Чтение онлайн

— Спи!

Я проваливаюсь в какую-то тьму, в которой появляются красные всполохи, но сквозь дрему я слышу разговоры и смех, слышу, как гид говорит водителю, где свернуть на автозаправку, слышу, как мы проезжаем Москву.

Путешествие из Москвы в Петербург начинается. Но я не хочу видеть то, что видел Радищев, поэтому позволяю сну завладеть мной, избавить от ощущений: раздражения, любви и ненависти.

Я чувствую, как Настя пристраивает голову мне на грудь, слышу (или вижу?) всполохи, которые все удаляются, пока не исчезают вовсе, как Жеребко-соседка подходит ко мне с обнаженной грудью и прислоняет свои соски к моим губам. Я припадаю к ним и проваливаюсь в небытие…

Просыпаюсь несколько раз, просыпаюсь от боли. У меня затекли руки, ноги, затекли плечи. Настя тоже просыпается. Осознавая это, я засыпаю снова и снова, пока Настя не говорит, что мы приехали.

Мы едем мимо дворцов, которые обрамляют улицу, дворцов, которые здесь никого не удивляют, мимо каналов, одетых в гранит, пока не подъезжаем к Стрелке Васильевского острова.

Меня потрясает Нева. Простором, свежестью, тем, что я ее вижу. С удивлением я понимаю, что на улице не так уж и холодно, а точнее, гораздо теплее, чем в Рязани. Автобус останавливается у архитектурного ансамбля Стрелки, и нам предлагают прогуляться. Я тут же достаю фотоаппарат.

Город ослепляет. Я хочу прыгнуть в Неву, залезть на колонны, подойти к каждому зданию. Я задыхаюсь от многообразия, поэтому фотографирую напропалую. Настя пытается меня остановить, но это невозможно: я снимаю наш автобус на фоне театра, снимаю Ростральные колонны и каждую скульптуру в отдельности.

Я забываю про Настю, и это обижает ее. Город становится на миг важнее, он загораживает ее величием, величием разума, воздвигшего произведения искусства.

Я подхожу к воде, залезаю на сфинкса, пытаюсь сдвинуть огромный шар… Настя останавливает мгновение: Родион-Сизиф пытается победить Время.

Начинает накрапывать дождь, теплый и ласковый.

Город притягивает и обволакивает, туманит ум.

Я фотографирую Настю на фоне двери. Музей, если он здесь и есть, закрыт, поэтому нас торопят, старательно загоняют в автобус, везут в ботанический сад, показывая по дороге конюшни и дворцы, дома знаменитых людей, статуи и деревья, скульптурные группы и тротуары.

Сад оказывается на удивление неказистым. В нем продают цветы, но они стоят так дорого… Вот черная орхидея, к которой доступ перекрыт, вот в центре зала огромная клумба, изображающая символы.

Настя беспокоится, что я опоздаю на автобус, и тянет за рукав.

— Еще один снимок.

Мы на носу корабля. Настя обнимает меня, а я прижимаюсь к ее похудевшему телу. Какие-то итальянцы фотографируют нас…

— Да, да. Все в порядке.

Трюм. Музей "Авроры". Откуда на корабле столько места?

Капитанская форма, кортики, панорамы, матросы…

Все, как один, худенькие. Робы у них грязные, ботинки тоже, лица измученные.

Дождь усиливается. Как бы ни был он приятен, люди покидают палубу и, проходя через два ряда лотков с сувенирами, вползают в чрева автобусов.

Проспект напоминает Кострому. Широкий безлюдный, он тянется в необозримую даль. На улицах никого нет. Начинается день. Ветер влажный, где-то рядом вода, но отсюда ее не видно. Мы в какой-то низине.

Гостиница представляет из себя огромное девятиэтажное здание в стиле ампир. Оно облицовано камнем, поэтому выглядит естественно и богато.

При ближайшем рассмотрении интерьер напоминает ДОЦ "Заря", где прошло незабвенное лето 1998 года.

— Товарищи туристы! Ситуация такова. Возникла досадная накладка. В гостиницу прибыла иностранная делегация, поэтому мест для вас нет.

Все слушают, затаив дыхание.

— Сейчас мы постараемся решить этот вопрос. Если не удастся договориться с администрацией относительно других номеров, мы найдем замену, то есть гостиницу того же класса. Она не будет хуже, может быть, будет лучше, но, возможно, она будет за чертой города. Вашего отдыха это не коснется, потому что автобус будет отвозить вас на экскурсии согласно договоренности. Сейчас же мы можем предложить вам сухой паек вместо завтрака. После того, как поедите, можете подождать в вестибюле. Сбор около автобуса в 9:00. Просьба не опаздывать, потому что автобус ждать не будет. Приятного аппетита!

Нам сервируют столы.

Гостиничный двор подобен каменному мешку, а за его пределами гуляют ветры.

— … здесь не было бы никого, кто знал нас раньше. Не было бы нашего прошлого, не было бы настоящего. Было бы только будущее, а в нем мы с тобой.

— Это лишь мечты, Родя. И ты знаешь это не хуже меня.

— Настен, даже если это мечты, то почему же ты разрушаешь их, почему не дашь помечтать? Разве плохо мечтать?

— Пойдем, посмотрим "Союзпечать", — говорит она с каким-то тоскливым вздохом (так часто вздыхает мама).

Время будто бы остановилось. Оно не в состоянии одолеть город.

Мы не можем не купить здесь хоть что-нибудь, поэтому покупаем газету.

Ветер настолько сильный, что едва не вырывает листы из рук, поднимает мусор и несет вдоль тротуаров, стараясь вызвать какие-то воспоминания, но какие? Почти разгадав тайну, дающую ключи, я внезапно слышу голос:

— Который час?

— Осталось десять минут. Пойдем?

Она задумчиво кивает.

В автобусе тепло, поэтому начинают сотрясаться озябшие тела. Настя кусает губы, кусает губы, щурит глаза и думает.

— Посмотри, сколько стоит час массажа.

— 400 рублей / час.

— Это много?

— У нас час стоит не более 150.

Я смотрю объявления, касающиеся курсовых работ, но таковых не нахожу. Тогда начинаю смотреть объявления в разделе "Требуются специалисты".

— Смотри, компания "Балтика" приглашает на работу грузчиков. Зарплата от 15 тысяч. Конечно, неизвестно, каковы условия работы, но это в 2 раза больше, чем в Рязани.

— А ты подумал о том, сколько стоит квартира, сколько стоит оплата квартиры, если сюда переехать и жить?

— Ты думаешь, что оплата будет съедать все деньги?

— Конечно. А разве ты думаешь иначе?

Она смотрит газету и кусает губы.

Нам объявляют, что мы едем на экскурсию в Исаакиевский собор.

Верной твердынею православья

Врезан Исакий в вышине.

Там отслужу я молебен о здравии

Машеньки, и панихиду по мне.

В соборе идет служба, и я заворожено слушаю пение с клиросов. Я покупаю свечи, вспоминая усопших.