Чтение онлайн

— Бургундское 1748 года, — сказал Чалмерс. — А вы молодец, Зоров. Особенно здорово у вас получилось это… шшш-их! — и бутылка открыта. Тем более, если учесть, что спиртное, насколько я знаю, вы употребляете крайне редко.

— Вообще-то да, — сказал Зоров. — Хотя во время работы в десанте приходилось… гм… употреблять. Иногда.

— В десанте? — поднял брови Лоусон. — Но там же сухой закон!

— Иные законы, как правило, имеют исключения… — усмехнулся Зоров. — Но мы отвлеклись. Я хочу извиниться за свою выходку. Понесло меня, как говорится, не в ту степь…

— Ничего, Саша, вы еще прекрасно держитесь, — с грустной иронией улыбнулась Ольга, наливая себе в миниатюрную рюмочку розовый ликер. — Впрочем, так и должно быть. Вы ведь не простой смертный, как изволили, простите, брякнуть сгоряча, ну а уж мы-то тем более не мудрейшие…

Зоров деликатно продолжал, пока каждый из присутствующих выпил что-либо по вкусу, потом спросил, ни к кому специально не обращаясь:

— Хорошо. Тогда — кто же я?

Ответил де Виньон:

— Вы нетерпеливы, Александр. Во-первых, я еще не совсем закончил свой рассказ. Во-вторых, вам еще предстоит послушать мэтра Эйфио. Только после этого я отвечу вам, если, впрочем, в этом не отпадет нужда. Вы согласны?

Зоров молча кивнул.

— Тогда я заканчиваю. Но чтобы плавно перейти к тому, что будет рассказывать Эйнард, я приведу еще одно пророчество Кауфмана: «Грядет рыцарь — покоритель пространства, грядет рыцарь, который соединит малое и великое, и грядет рыцарь, познающий тайну времени и информации». Что можно предположить в этой связи? Если первый, очевидно, Рихард Рейли, отец покоривших пространство Р-звездолетов, второй — наш уважаемый коллега Эйнард Эйфио, то третий…

— Третий — Джек Мак-Киллан, что также совершенно очевидно, — вмешался Эйфио, мрачно сдвинув к переносице кустистые брови.

— Да, — вступил в разговор Чалмерс, — Джек Мак-Киллан. Погиб при загадочных обстоятельствах здесь, на Марсе, сорок два года назад в возрасте двадцати трех лет. Полицейское расследование ни к чему не привело, однако некоторые обстоятельства дела дали основание привлечь к нему ОСК. Тогдашний шеф ведомства Всеволод Лисовски писал в официальном рапорте: «Смерть Мак-Киллана выглядит совершенно случайной. Однако если учесть, что к трагическому исходу привела целая цепь случайных событий, вероятность каждого из которых ничтожно мала, то имеются основания предположить наличие «фактора Кауфмана». Особенно если принять во внимание то, над чем работал Мак-Киллан». Вот так. Об остальном расскажет мэтр Эйфио.

Взгляды присутствующих скрестились на физике, но Эйфио несколько секунд молчал, поглаживая виски, словно его одолевали сомнения, и Зоров успел еще подумать, что ему тоже либо придется столкнуться с «фактором Кауфмана», либо, что вполне возможно, он уже с ним столкнулся…

— Мне довольно трудно определить уровень изложения, — произнес наконец Эйфио задумчиво. — Понятие об идеях Мак-Киллана имеют все члены Круга, хотя и в разной степени. Вполне естественно, и в этом нет ничего обидного, что мой уровень восприятия этих идей как профессионального физика-теоретика так же отличается от уровня «технаря» Шароши, как и его от уровней гуманитариев де Виньона и Уинсток-Добровольской. Несколько особняком в этом плане стоят математик-лингвист Чалмерс и специалист по мозговой деятельности человека Лоусон. Конечно, мне было бы проще всего ориентироваться на уровень доктора физики Зорова, имеющего блестящие теоретические работы, особенно если учесть, что он-то как раз и не знает ничего из-за принятого сорок лет назад не весьма разумного и так и не отмененного до сих пор решения Совета о засекречивании информации по Мак-Киллану. Тем не менее я постараюсь уйти от чересчур специальной подачи материала, поскольку, как мне кажется, даже имеющим допуск к любым секретам уважаемым коллегам не помешает в чем-то обновить, а в чем-то и углубить свои познания о мире, каким представлял его Джек Мак-Киллан. К сожалению, даже останься я один на один с Зоровым, я не смог бы изложить теорию Мак-Киллана во всем ее несомненном блеске, ибо все выкладки Мак-Киллана оказались уничтоженными. Но даже то, что дошло до нас, уцелело благодаря счастливому случаю и молодому — тогда молодому — физику Роберту Кларенсу, сокурснику Мак-Киллана. Они как-то встретились в компьютерном центре «Атлант» Института фундаментальных проблем физики, разговорились, и Джек рассказал Кларенсу о создаваемой им теории. Услышанное потрясло воображение Кларенса и он возжаждал немедленно ознакомиться собственно с теорией и в особенности со специально разработанным Мак-Килланом математическим аппаратом, на которой она базировалась. К величайшему сожалению, ему не удалось этого сделать. Для меня не столь существенно, что именно помешало Кларенсу, об этом, если потребуется, скажет мэтр Чалмерс. В данном случае важен сам факт: теория Киллана на какое-то время оказалась утерянной для человечества. Хотя пересказ Кларенса изучался, что называется, вдоль и поперек. Хотя к созданию теории, базирующейся на дошедших до нас идеях Мак-Киллана, были привлечены самые светлые умы Содружества. Хотя… впрочем, достаточно. Посыпание головы пеплом ума оной не прибавит…

— Итак, по Мак-Киллану, первоосновой Большой Вселенной является совершенно особое состояние материи, некий конденсат поля — вещества — пространства — времени — информации, в котором реализуется весь набор виртуальных вселенных. Я понимаю, что слово «весь» режет слух профессионалу, играя роль аналогичного словечка «всех» в знаменитом парадоксе Рассела, но уточнить его, увы, не могу. Стохастические колебания конденсата приводят к образованию своеобразных «пузырей», каждый из которых есть не что иное, как отдельная вселенная с конкретным набором свойств — имеются в виду универсальные законы, мировые константы, число измерений и т. п. Раздувшийся за пикосекунды с момента образования — мы, например, называем это Большим Взрывом, — пузырь-вселенная заполняется как бы «слепком» с конденсата-первоосновы, своего рода «моментальной фотографией осуществленной виртуальности», простите за вычурность сравнений и претенциозность терминологии, — кстати, весьма далекой от адекватности. Я не хочу сказать, что разрабатывающие идеи Мак-Киллана физики вообще не пользуются новыми терминами; в чем, в чем, а в этом они большие мастаки и фантазеры. Другое дело, что даже Зорову мне трудно в двух словах объяснить смысл терминов «температура вероятности», «прецессирующий сингулярный ряд» или, скажем, «темпоральный фантом»… Так что я иду по пути максимально возможной наглядности в ущерб строгости, хотя о подлинной строгости, естественно, говорить не приходится, ибо до сих пор теория как таковая не воссоздана. Упомянутая мной «моментальная фотография» несет полную информацию о вселенной и предопределяющей — до определенного этапа — ее развитие как в пространстве, так и во времени, ибо и то, и другое есть движение вдоль особых «силовых линий» информационного поля-слепка. Структура информационного поля исключительно сложна, в самом крайнем упрощении ее можно уподобить постоянному магнитному полю, силовые линии которого замыкаются на двух полюсах — северном и южном. «Силовые линии» информационного поля так же замыкаются на двух разноименных полюсах. Один из них есть как бы средоточие информации об энтропийных процессах разного уровня и его можно назвать информационным полюсом энтропии, или полюсом разрушения и хаоса. На другом полюсе сосредоточена информация о всевозможных процессах структурного усложнения от простейших синергетических до зарождения жизни и разума. Все без исключения происходящее во Вселенной есть результат взаимодействия этих двух полюсов, причем проявления этого взаимодействия могут быть самыми разнообразными. От чего же зависит преобладание сил созидания или разрушения в данной точке обобщенного пространства Вселенной? Пожалуй, это один из самых интересных, но и самых сложных вопросов, возникающих при ознакомлении с идеями Мак-Киллана. Возможно, роль здесь играют несколько факторов, хотя не исключено, что их может быть достаточно много. Некоторые наглядные понятия, сразу приходящие на ум, как-то: «направление» движения вдоль «силовой линии», «близость» к тому или другому полюсу и прочие подобные — оказываются, увы, неприменимы; недаром приходится употреблять столько кавычек… К сожалению, об этом Мак-Киллан ничего не рассказал своему бывшему сокурснику Роберту Кларенсу. Но вот другой момент был обрисован им достаточно определенно. По заранее ли заданному и единственно ли возможному сценарию происходят события во Вселенной? И да, и нет, отвечает Мак-Киллан. Рассмотрим две Вселенные, иди, точнее, два состояния одной и той же Вселенной, разделенные по четвертой координате временным интервалом Планка. [1] Мак-Киллан утверждает, что переход Вселенной из одного состояния в другое может быть осуществлен множеством способов, причем множество это счетное. Вопрос о конечности или бесконечности этого множества оказался столь сложным, что даже Мак-Киллан не мог ответить на этот вопрос, хотя и предполагал, что оно бесконечно.

— Счетность множества является следствием дискретности физического мира? — спросил Зоров, слушавший Эйфио о напряженным вниманием и со все возрастающим профессиональным интересом.

— Совершенно верно. Таким образом, каждая обобщенная точка пространственно-временного континуума является точкой виртуального ветвления Вселенной на множество вселенных. Более подробно на этом интереснейшем моменте я остановлюсь ниже. Сейчас хочу подчеркнуть лишь, что присутствие информационного поля приводит к тому, что не все возможности равновероятны и после определенного, достаточно большого числа переходов, что соответствует какому-то осязаемому промежутку времени, Вселенная приходит в заданное — или в одно из заданных — информационным полем состояние. Воспользуюсь наглядной, хотя и весьма условной аналогией. Если на диэлектрическую пластинку, под которой расположен магнит, насыпать железный порошок, то вначале ничего не произойдет. Однако если сообщить пластинке легкую вибрацию — скажем, постукивать по ней пальцем, — то железные пылинки расположатся вдоль силовых линий магнитного поля, хотя движение каждой песчинки достаточно хаотично. Таким образом, как в пространстве, так и во времени в диалектическом единстве пребывают свобода выбора и предопределенность…

— Причем это можно проследить на разных иерархических уровнях мира, не так ли, мэтр? — Вновь задал вопрос Зоров, воспользовавшись паузой. Эйфио удовлетворенно кивнул:

— Вы попали в точку: от простейших квантовых состояний неопределенности, которые постулировал еще Гейзенберг в начале XX века, до свободы выбора личности и цивилизации… Хм! К интересным, однако, можно прийти выводам, не так ли? Но об этом, если уважаемая аудитория не возражает, поговорим позже. Сейчас я хочу конкретизировать физическую картину мира по Мак-Киллану. По его мнению, в нашем «пузыре» реализовался набор счетного множества как бы вложенных «друг в друга» трехмерных континуумов. Сама Вселенная имеет одиннадцать измерений, или, точнее, одиннадцать базисных координат: наряду с привычными нам длиной, шириной и высотой, а также не менее привычным, но гораздо менее понятным «четвертым измерением» Минковского имеют место еще шесть, так сказать, законсервированных измерений, проявляющихся в микромире лишь на расстояниях порядка планковской длины, а в макромире для их распрямления требуются плотности энергии, в триллионы триллионов раз превышающие энергию кварк-глюонного распада… Представить такую плотность энергии невозможно, но она достигается в областях прямых и обратных сингулярных пробоев континуума, черных и белых дыр в просторечии… Кстати, благодаря фундаментальному открытию Рихарда Рейли мы научились с помощью резонансной гравитационной раскачки «распрямлять» какое-то из этих измерений и скользить вдоль пятой координаты практически мгновенно, не прибегая к энергиям столь чудовищным.

— Разрешите вопрос, мэтр? Открытие так называемого резонансного гиперпространственного трансфуркационного Р-перехода базировалось на уравнениях Рейли — Коллинза. Удалось ли Мак-Киллану построить более общую модель?

— Удалось, и он прямо говорил об этом Кларенсу. Уравнения Рейли — Коллинза являются частным случаем обобщенных уравнений Мак-Киллана. К сожалению, они утрачены вместе со всей теорией. Надеюсь, не безвозвратно… Но вернемся к нашим баранам, то бишь к базисным координатам. Я пока назвал десять координат, но есть и одиннадцатая, и она представляет исключительный интерес. Сам Мак-Киллан назвал ее фазой, по аналогии с фазой гармонического колебания, и эта аналогия, по всей видимости, весьма удачна. Точно так же, как две одинаковые синусоиды никогда не совпадут, отличаясь по фазе, так и два трехмерных мира не совпадают, отличаясь по фазовой координате.

Переход между этими мирами возможен, как правило, в областях сингулярных пробоев континуума. Однако могут существовать пространства, где барьер между параллельными мирами снижается и не исключены туннельные эффекты. К сожалению, Мак-Киллан не сообщил ответ на самый, пожалуй, сложный и противоречивый вопрос. Во-первых, только ли один путь развития осуществляется из бесконечного множества «впечатанных» в информационное поле вариантов, или Вселенная подобна дереву с бесконечным числом точек ветвления и физически сосуществующих вселенных-»ветвей»? В последнем случае возникает «во-вторых»: как соотносится множество вселенных-»ветвей» с множеством сдвинутых по фазовой координате вселенных и можно ли между этими множествами установить взаимно-однозначное соответствие. Если такого соответствия не существует, то картина мира чудовищно усложняется, и я совсем не представляю теории, которая может адекватно ее описать… — Эйфио обвел слушателей большими грустными глазами и с извиняющейся улыбкой произнес: — Очень трудно «на пальцах» объяснять крайне сложные вещи, особенно если сам их не понимаешь… Тем не менее попытаюсь продолжить, хотя в этой части рассказа мне предстоит выйти за рамки чистой физики. Как я уже говорил, информационное поле хранит программу или, точнее, бесконечный набор программ возможных вариантов развития нашей Вселенной. Развитие ее во времени — в грубом приближении — соответствует механическому движению в событийном пространстве информационного поля. Само информационное поле неизменно, но только до поры. Поскольку понятие «развитие во времени» к нему неприменимо, следует говорить о структурных изменениях поля в точках обобщенного одиннадцатимерного пространства с различными временными координатами. Вновь обращаюсь к весьма условным аналогиям, приведу в качестве примера известные более трехсот лет эффекты Зеемана и Штарка ядерной физики: расщепление линейчатых спектров ядер под действием магнитных и электрических полей. Информационное поле обладает тонкой и даже сверхтонкой структурой, это свойство поля универсально и имеет место как бы «всегда», но обнаруживается только при особом взаимодействии с высшими проявлениями эволюционного процесса и формами организации материи — жизнью и разумом. При этом возникает целый ряд удивительных эффектов, порожденных обратной связи поля и разума. Чуть уходя в сторону от основной линии, тем не менее не могу не упомянуть о том, что Мак-Киллан усматривал прямую корреляционную связь между ступенью развития живой материи и ее энергетикой.

— Тут, пожалуй, он не оригинален, — впервые прервал Эйфио Лоусон. — На этот факт обращали внимание многие биологи.

— Не спорю, — мягко улыбнулся Эйфио. — Я скверный знаток биологии и не исключаю, что и у Мак-Киллана были кое-какие пробелы в этой области. Тем не менее представление об эволюции живого как о спирали изменения энергетики организмов выглядит — для меня по крайней мере — весьма привлекательно. В самом деле: простейшие потребляли энергию в виде квантов электромагнитного излучения; далее по мере усложнения форм жизни энергия использовалась все более опосредованно, но завершит спираль разум на высшей ступени, видимо, самым рациональным прямым энергопотреблением на фундаментальном уровне — непосредственно из вакуума, модуляцией нулевых колебаний которого и осуществляется в элементарных ячейках обобщенного пространства запись информации. Вот так, от нуль-поля, являются энергетическим фундаментом всего сущего, до информационного поля и Разума вселенной — воистину грандиозный мост мироздания! — Эйфио несколько секунд помолчал и, внезапно оживившись, произнес: