Чтение онлайн

Те, кто хочет связать себя с буддийским духовным путем формальным образом, принимают надежное направление в жизни от Трех драгоценностей: Будд, Дхармы и Сангхи. Полная вовлеченность также приводит к принятию либо обетов мирянина, либо монашеских обетов индивидуального освобождения. Обязующиеся миряне-буддисты, например, обещают воздерживаться от всех или же от некоторых из следующих разрушительных действий: убийства, воровства, лжи, неправильного сексуального поведения и принятия интоксикантов.

Принятие надежного направления и обетов освобождения отмечает водораздел в буддийской духовной жизни. Хотя классические тексты описывают несколько необычных методов, какими некоторые ученики во времена Будды принимали обеты монахов или монахинь, в наши дни требуется присутствие духовно старших. Хотя Конгтрул говорил о пастырях обетов специально в контексте принятия монашеских обетов, ученикам также требуется принимать Прибежище и обеты мирян в присутствии старших. Поэтому мы расширим объем категории пастырей обетов Конгтрула, – включив тех, в чьем присутствии ученики принимают Прибежище махаяны или обеты мирян. Поскольку большинство западных людей, следующих буддийскому пути, остаются домохозяевами, давайте ограничим наше обсуждение этими пастырями домонашеских обетов.

В контексте тибетского буддизма пастыри Прибежища или обетов должны быть обязательно старшими в махаяне. Более того, они должны быть духовными наставниками, которые сами сохраняли свои обеты без нарушений на протяжении определенного количества лет, в зависимости от уровня принятых обетов. Эта квалификация добавляет весомости и авторитетности происходящему событию, поскольку пастыри формально связывают свою паству с традициями, которые прослеживаются назад во времени вплоть до непосредственных учеников исторического Будды.

Пастыри Прибежища и обетов не обязательно должны быть одними и теми же людьми. Хотя они становятся одними из наших учителей в контексте принятия обетов, не обязательно они служат для нас духовными наставниками в иных смыслах. Более того, принятие надежного направления или обетов освобождения у наставника связывает нас с буддизмом в целом. Оно не налагает на нас ответственности перед определенной тибетской традицией наставника, поскольку все тибетские школы передают одну и ту же индийскую линию обетов. Мы становимся просто буддийскими практиками, мирянами или монахами, а не членами ньингма, сакья, кагью или гелуг.

Одни духовные искатели формально принимают надежное направление, пока еще только являясь студентами буддизма, учениками Дхармы или практикантами медитации или ритуала. Другие совершают этот шаг, даже когда являются еще новичками, только подошедшими к буддизму, навряд ли знающими хоть какие-то из учений. Часто они делают это под влиянием сиюминутного решения, сделанного под давлением группы, или движимые харизмой учителей, предлагающих провести церемонию принятия Прибежища. Однако простое участие в ритуале не составляет принятия надежного направления. Также оно не превращает участников в учеников тех учителей, которые производили церемонию, или в членов их духовной паствы, которой было дано Прибежище. Для принятия надежного направления в полном смысле слова требуется, чтобы обе стороны – и духовные учители, и духовные искатели удовлетворяли необходимой квалификации пастыря и паствы и наставника и ученика. Особенно существенно, чтобы духовные искатели имели правильную мотивацию – как минимум страх перед переживанием болезненных эмоций позднее в этой жизни. Более того, искатель должен иметь не только уверенность в том, что Три драгоценности обеспечат надежное направление, чтобы избежать этих переживаний, но также полную решимость внести это положительное направление в свою жизнь и поддерживать обязательства Прибежища и обеты.

Церемония принятия Прибежища формирует стандартную часть всех тантрических посвящений. Поскольку тибетские ламы часто разрешают посещать посвящения недостаточно подготовленным духовным искателям, они также разрешают недостаточно подготовленным людям принимать надежное направление. Традиционное обоснование этого состоит в том, что, даже если у искателей не хватает должных причин для принятия надежного направления, само посещение церемоний закладывает семена для будущего, несмотря на то, что люди имеют такие отрицательные подходы, которые не дают им получить положительные или по крайней мере нейтральные отпечатки от происходящего. Тем не менее, посещение церемонии посвящения таким образом – для закладывания семян на будущее или для получения «благословений» все же не превращает лам в пастырей Прибежища для людей, не говоря уже о том, что оно не превращает их в тантрических мастеров этих людей.

Подобно тому, как принятие надежного направления в жизни является вратами для вступления в целом на буддийский путь, развитие мотивации бодхичитты – это вступление на путь махаяны. Далее, бодхичитта имеет две стадии. Простое развитие мотивации составляет устремленную бодхичитту (прим. ред.: этот термин также переводят как вдохновенная бодхичитта) – это вдохновение стать буддой, чтобы принести другим как можно больше пользы. При деятельной бодхичитте (прим. ред.: этот термин также переводят как бодхичитта применения) ученики, принимая обеты бодхисаттвы, обязываются интенсивно тренироваться в методах и мудрости, которые принесут просветление, а сейчас помогать другим, насколько они только способны.

Когда их устремленная бодхичитта достигает такой интенсивности, чтобы стать деятельной бодхичиттой, ученики могут принять обеты бодхисаттвы разными путями. Лучший – это в присутствии духовных наставников, которые обучили их пути Махаяны. Если они произвели искреннее усилие, чтобы прийти к этим наставникам, но по какой-то причине не могут устроить так, чтобы принимать обеты бодхисаттвы от них, нет необходимости отменять принятие обетов. Когда ученики готовы полностью приступить к поведению бодхисаттвы, отсутствие их наставников, которые бы провели церемонию, не составляет проблемы. В таких случаях, как объяснял индийский наставник Шантидева в своем «Начиная практику поведения бодхисаттвы», искренние ученики могут также принять обеты бодхисаттвы в присутствии статуй или рисованных изображений Будды. Если ничего из этого не доступно, они могут даже принять обеты перед мысленно представляемыми Буддами и бодхисаттвами.

Конгтрул особо оговаривал, что учители махаяны – это духовные наставники, в чьем присутствии ученики принимают обеты бодхисаттвы. Тем не менее, поскольку Атиша подчеркивал необходимость для наставников объяснять бодхичитту и путь бодхисаттвы перед тем, как накладывать обеты, мы можем расширить это определение учителя махаяны. В более широком смысле учители махаяны – это те духовные наставники, чьи учения по состраданию и бодхичитте направили учеников к развитию устремленной бодхичитты и затем – к принятию обетов бодхисаттвы. Такие наставники, когда они обладают полной квалификацией, способны вести учеников вдоль всего пути к просветлению. Английское слово master (прим. пер.: англ. также: «хозяин», в переводе – учитель) здесь не имеет ничего общего с мастером-хозяином и слугами, но, скорее, – с владением духовным учителем методами, ведущими к высочайшему из возможных уровню эволюции.

Ученики махаяны могут двигаться по пути к просветлению посредством методов как сутры, так и тантры. Сутры содержат базовые учения Будды о методах для достижения положительных качеств, таких как нравственная самодисциплина, сосредоточение, сострадание, бодхичитта и понимание пустоты. В тантрах Будда представил более продвинутые методы в дополнение к практикам сутры для достижения просветления более эффективно и стремительно. Эти методы фокусируются на использовании воображения для преобразования своего образа себя посредством модели медитативного образа будды. Все традиции тибетского буддизма наставляют в путях к просветлению, которые сочетают в себе практики сутры и тантры.

Как упоминалось ранее, входная дверь, открывающая путь тантры в целом, – это посвящение (ванг, тиб.: dbang) от духовного наставника в конкретный образ Будды. Образ Будды может быть частью практики, относящейся к любому классу тантры. В традиции ньингма выделены шесть классов тантры, в то время как в остальных тибетских традициях говорится о четырех. Три высших класса тантры в ньингма эквивалентны высшему классу тантр по другим традициям. Если мы используем термин тантрический мастер в его наиболее общем значении, то он относится к духовному наставнику, который передал нам посвящение по любому из этих классов тантр. Например, в тексте «Прояснение “Пятидесяти строф” Ашвагхоши» Драгпа Гьялцэн, третий из пяти основоположников сакья, в частности, употреблял термин тантрический мастер в этом смысле.