Чтение онлайн

В дверь кабинета вошел О’Мэлли с бумагами в руках и мрачным выражением на лице:

— Босс, плохие новости. Только что звонил капитан Маккензи из таможенной службы порта Нью-Йорка.

— И что он сообщил?

— Все грузы, связанные с нашими клиентами, попали в список «особо тщательной проверки». Это означает, что каждый контейнер будут вскрывать и досматривать по частям. Товары могут застрять в порту на месяцы.

О’Мэлли сел в кресло напротив и раскрыл записи:

— Вот конкретные случаи. Грузовик итальянского мрамора для Джакомо Риччи стоит на таможне третий день. Партия французских тканей для братьев Гольдштейн из Гарлема задержана «для дополнительных проверок на соответствие санитарным нормам». Машинное оборудование для автомастерской Барроу конфисковано якобы из-за «подозрений в нарушении патентного права».

— А что с нашими собственными международными операциями?

— Полный коллапс. Корреспондентские банки в Лондоне, Париже, Амстердаме, все разорвали отношения. Причем синхронно, в течение одного дня.

В кабинет вошел Бейкер с папкой документов. Его лицо выражало смесь возмущения и недоверия:

— Уильям, я только что получил официальное уведомление от Министерства торговли США. Нас включили в список «организаций, требующих повышенного внимания при осуществлении внешнеэкономической деятельности».

— Что это означает?

— Практически запрет на любые международные операции. Каждый перевод свыше тысячи долларов требует специального разрешения, которое рассматривается до трех месяцев. Каждый импортный или экспортный контракт проходит проверку в пяти различных ведомствах.

Бейкер сел за стол и открыл папку:

— Но это еще не все. Розенберг звонил из федерального суда. Швейцарская прокуратура направила запрос о правовой помощи по делу о «подозрениях в международном отмывании денег». Они требуют предоставить все документы о наших зарубежных операциях.

Я допил виски и поставил стакан на стол с такой силой, что хрустальное дно звякнуло о дерево:

— Понимаете, что происходит? Морган не просто атакует наш банк. Он создает международный прецедент. Если ему удастся разрушить нас через координацию американских и европейских финансовых структур, то в будущем любой неугодный банкир может быть уничтожен таким же способом.

О’Мэлли кивнул:

— Босс, мои источники говорят, что за всем этим стоит не только Морган. К нему присоединились банковские дома Ротшильдов, Варбургов, даже некоторые швейцарские частные банки. Против нас выступил настоящий международный консорциум.

— А клиенты? Как они реагируют на происходящее?

Бейкер перелистнул несколько страниц:

— Паника нарастает. За сегодняшнее утро закрыли счета сорок три человека. Но есть и обратная реакция. Приходят новые клиенты, которые говорят, что хотят поддержать банк в борьбе против «финансовых магнатов».

— Сколько новых счетов?

— Двадцать семь. В основном небольшие суммы, но люди приносят все, что у них есть. Вчера пришла пожилая ирландка, вдова докера. Принесла пятьдесят долларов, все свои сбережения. Сказала: «Мистер Стерлинг помогает таким, как мы. Теперь наша очередь помочь ему».

На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Эти простые люди, рискующие последними грошами ради поддержки банка, заставили меня почувствовать груз ответственности острее, чем любые финансовые потери.

Я повернулся к соратникам:

— Джентльмены, Морган превзошел самого себя. Он не только отрезал нас от международных рынков, но и заставил федеральные власти готовиться к нашему краху. Это психологическое давление может спровоцировать панику среди вкладчиков.

О’Мэлли встал с кресла:

— Босс, что будем делать? Ситуация критическая.

Я прошелся к окну и посмотрел на главный зал банка. Сотрудники работали с напряженным спокойствием, клиенты стояли в очередях, но в воздухе чувствовалась тревога. Снаружи действительно собиралась небольшая толпа любопытных.

— Чарльз, скажите мне честно, каковы наши реальные ресурсы на данный момент?

— Наличности в кассах хватит на два дня при нынешнем уровне изъятий. Ликвидные активы — около восьмисот тысяч долларов. Швейцарские счета заморожены, международные переводы заблокированы. Выданные кредиты — полтора миллиона, но большинство заемщиков сами в кризисе из-за проблем со страхованием.

— А политические связи?

Бейкер покачал головой:

— Сенатор Вагнер выразил сочувствие, но сказал, что не может вмешиваться в «действия независимых коммерческих структур». Конгрессмен Ла Гуардия открыто поддерживает нас, но его голос пока недостаточно влиятелен.

Я вернулся к столу и сел, положив руки на столешницу. В голове начали складываться контуры плана, дерзкого, рискованного, но единственно возможного в сложившихся обстоятельствах.

— Чарльз, у вас есть точные данные о финансовом состоянии «Metropolitan Banking Group»? О структуре их активов, кредитных обязательствах, слабых местах?

— Есть общая информация из публичных отчетов. А что вы задумали?

— А я думаю о том, что Морган совершил стратегическую ошибку. Он настолько увлекся нашим уничтожением, что забыл об элементарной осторожности.

О’Мэлли наклонился вперед:

— В каком смысле, босс?

— Скоординированная атака такого масштаба требует огромных ресурсов и множества союзников. Но чем больше участников в заговоре, тем больше слабых звеньев. А у каждого заговорщика есть свои интересы, которые не всегда совпадают с интересами Моргана.

Я встал и начал расхаживать по кабинету:

— Мне нужна полная информация о всех участниках этой кампании против нас. Кто именно дал указание швейцарским банкам, какие европейские финансисты участвуют в блокаде, кто лоббировал решения в таможенной службе.

— На это потребуется время…

— У нас есть сутки. Не больше. Патрик, свяжитесь с Лучиано. Скажите, что мне нужна встреча. Сегодня вечером. Конфиденциальная встреча.

— Зачем вам Лучиано?

Я улыбнулся, первый раз за последние дни:

— Потому что он лучше, чем кто-либо другой, умеет находить слабые места у самых влиятельных людей. А еще потому, что у него есть связи в тех кругах, куда не добираются банковские инспекторы.

О’Мэлли нахмурился:

— Босс, надеюсь, вы не собираетесь прибегать к незаконным методам?

— Когда противник играет без правил, соблюдение правил становится самоубийством. Но не волнуйтесь, все будет в рамках закона. Просто эти рамки окажутся шире, чем привык думать Морган.

Я подошел к сейфу и начал доставать документы: