я набирался знаний и навыков, а затем эти навыки использовал уже в своей коробке и команде, и, соответственно, все веяния хоккейной моды стали перекочевывать из СКА в «Юность».