Чтение онлайн

Сафрон, садясь на корягу к костру, сказал:

– Садитесь. Волки не будут больше выть. Жена попросила добрых духов, чтоб злые духи не пугали нас. Она сказала духам, что мы завтра уйдём отсюда, и ничего плохого мы не сделаем. Она – дочь знаменитой шаманки. И она сама шаманка, знает тайное – то, что может помочь людям. Садитесь, садитесь, – повторил он. – Волки больше не будут выть.

Мы всё продолжали стоять, и смотрели в ту сторону реки, ждали, когда снова услышим зверей. Мы не могли поверить в то, о чём только что говорил Сафрон. Волки не выли.

Бабушка встала от костра и сказала: «Не нравится мне это место. Какое-то оно тяжёлое, что-то меня беспокоит». Она ещё что-то сказала Сафрону и снова села у костра.

Сафрон снова спросил меня, где я добыл глухаря. Я ему рассказал, что птицу добыл на том берегу реки, примерно в том месте где сейчас выли волки. Бабушка очень внимательно слушала, что я говорил. Когда я закончил, она стала говорить что-то Сафрону. Сафрон, слушая, часто поглядывал на меня. Когда бабушка закончила говорить он повернулся ко мне и сказал.

– Ты был и стрелял в нашем запретном месте. Это место – родильный дом волков, мы туда не ходим. Тебе повезло, что они не напали и не убили тебя.

И вот опять мой Ангел сохранил меня.

Я и мои спутники не могли поверить в случившееся. Как может женщина заставить замолчать волков, да ещё на таком расстоянии от них? Если бы мне рассказал кто ни будь о том, что мы видели и слышали здесь, я бы не поверил. Но всё это случилось сейчас здесь, я ведь сам видел и слышал.

Посидев ещё несколько минут у костра, мы ушли спать в палатку.

Ночью я слышал, как Сафрон иногда кашлял, вставал, ходил у костра, подживлял его и снова ложился. Хорошо, что не было дождя. Я проснулся от того, что мне показалось, будто кто-то меня толкнул. В палатке спали мои спутники, кроме них внутри никого не было. Я прислушался – может это меня невзначай толкнул Сафрон, проходя мимо палатки. Нет, всё было тихо. Но какое-то тревожное чувство охватывало меня. Может, меня разбудила собака. Я потянул за поводок, который был привязан одним концом к моей левой руке, а вторым – к Соне. Нет, собака была на месте. Она сейчас спала в моих ногах. Я ещё полежал несколько минут. Заснуть уже не получалось. Я отвязал поводок собаки с левой руки, перетащил собаку на моё место, взял ружьё, откинул клапан двери палатки и вылез из неё наружу. Костёр горел, видимо Сафрон совсем недавно подбросил в него сучьев. Не успел я ещё подойти к костру, как Сафрон окликнул меня. От неожиданности, от его голоса я даже вздрогнул и машинально перехватил ружьё, направив его в сторону крика.

– Что, не спится? – спросил он.

– Да нет, но мне показалось, что кто-то толкнул меня в палатке. Да и тревожно как-то.

– Мне тоже тревожно, но не пойму, почему. Вроде всё тихо, а спать не могу. Редко так бывает. Я шагнул в темноту от костра, но он остановил меня:

– Не отходи от костра далеко. Стой так, чтобы я видел тебя.

Ночь была тихая, ни ветерка. Небо всё было затянуто тучами, ни одной звёздочки не было видно. Темнота была такая, что хотелось руками её отодвинуть от себя, она как-то даже давила. После слов Сафрона совсем расхотелось уходить от костра. Я сделал ещё несколько шагов в темноту и посмотрел в ту сторону, где должен быть лес. Ничего не было видно. Тихо, даже не слышно журчания воды, как будто нет реки рядом. Странно было всё это. Мне вдруг показалось, что из темноты на меня движется что-то тёмное и огромное. Даже воздух, показалось мне, стал плотнее вокруг меня. Я непроизвольно попятился к костру. И вдруг услышал голос Сафрона.

– Что ты там увидел? Возвращайся к костру.

Я отступил ещё на несколько шагов назад, спиной к костру, боясь поворачиваться к лесу спиной. Ближе к костру я оглянулся на Сафрона, он о чём-то говорил со своей женой. Он стоял на коленях, в руках у него был карабин, который дулом смотрел в мою сторону, в сторону леса.

– Что ты там увидел? – снова спросил Сафрон. Ничего я не видел. Мне просто показалось, что темнота вдруг отделилась от леса и движется в нашу сторону, прямо на меня. Жуть какая-то. Как темнота может двигаться. Он посмотрел в ту сторону, подошёл ко мне и сказал: – Подождём. Если что-то – не спеши стрелять, я буду рядом.

Затем он отступил от меня вправо на несколько шагов. Я, боясь поворачивать голову от темноты, краем глаза всё-таки увидел, как он перехватил карабин и потоптался на месте. Я ещё успел подумать, что ему тоже что-то здесь не нравится. Мы оба стояли молча и смотрели в темноту, смотрели туда где днём видели лес. Сейчас леса не было видно. Тьма и только тьма. Но теперь уже что-то изменилось. Я точно уже ощущал, что эта темнота движется на меня. Я стоял чуть впереди Сафрона и мне показалось, что эта темнота движется только на меня.

У костра эвенкийка вдруг запела. Она пела не громко, но в ночной тишине её было хорошо слышно. Звуки песни были разные. То громкие и резкие, то тихие как будто она кого-то о чём-то просила. Я ещё тогда успел подумать, что ей от чего-то стало плохо, надо ей помочь, но я не мог сдвинуться с места. Я стоял спиной к костру, на освящённой костром поляне. Кромка освещённой поляны отстояла, отмеряя впереди метров 15, может быть 20. Я только видел, что за этой кромкой – чёрная темнота. И вдруг, будто из ниоткуда, на этой кромке света появился медведь. Он вышел освещенное пространство, остановился и поднялся на задние лапы. Он не рычал, он только махал передними лапами из стороны в сторону, как бы хотел обнять кого-то. Он стоял, смотрел на нас и махал лапами. Потом зверь начал урчать – не рычать, а именно урчать и приседать на одном месте. Медведь был огромный. Мой рост – больше метра восемьдесят, а медведь был выше меня на его голову. Он стоял махал лапами и смотрел на меня. То посмотрит на меня, то на Сафона, то на костёр. Он больше не урчал. Мы все стояли молча, а бабушка пела. Я не двигался. Только моя рука стала нащупывать скобу курков на ружье. И странно, когда я её нашёл, то мне показалось, что она раскалена, я даже руку отдёрнул от скобы.

Медведь опять встал во весь рост. Опять стал махать передними лапами и урчать. А мы стояли молча и смотрели на него. Я впервые видел медведя так близко, хотя и провёл в тайге не один год. Потом он вдруг опустился на все четыре лапы. Вытянул вперёд переднюю правую лапу, как бы намереваясь сделать шаг к нам. Я весь вздрогнул, как будто бы меня кто-то толкнул. Если медведь пойдёт сейчас на меня, я стреляю, а то будет поздно. Пальцы правой руки нашли скобу крючков ружья. Ещё одно движение – и я стреляю, иначе будет поздно. Но зверь вдруг подтянул лапу обратно. Он как будто услышал то о чём я подумал. Он снова встал на задних лапах и снова замахал передними лапами перед своей мордой. Мы так и стояли: медведь, я и Сафрон. Сколько мы стояли, я не знаю точно – может 5 минут, может 25. Вдруг медведь рявкнул, так, негромко, потом заурчал, попятился в темноту и пропал. Темнота спрятала его в себе. А бабушка всё пела. Теперь я, пятясь, отступил к костру на несколько шагов, боясь ещё повернуться спиной к темноте. Подошёл Сафрон, положил свою руку мне на плечо и сказал.

– Молодец, выдержал, не стрелял. Это был хозяин здешних мест, он здесь живёт. Приходил проверить, кто мы такие. Может, пригласят на чай, – и засмеялся. – Пойдём к костру, ты весь дрожишь.

Мы вернулись к костру. Я сел на бревно и только сейчас почувствовал, как меня бьёт дрожь. Всё тряслось во мне, даже зубы, по-моему, стучали. Сафрон что-то сказал жене. Она встала, подошла к костру, опустила руки в дым костра. Она всегда так делала, когда подходила к костру. Постояла немного и подошла ко мне со спины. Положила свои руки на мою голову и стала что-то говорить. Она стала двигать свои руки по моей голове с верху к шее и обратно. Руки были тёплые и мягкие, как у моей мамы. Она всё время что-то говорила на своём языке. Дрожь у меня постепенно затихала. И вскоре совсем прошла. Она ещё постояла немного возле меня, потом отошла к мужу и опять что-то ему сказала. Он в ответ покачал головой.

Я стал осматриваться вдруг заметил, что я совсем не вижу лодку Сафрона. Её как бы и не было.

– А где же ваша лодка, где внучка? – Спросил я у Сафрона.

– Здесь внучка, здесь. Я её и Сашу ещё ночью перенёс к себе за спину, когда началось это беспокойство. Лодка на месте, просто её не видно – туман над рекой.

И как бы в подтверждение его слов о ночном беспокойстве, где-то там, в лесу, напротив нас раздался такой грохот, как будто обрушились горы. И долго ещё слышен был стук камней друг о друга. По тайге потёк гул.