Чтение онлайн

Кроме того, она, вероятно, будет очаровывать всех, с кем вступит в контакт — не то чтобы мне это нравилось, и это может заставить меня совершить одно или два убийства. Впрочем, я обещал ей, что буду полегче с убийствами, чтобы не привлекать к нам нежелательного внимания.

Но как мы можем оставаться незамеченными, когда стоит Джианне только ступить в толпу, и она тут же расступается, как Красное море, и все взоры устремляются на нее — и женщин, и мужчин.

Ее красота — это что-то из ряда вон выходящее, и я бы соврал, если бы это не заставляло меня порой чувствовать себя неловко. Особенно когда я вижу, что люди смотрят на меня с отвращением, а на нее — с восхищением.

Какая забавная у нас пара…

Но пока она смотрит на меня с восхищением, мне все равно. Мне будет все равно.

Микеле сидит рядом с ней, в его руках блокнот, он что-то рисует.

— Басс, — кивает он мне, когда я вхожу в комнату, и слегка улыбается.

Я не соврал Джианне, когда сказал, что мне нравится этот парень. Он тихий и обычно не лезет не в свое дело. Вероятно, потому, что знает, что в чужих делах ему не рады.

Как обычно, Козимы и ее сына рядом нет, а Бенедикто, пытаясь поправить свое финансовое положение, влезает в бог знает сколько еще долгов.

Это еще одна особенность, которую я заметил в отношениях Микеле и Рафаэло. Их отношения в лучшем случае натянуты, но не по их вине. Скорее, это махинации Козимы вносят разлад в отношения братьев. И если то, о чем она говорит, правда — что Бенедикто решил назвать Рафаэло своим наследником, — то это приведет лишь к еще большему конфликту.

Но этого не произойдет.

Не тогда, когда мы уедем отсюда меньше чем через несколько недель.

Джианна поговорила с Микеле, и он понял, как важно уехать как можно дальше ради сестры, и был готов к сотрудничеству.

— Что ты рисуешь? — спрашиваю я, присаживаясь рядом с ними на диван.

— Мою сестру, — улыбается он, слегка поворачивая рисунок ко мне.

Мои глаза расширяются, когда я вижу насколько реалистичный рисунок, а также его несомненный талант.

— Ух ты! — присвистываю я, встретившись с Джианной взглядом. — А ты знала, что твой брат умеет так рисовать?

— Дай-ка посмотреть, — она придвигается ближе, и наклоняется вперед, чтобы рассмотреть рисунок.

Выражение ее лица повторяет мое: на нем написан шок.

— Микеле, — выдыхает она с благоговением, — Это… Ты никогда раньше не говорил мне, что умеешь так рисовать. Это потрясающе, — тихо хвалит она.

Микеле только пожимает плечами.

— Я занимаюсь этим только дома. И это просто хобби, ничего больше, — быстро исправляется.

— Нет, нет, — качает головой Джианна. — Ты должен этим заниматься. Правда, Басс? Это не просто обычный рисунок. Боже, у меня нет слов, — она продолжает рассматривать рисунок.

По правде говоря, он изысканный. Несмотря на то, что рисунок выполнен карандашом, детали настолько яркие, что кажется, будто видишь Джианну во плоти. Но самое главное — он так передал ее красоту, что невозможно не залюбоваться ею: тепло, отражающееся в ее чертах, глаза, полные любви, улыбка, полная оптимизма.

Какой Микеле видит свою сестру.

И она тоже замечает это, потому что вытирает слезы с уголков глаз, прежде чем обнять Микеле.

— Я горжусь тобой. Мы обязательно найдем способ, чтобы ты продолжал учиться.

— Нет, — хмуриться он, внезапно посмотрев на нее в замешательстве. — Я не хочу. Как я уже сказал, это всего лишь хобб, — он высвобождается из ее объятий, оставив между ними некоторое расстояние.

— Но это было бы пустой тратой твоего таланта.

Микеле пожимает плечами.

— Почему? — спрашиваю я, заинтригованный его внезапной реакцией.

Его брови взлетают вверх, а затем он хмурится.

— Это не мужское занятие, — убежденно говорит он.

— И кто тебе это сказал?

— Все. Они сказали, что это для трусов и слабаков.

Встретив серьезное выражение лица Джианны, она кивает мне, встает и выходит из комнаты.

А я следующие несколько часов пытаюсь объяснить Микеле, что рисование и искусство не имеют ничего общего ни с трусами, ни со слабаками, ни с чем.

Мне приятно, когда он, кажется, понимает, что я говорю, но я не могу не чувствовать, что отсутствие отца повлияло на него больше, чем он показывает.

— Спасибо, — произносит Джианна некоторое время спустя, когда я наблюдаю за тем, как она наносит вечерний макияж. — Знаешь, Микеле равняется на тебя, — вздыхает она. — Он не все мне рассказывает, но я думаю, что в школе над ним издеваются. Иначе откуда бы у него взялись такие идеи?

— Он сильный парень. С ним все будет хорошо, — уверяю я ее.

Он может быть тихим и часто сливаться с фоном, но в нем есть спокойная сила. Невозможно пережить то, что пережил он, да еще в таком юном возрасте, не имея внутреннего стрежня.

— Ты можешь быть очень милым, когда не угрюм, — весело говорит она, заканчивая наносить последние штрихи макияжа.

— Ну, наслаждайся моей пока что не угрюмостью, потому что, как только мы окажемся на вечеринке, я буду сердито смотреть на каждого мужчину, который подойдет к тебе, — игриво отвечаю я. Она еще не знает, что, скорее всего, я буду делать нечто большее.

На этот раз ее присутствия на вечеринке потребовал сам Бенедикто, поскольку он собирается заключить сделку с хозяевами.

Я держусь на расстоянии, пока Джианна наклеивает фальшивую улыбку и входит в зал под руку с отцом. Бенедикто с самодовольным видом ведет Джианну и свою жену внутрь.

Все уже уставились на их появление, особенно их взгляды остановились на Джианне в ее гламурном золотистом платье. Оно прекрасно дополняет ее светлые волосы и делает ее похожей на богиню.

И когда я вижу, как не один дурак пускает слюну ей в след, я едва сдерживаю себя, чтобы не вытащить их на середину комнаты, чтобы избить до полусмерти для большой демонстрации, чтобы показать, что она занята.

Но я не могу. Пока не могу.

Мне становится все труднее притворяться, что я всего лишь ее телохранитель. Делать вид, что я не имею права вмешиваться, когда кто-то из этих придурков пытается трахнуть ее взглядом.

Черт, мне становится все труднее не поступать в соответствии со своей природой — убить всех этих идиотов за то, что они вообще находятся в одной комнате с ней.

Вскоре ее друзья требуют ее внимания, и она, грустно улыбаясь, идет за ними в другой конец комнаты.

Я собираюсь последовать за ней, но Бенедикто останавливает меня.