Опустошенный
Шрифт:
— Эй! Что ты делаешь! — Горро вырвал свою руку и резко встал, ужаснувшись, что не услышал собственного голоса.
Девочка захлопала глазами, будто только проснулась. Посмотрела внимательно в зелёные глаза мальчика взглядом непонимающего ребёнка и убежала.
Горро посмотрел на свою ладонь покрытую размазанной кровью. Кровотечение останавливалась, а боль и вовсе исчезла. Мальчик прокричал девочке как слух вернулся с тысячами новых звуков. Он и не думал, что звуков так много, пока не потерял слух.
Горро снова посмотрел ей вслед…
«Кто же она такая?»
Глава 7
Отец и мать
Горро бежал обратно, под проникновенным впечатлением от произошедшего. Пока бежал сквозь деревья, раздумывал, что можно сказать маме. Как объяснится перед отцом. Хотя, маме необязательно знать всё. Можно сказать, что это девочка просто украла у него что-то или… Но тогда придется рассказать о рыбалке. Тревога и волнение завладели сердцем и разум не выдерживал такого натиска отчаянно разыскивая благоприятный выход, одновременно, подсовывая самые неприятные исходы.
«Что же мне делать? Что сказать родителям? И о черт. Рука!»
Мальчик немного испачкал одежду, но мама наверняка не заметит. Он частенько возвращался с ушибами и весь испачканный. Главное смыть пятна крови и привести в порядок руку.
Когда Горро добежал до деревни, то по пути была конюшня, где была большая бочка с водой для лошадей. Он сунул руку в прохладную воду -как же это приятно.
Руку жгло огнем и обнимало холодом. Вибрации протекли по всей руке. Ладонь приятно покалывало. Горро достал руку в ожидании увидеть глубокие рваные раны от её зубов, но обнаружил... Что остались лишь шрамы. Маленькие, построенные в полукруг вмятины, между большим и указательным пальцами. Горро обрадовался, мама точно не заметит. На всякий случай испачкав эту часть руки грязью, он побежал дальше. Мама стояла недалеко от того место, где он её и оставил, около дома в тени.
— Прости мама… просто... — задыхаясь пытался оправдываться мальчик.
Мама редко злилась. Да и вряд ли хоть раз кто-либо видели её по настоящему злой.
Даже сейчас, она пыталась выдавить из себя злую гримасу, но Горро видел по глазам. Она не может по-настоящему сердиться на него. Но кое-что всё-таки напугало мальчика.
— Отец узнает о твоем поступке. Это очень элоидично. Великая ночь… за что мне это. — от этих слов у Горро по спине пробежали мурашки.
Они прибыли домой под вечер, когда всё что мог разглядеть человеческий глаз, были серые тени. Солнце скрылось за горизонт, но его лучи ещё окрашивали небо своим оранжевым взглядом. Горро никак не мог думать ни о чем другом, как о папе и наказании. Отец точно рассердиться. Но вторая мысль его успокаивала. «Не жалею, что побежал за ней. И уверен, чтобы мне не сделал сейчас Отец, будь у меня выбор, я бы побежал за ней и во второй раз.» Хотя если честно, он ещё думал о том, чтобы покушать.
Отца дома не оказалось. Дэбби что-то готовила на кухне.
Пахло очень вкусно.
— А где отец? — спросила мама.
— Сказал, что надо кое-что узнать у наместника. Думаю, насчет перезимовки. — ответила Дэбби.
Горро молчал весь вечер. Они поели и он хотел пойти спать. Когда Горро поднимался на второй этаж, то услышал, как заходит папа, от чего у него ёкнуло внутри и он побежал к себе.
Горро лежал на кровати, и старательно пытался уснуть. Прошел час, возможно, и больше. Дверь тихонечко открылась.
* * *
Говр был зол. Как это сын бросил драгоценные инструменты, да и свою мать оставил, и взял да убежал? Но стоило посмотреть ему, как на кровати лежит этот маленький комочек мужественности, он тут же забыл об наказаниях и лишь пытался изобразить гнев. Не сказать, что он простил сыну его проступок, но решил, что с ним надо поговорить как с взрослым мужчиной.
— Я знаю ты не спишь. Слышу и вижу это по твоему дыханию. — Горро ничего не ответил.
— Послушай меня внимательно. Ты сейчас в том возрасте, когда начинаешь принимать решения сам… хм... — тут Говр немного растерялся. Он не понял к чему стал говорить о таких вещах и потерял мысль. Вспомнил, как однажды его отец сидел так же нависая над маленьким Говром. А он лежал на кровати и слушал. Вспомнив, о чем он говорил с женой, продолжил.
— Я не знаю кем ты станешь и что будет с нами со всеми. Единственное, что я не потерплю, так это того, что ты бросил свою мать. Никогда больше так не поступай. В моем роду нет места для подлецам. Мы всегда бережем наших женщин, нашу семью, и то, что имеем. Я надеюсь, ты это усвоишь за ночь. И больше этого не повториться. Тебя ждёт работа в кузнице через три года. Ты должен быть ответственен. Ты будущий муж и отец.—Говр набрал воздуха, чтобы сказать ещё, но больше не нашел слов. Не осмелившись погладить сына за плечо, встал и вышел из комнаты.
Говр вернулся в спальню к Молли. Супруга лежала на большой деревянной кровати которая была сделана этим летом. От неё ещё пахло свежей древесиной-дубом. Как сказала Молли: «Все женщины умирали от зависти, когда узнавали, что их кровать из дуба!». Неприличное богатство для крина. В углу горела свеча, наполняя комнату магическими тенями.
Он сел, но его так и не потянуло лечь рядом. Ныла спина, а разум нагнетало беспокойство. Ещё сын не слушается, что вообще не вовремя. Погрузившись в свои мысли, Говр собрался встать, чтобы погасить свечу. Но не заметил, как жена подползла сзади словно кошка. Молли набросила на мужа свои объятия, словно теплое одеяло. Он повернул голову, посмотрел в её глаза и почувствовал, как тучи развиваются под лаской жены. Во всем мире, только это женщина могла его успокоить.
— Ведь ты сам был непослушным ребенком. — с улыбкой сказала она. — И возможно если бы ты вел себя так, как хотел твой отец, то и не приглянулся бы мне. — произнесла она это с очень ехидной улыбкой и игривой интонацией.
В спальне Молли была совсем другой. Это не прилежная, сдержанная и строгая мать двоих детей. Это настоящая разбойница. Дерзкая. Властная. И бесконечно нежная.
Говр улыбнулся, резко повернулся и накинулся на свою жену. Молли тихонько взвизгнула, затем начала сдерживать смех. Дети могли ещё не спать. Он посмотрел на неё, свет свечи освещал её правую часть лица. Каштановые волосы потемнели на белой подушке. И её светло-карие глаза. Это был взгляд женщины, которая чувствует и знает Говра лучше, чем он сам. Взгляд, который говорит:
«Ты мой, а я твоя, вместе мы навсегда. Что бы не случилось…».
Молли закусила губу, взяла лицо мужа в свои руки и шепнула — «Мой». Закинув ноги мужу за спину она притянула к себе и страстно вцепилась губами. Говр поцеловал её, и отдался без остатка. Спальня была её территорией, её владением. Для него это секретное убежище, его святыня и любимая тайна. То место, где он может быть слабым, маленьким и слепым. Единственный человек, с которым он мог чувствовать себя в безопасности, довериться и отдать полный контроль… Для него это ценнее всех сокровищ мира.
— Только давай аккуратнее…— с вздохом шепнула Молли,— К третьему ребенка я пока не готова.
Говра посетила мысль, что он любит своих детей так сильно, потому что ещё больше он любит свою жену. А возможно и наоборот.
За что Молли любила своего мужа, так это за его терпение и сдержанность, за его понимание и заботу. Муж не оставлял её одну не только в тяжелые периоды её жизни, но и в обыденных проблемах. Он не клялся в любви, редко говорил ласковых слов, даже в самые интимные моменты их жизни, но она была уверена в нем: ни раз и не два он доказал свою верность, преданность и жертвенность. Муж ничего мог не сказать, но сделать. Забрать ребенка на улицу и уснуть с ним на крыльце, чтобы жена смогла выспаться. Он мог вернуться безумно уставшим, но всегда подавал руку помощи жене, без её просьб. А ещё, Говр никогда и никому, не позволял неуважительно к ней относиться. Так же муж был очень внимательным к её удобству. Починит это, починит то, улучшит или вовсе поменяет. И не всегда ей надо говорить об этом. Он просто заметит, что ей некомфортно, или как она тяжело справляется с ножом, и надо наточить.