Чтение онлайн

— Когда мне можно будет встать? — По тому, как Зоров спросил это, как бы между прочим, в промежутке между глотками тоника, хорошо знавший его человек мог легко догадаться, какое значение Зоров придавал ответу на этот вопрос.

— Сейчас сюда придут доктора, тебя обследуют, и тогда это выяснится, — ответил Чалмерс. — Хотя профессор Бирнс утверждает, что с твоей просто-таки удивительной жизненной потенцией уже завтра ты уже будешь в норме.

— Хорошо. — Зоров подавил вздох облегчения и расслабленно откинулся на подушку. — Ненавижу валяться на больничной койке. Надеюсь, мэтр, случившееся не будет поводом для отмены задания?

Чалмерс некоторое время помолчал, отвернувшись.

— Честно сказать, я бы с удовольствием отменил его, — неприятным скрипучим голосом произнес он, не глядя на Зорова.

— Но… всегда возникает это проклятое «но».

— Я полагаю, «но» в мою пользу, мэтр?

— Ямото, твой ученик вконец разучился владеть своими эмоциями, — сказал Чалмерс все тем же скрипучим голосом. — Торжество так и брызжет из его глаз.

— Он рад, что может продолжить свой путь, ибо истинный мастер никогда не свернет с него. На этом пути Мастер может пасть, но не отступить. Но в одном ты прав, Горди, — настоящий Мастер никогда не выставит на всеобщее обозрение то, что переживает его душа.

— Значит, я еще не настоящий Мастер, — пробормотал Зоров.

— Но я в самом деле рад.

— Сейчас ни я, ни кто-либо другой не в состоянии достоверно оценить степень опасности, с которой тебе придется столкнуться на Планете Карнавалов, — сказал Чалмерс. — Однако уже сейчас ясно: довести там дело до конца способен только ты. Увы.

— Но почему «увы», черт возьми?! Вам радоваться надо!

— Радоваться, говоришь? — произнес Чалмерс, болезненно морща лоб. — Не получается как-то радоваться, когда тебя загнали в угол.

— В угол? Не понимаю, мэтр…

— А что тут понимать… На тебя началась охота — это очевидно. Поэтому по всем канонам посылать тебя нельзя, ибо риск возрастает настолько, что даже не поддается оценке. С другой стороны, нам крайне необходимо знать, что на самом деле происходит на Планете Карнавалов, поскольку от этого, похоже, напрямую зависит судьба Содружества. Эффективно сработать в этом направлении по силам только тебе, и это для меня тоже совершенно очевидно. Это и есть классический угол, из которого я не вижу разумного выхода, поскольку отправить тебя на задание, конечно, выход, но отнюдь не разумный. А другого просто нет, обстоятельства давят и вынуждают принять плохое решение, я ощущаю гнетущее бессилие и страх… Ладно, пойду, не пристало начальнику плакаться в жилетку подчиненному. А ты давай выздоравливай. Тренируйся, силенок набирайся. Придется лететь тебе, никуда ты не денешься. Времени на подготовку — две недели, включая технический инструктаж.

Чалмерс вышел. И тогда заговорил Ямото Сузуки:

— Когда-то, очень давно, жил в Стране, восходящего солнца великий Мастер. С малых лет чудесным образом узнал он о своем грозном предназначении, и ступил на путь совершенствования тела и духа, и прошел его до конца. Еще юношей овладел он уровнем «генин», став непревзойденным бойцом. В зрелые годы он к мощи тела прибавил мощь духа, развив в себе такие психические способности, которые любого нормального человека повергали в мистический ужас. Так он взошел на уровень «тюнин», второй уровень великого пути. Но впереди были девять ступеней просветления и совершенства уровня «дзенин». Кожа его стала подобна твердому темному дереву, а волосы побелели, как снег на вершине Фудзиямы, когда он взошел на последнюю, девятую ступень.

И постиг он суть бытия земного и небесного, и коснулась его гармония небесных сфер, и понял он Предначертанное… И спустился он во мрак Подземного Царства, и вызвал на поединок самого Повелителя Тьмы, ибо ощущал в себе силу для этого. Вздрогнула Земля, огромные волны прошли по морям-океанам, пробудились спящие вулканы, пали на земную твердь небесные камни…

Сузуки надолго умолк, взор его погас, словно обратившись внутрь.

— И кто победил? — прервал вопросом затянувшееся молчание Зоров.

— Ты забыл мои уроки, посвященные вежливости, — с неудовольствием произнес Сузуки. — Ты должен был молчать, даже если бы я не заговорил еще несколько часов… А что касается поединка… Он продолжается и по сей день. Когда наступал Мастер, на Земле воцарялись мир, добро и любовь. Но все чаще преимущество переходило к Повелителю Тьмы, и тогда зло, насилие, жестокость захватывали мир, и его заливали потоки крови… Вот так.

— Красивая легенда, — задумчиво сказал Зоров. — Она, по-моему, не только отражает один из принципов даосской философии о гармонии темного и светлого начал инь и ян, но и в какой-то степени является проекцией европейских религиозно-философских концепций о непримиримой борьбе Добра и Зла…

Легкая тень неудовольствия пробежала по лицу Сузуки.

— Порой ты излишне пытаешься под все подвести, выражаясь твоими же словами, теоретическую базу и расчленить истину анализом. А ведь истина — это синтез. Нельзя рассказать басню тигру, поймав того за хвост. Поразмышляй об этом, пока будешь выздоравливать. — Сэнсэй встал, поклонился и вышел.

«Интересно, что он хотел этим сказать?» — думал Зоров, озадаченно глядя на дверь. Как и много лет тому назад, слова Учителя порой ставили его в тупик. Долго ему ломать голову не пришлось, дверь распахнулась, вошла целая делегация светил врачебного Олимпа, среди которых Зоров узнал председателя Высшей медицинской контрольной комиссии профессора Бирнса и самого члена Круга Шести Лэмюэля Лоусона. Зорову помогли перелечь на антигравитационную повозку (которую медики упрямо продолжали именовать «каталкой», несмотря на отсутствие у нее даже признаков колес), и торжественная процессия направилась в диагностический центр.

Только через несколько часов, подвергнутый устрашающему количеству анализов и диагност-процедур, Зоров вновь оказался в своей палате и с наслаждением вытянулся на кровати. Чувствовал он себя словно после марш-броска километров на двадцать, да с полной десантной выкладкой, да по трассе категории не ниже третьей… Радовало одно: послезавтра он сможет покинуть стены лечебно-восстановительного центра и приступить к тренировкам под руководством сэнсэя Ямото Сузуки. Почти как в славные далекие деньки… вот именно почти. Зоров непроизвольно нахмурился. Да, многовато приключилось с ним в последнее время, даже чересчур… Он почувствовал вдруг нараставшую потребность в собеседнике, который бы знал его, как никто другой, и которого он знал бы так же.

— Ну вот мы и снова вместе. А ведь могло быть хуже, не так ли. Вяз?

— Хуже, лучше… Принимай происшедшее как данность, — проворчал Вяз.

— Ты что, не в настроении?

— А чему радоваться?

— Может, и ты боишься чего-то, как мэтр Чалмерс?

— Ты глуп. И мне стыдно, что у меня такое неразумное первое Я. Мне не приходилось встречать человека более мужественного, чем Чалмерс. Индивидуум, не испытывающий страха вовсе, ущербен точно так же как тот, кто лишен чувства боли. Смелым и отважным можно считать лишь человека, на поступках которого испытываемый им страх не отражается, а если и отражается, то изменяет их в лучшую сторону. Преодоление страха — суть смелости. И чем более эффективно преодоление, тем более высокой степенью отваги отмечен человек. А уж превратить опасность и ее страх в источник силы — это удел героев.

— У тебя, очевидно, очередной ностальгический приступ по пропахшим нафталином истинам с тысячелетней бородой?

— Истина — даже если она древняя, общеизвестная, банальная даже, — тем не менее истина. И если кое-кто начинает ее подзабывать, то нелишне напомнить…

— Хорошо. Я не об этом хотел вести речь. Но напоролся на твою вторую ипостась — язву, то бишь «Я Зорова Второе уязвляющее».

— Скорее «уязвленное», — буркнул Вяз. — Однако ты прав, настроение у меня ни к черту.

— Что так?