Чтение онлайн

«California Investment Group» в Сан-Франциско получила офис в небоскребе на Монтгомери-стрит. Номинальным директором согласился стать Чарльз Кроккер, внук железнодорожного магната, которому требовались деньги для покрытия игорных долгов.

Каждая компания получала начальный капитал от двухсот пятидесяти тысяч до пятисот тысяч долларов. Банковские счета открывались в разных банках, First National, Chemical Bank, Manufacturers Trust, чтобы избежать внимания регуляторов. Система переводов между компаниями создавала запутанную сеть, в которой невозможно проследить источник средств.

Но самой сложной задачей стала мобилизация союзников.

В субботу утром я встретился с Роквудом в его особняке на Пятой авеню. Нефтяной магнат принял меня в библиотеке, где за стеклом красного дерева хранились первые издания американской классики. Камин потрескивал поленьями, создавая атмосферу уюта и достатка.

— Уильям, — Роквуд налил коньяк в хрустальные бокалы, — ваша телеграмма заинтриговала меня. «Крупная финансовая операция, требующая поддержки надежных партнеров». О чем речь?

Я достал папку с документами:

— Дэвид, Continental Trust готовит поглощение нескольких независимых банков Восточного побережья. Если не остановить их сейчас, через год они будут контролировать половину банковской системы страны.

— И что вы предлагаете?

— Координированную атаку на их финансовые позиции, — ответил я. — Одновременное давление на европейских кредиторов, скупка их долговых обязательств, информационная кампания о связях с сомнительными операциями.

Роквуд задумчиво вертел бокал:

— Какие гарантии успеха?

— У меня есть информация об их реальном финансовом состоянии, — солгал я. — Continental Trust выглядит мощным, но большая часть активов заморожена в долгосрочных проектах. При массированной атаке они не выдержат.

— А ваша роль?

— Координация операций, обеспечение разведывательной информации, юридическое сопровождение, — перечислил я. — Плюс финансирование половины операции из собственных средств.

Роквуд встал и подошел к окну, откуда открывался вид на Центральный парк:

— Сколько денег потребуется?

— Пять миллионов долларов от каждого участника консорциума, — ответил я. — Всего планируется привлечь двадцать пять миллионов.

— Серьезная сумма, — заметил нефтяной магнат. — А участники?

— Вы, семья Вандербильт, Генри Милнер, возможно, Эндрю Меллон, — назвал я имена. — Люди, которые понимают опасность монополизации банковской системы.

Роквуд вернулся к креслу и допил коньяк:

— Уильям, я согласен участвовать. Но при одном условии, операция должна выглядеть абсолютно законной. Никаких сомнительных методов, которые могут навредить репутации.

— Разумеется, — заверил я. — Только рыночные механизмы и открытая конкуренция.

Мы обменялись рукопожатием, скрепляющим соглашение на пять миллионов долларов.

Воскресным вечером я встретился с Уильямом Вандербильтом III в его поместье в Лонг-Айленде. Особняк в стиле французского замка поражал роскошью: мраморные лестницы, гобелены работы фламандских мастеров, коллекция живописи, которая стоила больше, чем бюджет небольшого штата.

— Мистер Стерлинг, — Вандербильт принял меня в кабинете, отделанном панелями из черного ореха, — Роквуд передал общие детали вашего предложения. Интересный план, но я хотел бы услышать подробности из первых рук.

Следующий час я излагал схему операции, показывал финансовые расчеты, объяснял механизмы координации между участниками. Вандербильт слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы.

— А ваши европейские партнеры? — спросил он. — Швейцарские и английские банки поддержат операцию?

— Credit Suisse и Barclays уже выразили готовность к сотрудничеству, — ответил я, надеясь, что блеф не раскроется. — Европейцы тоже заинтересованы в ослаблении американских финансовых монополий.

— Тогда считайте меня участником, — решил Вандербильт. — Пять миллионов к вашим услугам.

К концу недели консорциум включал четыре крупнейшие финансовые группы, способные выставить двадцать миллионов долларов для атаки на Continental Trust. Милнер подключил промышленные связи, обещав давление на корпоративных клиентов треста. Профессор Норрис из Колумбийского университета согласился подготовить экономическое обоснование «оздоровительных мер» для финансового сектора.

Когда в понедельник утром я вернулся в свой кабинет, на столе лежала стопка телеграмм от номинальных директоров подставных компаний. Все двенадцать структур получили первоначальное финансирование и были готовы к операциям. Банковские счета открыты, корреспондентские отношения налажены, система связи отработана.

О’Мэлли доложил о завершении технической подготовки:

— Босс, сеть готова. Двенадцать компаний в восьми штатах, совокупный капитал двадцать два миллиона долларов, плюс наш собственный почти столько же, возможность одновременных операций на всех крупных биржах страны.

Я смотрел на карту Соединенных Штатов, где красными булавками были отмечены офисы подставных компаний. От Бостона до Сан-Франциско, от Чикаго до Далласа, сеть покрывала всю страну.

— Джентльмены, — сказал я Маккарти и Бейкеру, — через неделю Continental Trust узнает, что такое настоящая финансовая война.

Маккарти оказался прав, когда предупреждал о необходимости изучить врага. В течение двух недель после подписания «мирного соглашения» я понял, что Continental Trust не собирается соблюдать достигнутые договоренности.

Первые тревожные сигналы поступили от Винни Коротышки во вторник вечером. Мой связной появился в кабинете через черный ход, когда основные сотрудники банка уже разошлись домой.

— Мистер Стерлинг, — сказал он, снимая котелок и поправляя черный галстук, — за вами ведется наблюдение. Два человека в сером «Ford» паркуются напротив банка каждое утро в половине седьмого.

— Профессионалы? — спросил я, наливая ему виски из личного запаса.

— Скорее всего частные детективы, — Винни отпил и поморщился. — Один из них, высокий блондин с шрамом на левой щеке, работал на агентство Пинкертона. Второй неизвестен, но ведет себя как бывший полицейский.

Я подошел к окну и осторожно выглянул через тяжелые портьеры. Серый автомобиль действительно стоял напротив, а в кабине виднелись силуэты двух мужчин.

— Что еще удалось выяснить?

— Они сменяются каждые восемь часов, — продолжил Винни. — Ночная смена состоит из других людей. Записывают время вашего прибытия и отъезда, фотографируют посетителей, следят за курьерами.