Чтение онлайн

Подводя итог и возвращаясь к теоретической части статьи, мы можем констатировать, что не все рассказы пациентов равнозначны в плане продуктивного развития психотерапевтического процесса. В нашем исследовании это проявилось весьма отчетливо: Патриция с самого начала рассказывает много нарративов: она умеет это делать и достигает существенного улучшения; Студент научается рассказывать нарративы слишком поздно, после «ключевого», 20-го, сеанса и его терапевтическое изменение оставляет желать лучшего. Следовательно, не будет ошибкой сказать, что для эффективного психотерапевтического процесса важно, чтобы пациент умел рассказывать нарративы, а терапевт мог своевременно реагировать на них.

Калмыкова Е.С. Об одном методе анализа индивидуального сознания // Психол. журнал. 1994. Т. 15. № 3. С. 28–41.

Мергенталер Э. Паттерны изменений в психотерапевтическом процессе // Иностранная психология. 1997. № 9. С. 46–58.

Юнг К. Г. Психология бессознательного. М.: Канон, 1994.

Boothe B. Der Patient als Erzaehler in der Psychotherapie. G"ottingen, 1994.

Brown G., Yule G. Discourse analysis. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1983.

Bucci W. A multiple code model of the “good hour”; Theory and research. Charles Fisher Memorial lecture at the New York Psychoanalytic Society. April 11, 1995.

Bucci W. The Development of emotional meaning in free assosiation: A multiple code theory // Hierarchical concepts in psychoanalysis / A. Wilson, J. Gedo (eds). NY: Guilford, 1993. P. 3–47.

Ehlich К. Alltaegliches Erzaehlen // Erzaehlen fuer Kinder – Erzaehien von Gott / W. Sanders, K. Wegenast (Hg.). Stuttgart, 1983. S. 128–150.

Erzaehlen in der Schule / К. Ehlich (Hg.). Tuebingen, 1984.

Gerhardt J., Stinson C. The nature of therapeutic discourse: Accounts of the self // J. of Narrative and Life History. 1994. V. 4. P. 151–191.

Hartog J. Die Methode des Zentralen Beziehungs-Konflikt-Themas (ZBKT): eine linguistische Kritik // Medizinische Kommunikation – Diskurspraxis, Diskursethik, Diskursanalyse / A. Redder, I. Wiese (Hg.). Darmstadt, Westdeutscher Verlag. 1994. S. 306–326.

Horowitz M. J., Stinson C. H., Friedhandler В., Milbrath C., Redington D. J., Ewert M. Pathological grief: An intensive case study // Psychiatry. 1993. V. 56. P. 356–374.

Labov W., Fanshel D. Therapeutic discourse. Psychotherapy as conversation. NY: Acad. Press, 1977.

Labov W., Waletzky J. Narrative Analysis: Oral versions of personal expe-rience//Essays on the verbal and visual arts / J. Helm (ed.). Seattle etc: Univ. of Washington Press, 1967. P. 12–44.

Luborsky L., Crits-Christoph P. Understanding Transference. NY: Basic Books, 1991.

Ludwig O. Berichten und Erzaehlen. Variationen eines Musters / K. Ehlich (Hg.). 1984. S. 38–54.

Mergenthaler E. Emotions-Abstraction Patterns in verbatim protocols: A new way of describing psychotherapeutic processes // J. of Consulting and Clin. Psychol. 1996. V. 64 (6). P. 1306–1315.

Mergenthaler E., Kaechele H. The Ulm Textbank management system: A tool for psychotherapy research // Psychoanalytic process research strategy / H. Dahl, H. Kaechele, H. Thomae (eds). Berlin, 1988. P. 242–251.

Polanyi L. Telling the American story: A structural and cultural work. NY: Basic Books, 1989.

Polkinghorne D. E. Narrative and self-concept // J. of Narrative and Life History. 1991. V. I. P. 41–68.

Psychoanalytic process research strategy / H. Dahl, H. Kaechele, H. Thomae (eds). Berlin, 1988.

Quasthoff U. M. Erzaehlen in Gespraechen. Tuebingen: Narr, 1980.

Rehbein J. Beschreiben, Berichten und Erzaehlen / K. Ehlich (Hg.). 1984. S. 67–124.

Russel R. L., van den Broek P. A Cognitive-Developmental Account of Storytelling in Child Psychotherapy // Cognitive Development and Child Psychotherapy / S. R. Shirk (ed.). NY – L.: Plenum Press, 1989.

Schafer R. Retelling a life: Narration and dialogue in psychoanalysis. NY, 1992.

Spence D. P. Narrative truth and historical truth: Meaning and interpretation in psychoanalysis. NY: Norton, 1982.

Wiedemann P. M. Don’t tell any stories. Theories and discoveries concerning story-telling in me therapeutic setting // Poetics. 1986. V. 15. P. 43–55.

Wodak R. Tales from Vienna Woods. Sociolinguistic and psycholinguistic considerations on narrative analysis // Poetics. 1986. V. 15. P. 153–182.

Wyatt F. The narrative in psychoanalysis: Psychoanalytic notes on Storytelling, listening, and interpreting // Narrative psychology: The storied nature of human conduct / T. Sarbin (ed.). NY; Praeger, 1986. P. 193–210.

Цель данной работы – сопоставить два подхода к исследованию психотерапевтическою процесса с точки зрения валидности результатов: метод выявления центральной конфликтной темы, предложенный Люборски, и дискурс-аналитический подход к анализу психотерапевтического диалога, как он представлен в классической работе Лабова и Фэншела (Labov, Fanshel, 1977).

Метод центральной конфликтной темы отношений (Калмыкова, 1994) по замыслу автора должен был улавливать повторяющийся паттерн взаимо действия (Luborsky et al., 1991а, p. 167). При этом понятие «интернализованный конфликтный паттерн отношений» мыслится как релевантное классическому фрейдовскому понятию «перенос» и, следовательно, может служить операциональной мерой последнего или хотя бы некоторых его аспектов. Было показано, что многие наблюдения над феноменом переноса (или «трансферентным шаблоном» – transference template), сделанные в свое время Фрейдом, согласуются с результатами, полученными методом CCRT (Luborsky et al., 1991а). Но, тем не менее, трансферентный шаблон представляет собой более глубоко лежащую структуру, и центральный паттерн отношений не претендует на столь же важное место; являясь производным от трансферентного шаблона, как и те нарративы, в которых он выявляется (там же, p. 176). Данное положение Люборски не подлежит сомнению, однако представляет собой обобщение очень высокого порядка; совершенно неясно, каким же образом на основе CCRT мы можем прийти к надежным выводам относительно трансферентного шаблона или личностной схемы (Person Schemas…, 1991).

Метод CCRT относится к числу контент-аналитических методов; базой данных для него служат нарративы (рассказы, истории) о взаимодействии (главным образом с родителями и другими значимыми фигурами, включая психотерапевта), которые пациенты спонтанно рассказывают в ходе психотерапевтических сеансов. Специально обученный эксперт читает транскрипт (полный протокол) сеанса и локализует в нем так называемые эпизоды взаимодействия; затем другой эксперт прочитывает только эти эпизоды и идентифицирует в них три компонента: желания, реакции объекта и реакции субъекта (Luborsky, 1991). Эпизоды, касающиеся психотерапевта, могут выступать как: а) рассказ пациента о про шлом взаимодействии; б) разыгрывание (enactment) взаимодействия здесь-и-теперь; важно подчеркнуть, что «разыгрывания» квалифицируются как эпизоды взаимодействия, в которых «пациент инициирует эпизод, задавая терапевту провокационный вопрос, на который тот отвечает нетерапевтически» (Luborsky, Crits-Christoph, 1990, р. 17). Оба типа эпизодов взаимодействия с психотерапевтом учитываются на следующем этапе анализа материала – при поиске тематических последовательностей всех трех компонентов. Просмотр всех эпизодов позволяет найти наиболее приемлемый уро вень обобщения полученных единичных категорий. Затем подсчитывается частота встречаемости всех трех типов компонентов и составляется центральный паттерн взаимоотношений пациента из наиболее часто встречаемых компонентов: желаний, реакций объекта, реакций субъекта. Таким образом, метод CCRT представляет собой процесс обобщения явного содержания на некотором оптимальном уровне абстрагирования. Метод CCRT опирается на несколько основополагающих допущений. Эти допущения принимаются исследователями на веру, подобно постулатам; они предопределяют не только процедуру вывода, но и получаемые в конечном итоге результаты, т. е. центральную конфликтную тему взаимоотношений. Л. Люборски формулирует свои допущения следующим образом.