Чтение онлайн

— Отлично! А могу я поинтересоваться, что выбрали вы для непроходимого дилетанта в вопросах праздного времяубивания?

Джоанна улыбнулась.

— »Праздное времяубивание», как вы выразились, имеет определенный смысл как эффективный фактор психологической разгрузки. Кроме того, оно может быть просто приятным… Сюрприз, который я для вас приготовила, — универсум «Парящие звезды»! Там можно и поужинать, и потанцевать, причем не только традиционно, но и самым экзотическим образом.

— Согласен. Особенно заманчиво звучит упоминание об ужине.

— О, я накормлю вас превосходными испанскими блюдами! Или вы предпочитаете русскую кухню?

— Я всеяден. Особенно когда голоден, — усмехнулся Зоров.

Кабина гравилифта, повинуясь набранной Джоанной программе, доставила их прямо в фойе универсума. Они очутились у входа в огромный зал в виде сильно вытянутого эллипсоида, с площадками и террасами, парящими просто в воздухе. Джоанна выбрала двухместный столик на живописной террасе, проросшей земными тропическими растениями, источавшими приятный аромат. Разместившись, Джоанна сразу принялась колдовать над пультом заказа, а внимание Зорова привлекло происходящее в центре зала. Суть он уловил сразу — в помещении плавно изменялась гравитация от обычной по периметру до полной невесомости в центре. Для танцующих пар и групп возникающие при этом новые, почти сказочные возможности имели последствия самые разнообразные. Если опытные танцовщицы и танцовщики использовали пониженную гравитацию для демонстрации головокружительных па и удивительных танцевальных связок и фигур, то большинство пытавшихся танцевать в непривычных условиях выглядели презабавно; в центре же зала завязалась фантастическая кутерьма и раздавались взрывы хохота.

— А мне здесь нравится, — сказал Зоров, с невольной улыбкой глядя на веселящихся людей. — У меня, каюсь, сложилось несколько иное представление.

— Ну, я привела вас в одно из самых безобидных мест. Есть тут и азартные игры, и «волники» весьма… гм… сомнительного содержания, и бойцовский зал.

«Волниками» называют гипнореали усиленного воздействия, способные возбудить определенные физиологические реакции организма, вспомнил Зоров. Интересно, насколько соответствует истине полученная им информация о «жестком контроле» над использованием здесь психотронной техники? Поинтересуюсь на досуге у Чалмерса, хотя скорее всего это вряд ли входит в компетенцию ОСК. А бойцовский зал? О таком вообще слышать не приходилось… Он спросил об этом Джоанну, занятую размещением на столе извлеченных из зева линии доставки тарелок и тарелочек с аппетитно пахнущей снедью.

— Вам знакома аббревиатура ДУИЧ? — вопросом ответила Джоанна после паузы, во время которой все было расставлено по надлежащим местам и изысканный стол достойно увенчала бутылка шампанского в ведерке со льдом.

— Естественно, — сказал Зоров. — Дистанционно управляемый имитатор человека. Мне приходилось работать с этими механизмами.

— Так вот, представьте себе зал с рингом в центре, на котором два имитатора лупят друг друга чем попадя… А если это зрелище уже не возбуждает, то можно посмотреть контактные бои людей.

— Развлечение на любителя, — пожал плечами Зоров. Но криминала здесь нет. Существует официальная спортивная федерация восточных единоборств, проводятся чемпионаты по каратэ, кунг-фу, кик-боксингу.

— Поединки, которые проводятся в обязательных защитных деинерционных костюмах, что полностью исключает риск серьезных травм. Так?

— Это известно всем, кто мало-мальски интересуется подобными видами спорта. Постойте, уж не хотите ли вы сказать…

— Да, здесь поединки происходят без всякой защиты. Смертельных исходов, насколько я знаю, пока удавалось избегать, хотя серьезные травмы бывают.

— Но это же запрещено! И чем занята в таком случае полиция?

— Она пытается что-то делать. Иногда даже облавы проводит, но поймать хозяев «аттракционов», как говорится, на горячем почти не удается.

— Но что-то надо же предпринимать!

— Что? Закрыть орбитальный комплекс? Насколько я знаю, против этого и социологи, и психологи.

— Я тоже слышал об этом. — Зоров мрачно кивнул. — Если уж зло неизбежно, то пусть оно будет хоть локализовано и контролируемо. Так они думают, во всяком случае, и даже пишут на эту тему диссертации.

— А вы как считаете?

— В плане локализации и контроля зла?

— Нет, в плане его неизбежности.

Я бы очень хотел ответить отрицательно, подумал Зоров. Я бы очень хотел сказать: «Зло можно уничтожить и жить вообще без зла». Но даже раньше я не смог бы сказать такого, ибо это противоречило бы духу той философии, в которую посвятил меня Сузуки-сихан. А теперь и подавно… Вслух он произнес:

— Мой великий учитель Ямото Сузуки как-то сказал, что победить зло нельзя, но с ним надо непрерывно бороться, и в этом смысл жизни. Если эти слова чуть-чуть обобщить, можно прийти к поразительно простой формуле: жизнь есть единство и борьба добра и зла. Это утверждение представляет собой некий синтез воззрений философов Востока о гармонии и единстве инь и ян, олицетворявших противоположные (темное и светлое) начала всего сущего, с евроазиатскими концепциями борьбы добра и зла и религиозной доктрины конечной победы добра как божественного начала. Однако сейчас не об этом. В формуле четыре существительных, определяющих пятое — «жизнь». Так вот, если допустить справедливость формулы, то очевидно, что жизнь невозможна, если отбросить любое из этих четырех определяющих существительных!

— О, да вы ко всему еще и философ! — хлопнула в ладоши Джоанна. — Поверьте, Александр, мне искренне жаль прерывать вашу глубокомысленную и очень интересную речь, но у меня сердце кровью обливается, когда я подумаю, что все это великолепие остынет и потеряет вкус! Давайте поедим, а потом я готова слушать вас хоть целую вечность.

— В принципе я сказал все, что хотел, — чуть смущенно произнес Зоров. — Без еды, кстати, жизнь тоже невозможна. И мы немедленно воздадим ей должное. — Он открыл шампанское и разлил золотистый искрящийся напиток по бокалам.

— За что выпьем? — Джоанна, лучисто улыбаясь, подняла свой бокал.

— Сегодня я заметил за собой неоднократные поползновения к чрезмерному умничанию, — сказал Зоров. — Это нехорошо, и я обязательно исправлюсь. В свое оправдание могу лишь сказать, что я оказался в плену вашего чересчур уж серьезного настроения. Поэтому тост, который я хочу предложить, очень традиционен и прост: за знакомство и за вас, Джоанна!

— Я согласна: за знакомство и за вас, Александр! — произнесла Джоанна. Возможно, чуть более серьезно, чем это предлагала ситуация. Нежный хрустальный звук поплыл под своды зала…

— Замечательно! Целую вечность не пила шампанского. — Джоанна поставила бокал и мечтательно вздохнула.

— Вы знаете, я тоже. Недавно, правда, в очень достойной компании пришлось выпить целую бутылку бургундского.

— Настоящего?! — ахнула Джоанна.

— Абсолютно убежден, что настоящего, — сказал Зоров. — В той компании подделок, суррогатов и «синтезухи» не употребляют.

— Ладно, мы люди скромные, обойдемся шампанским. Однако мы снова чересчур много говорим. Ешьте, ешьте!

На этот раз долго упрашивать Зорова не пришлось, тем более что он в самом деле проголодался, да и еда оказалась отменной. И вскоре — то ли превосходное шампанское и вкусные блюда повлияли, то ли воцарившаяся за столом непринужденная атмосфера оказала свое действие — почувствовал Зоров, что спали путы напряженности, спеленавшие все его естество с того самого мгновения, когда он обернулся на голос Джоанны. Да, он старался не подавать виду и, как ему казалось, вел себя непринужденно: что-то говорил, порой довольно интересно и убедительно, спрашивал, отвечал, философствовал, даже пытался шутить, улыбаться и делать комплименты… но путы держали крепко, и каждое слово, каждая мысль, каждый жест давались с трудом. В какие-то моменты он, правда, увлекался и забывал о путах, и тогда речь лилась легко, мысль была остра, оживало лицо и исчезала сухость во рту. Но длились эти моменты недолго, путы стерегли каждую паузу, чтобы напомнить о себе. И вот они исчезли, навсегда, насовсем, не лопнули, а растворились легко и почти неощутимо, и впервые за время их знакомства Зоров вздохнул полной грудью и улыбнулся безмятежно и открыто. Перемена не ускользнула от Джоанны.

— У вас изменились глаза, — сказала она, чуть наклонившись к Зорову. — Как будто вы из тени шагнули на солнце.

— Наверное, я очень вкусно поел, — рассмеялся Зоров. — А если серьезно, то подобного я не чувствовал со времен работы в Десанте. Знаете, когда после многочасового перехода где-нибудь на Кантосе или Андалуре возвращаешься на базу, сбрасываешь осточертевший скафандр высшей защиты и вытягиваешься в удобном кресле среди друзей в кают-компании…

— Неужели я оказала на вас столь ужасное действие? — Джоанна округлила глаза, в которых резвилась целая орава веселых бесенят. — Кантос, Андалур, скафандр высшей защиты… Бр-р-р!