Чтение онлайн

Я взяла отросток с его новенькими корешками, сбрызнула его водой, завернула в пакетик из целлофана. Я бы отнесла его Армандо прямо сейчас, но в половине седьмого начиналась вечеринка в честь окончания съемок рекламного ролика для фирмы «Puma». Какое свинство, что вечеринка совпала с появлением корней. Уже то, что каждый божий день мне приходится встречаться с Джофом Каунсилом, было достаточно мерзко, так теперь надо тратить на него еще и вечер. Я решила отправиться на вечеринку, а потом быстренько смыться около половины восьмого и — прямиком в прачечную.

Я взглянула на кротон с обломанной верхушкой, и меня охватило чувство вины. Я вспомнила Эксли, и мысль о нем и его искренней любви к растениям заставила меня пересадить кротон в новый горшок. Поэтому вместо того, чтобы ждать Коди в служебной машине на улице у своего дома, я как раз в шесть пятнадцать насыпала свежую землю в новый горшок. К тому времени, когда я наконец была готова ехать, толстый слой земли покрывал меня с головы до ног. Переодеваться было слишком поздно, поэтому я потопала ногами, пытаясь по возможности отряхнуться, отчего она прилипла еще сильнее, и закрыла за собой дверь.

Наш консьерж Карлос знал, на мой взгляд, слишком много о моей жизни. Так много, что даже его вид был для меня оскорбителен. Я была уверена: он в курсе, что я никогда не выхожу из лифта с мужчиной. Фактически, он для меня ежедневное напоминание о моем одиночестве. Именно поэтому меня и не устраивало то обстоятельство, что у нас в доме есть консьерж. Перед ним невозможно было изображать счастливую жизнь. Даже для самой себя. Это хуже, чем чирей на заднице.

— Кто-то оставил это для вас сегодня, — произнес он, как только открылась дверь лифта.

Он передал мне белый конверт с коричневыми пятнами земли, как раз такими же, как и на мне.

Записка была короткой и гласила: «Не смогу быть на обеде в среду. Дэвид Эксли».

И больше ничего.

Там не было написано ничего типа: «А что вы делаете в четверг вечером?» Или вежливого: «Как насчет другого дня?» Или, по крайней мере: «Зайдите на рынок».

Тон записки был чисто деловым. Эксли был просто парнем с овощного рынка, который продал мне пару растений, и только.

Я посмотрела на Карлоса и изобразила на лице удивление, как будто только что получила заманчивое предложение, а не отказ от человека, который мне по-настоящему нравился. По кислому выражению его лица я поняла, что это его не обмануло. Для нас обоих было совершенно очевидно, что до конца своих дней я останусь одна. Я улыбнулась ему, что, кажется, его напугало, и вышла на улицу. Машина, которая должна была отвезти нас на вечеринку, ждала снаружи. Коди, попивая кофе, уже сидел на заднем сиденье с унылым видом. Я проскользнула внутрь и села рядом. Ногтями пальцев одной руки я пыталась выскрести грязь из-под ногтей другой, а потом потерла ногти о джинсы, чтобы отполировать неровные края. Водитель с видимым отвращением посмотрел на меня в зеркало заднего вида, словно говоря: «Не смей стряхивать свою грязь на мои новые кожаные сиденья».

Когда мы проехали половину пути, Коди наконец заговорил:

— Ты грязная.

— Знаю. Вытряхивала одно из моих растений. Пришлось пересаживать в другой горшок

— Почему было не сделать это позднее?

— Потому что. — Я приподняла кусочек целлофана — У меня корни.

Я помахала конвертиком у него перед носом, и он выхватил его у меня из рук

— Что это?

— Пожалуйста, не тряси и не задень обо что-нибудь. Это отросток огненного папоротника, и он не давал корешков несколько недель.

— Похоже на крошечный клубень

— Ты не знаешь, что такое крошечный клубень. — Я пыталась сохранить спокойствие.

— Ты и сама не знаешь — Он держал черенок в вытянутой руке, чтоб я не могла дотянуться.

— Это расширение подземной части корня. Как у картофеля.

— Ты, кажется, нервничаешь. Что-нибудь принимаешь в последнее время?

— Не твое дело.

— Ты виделась с этим парнем с овощного рынка?

— Да. Но это опять же не твое дело.

— Может, тебе йогой заняться. — Он наконец вернул мне отросток. — Расслабишься сильнее, чем от альпразолама.

— Я принимала ксанакс только один раз, сразу после развода. Стараюсь обходиться без лекарств.

Коди опять завел свою песню:

— Йога Нидра, йога сна. Пранаяма, контроль дыхания. Хатха-йога, мягкая йога гармонии организма.

— Ну, ты псих. Что это еще такое — йога сна?

— Это умение бодрствовать во время сна так, что, пока тело спит, сознание работает.

Мы намертво застряли в пробке, типичной для часа пик.

— Я, пожалуй, вздремну. Телом и разумом. Разбуди, когда доберемся.

Ресторан полностью соответствовал своему названию: «Лед». Там было холодно и в прямом и в переносном смысле, как будто его владельцы, сильно потратившись на мебель и дизайн, не могли себе позволить отопление. Тем не менее там было довольно красиво: столешницы и бледно-голубые стулья отделаны граненым стеклом с травлением под заиндевевшие окна. В лампы вставлены голубые лампочки под голубыми, словно тронутыми морозом, плафонами; официанты и официантки одеты в бледно-голубые униформы и загримированы под голубоглазых блондинов в соответствии с декором. В огромных зеркалах без рам в стиле ар-деко отражалась элегантная публика, а каждый стол был украшен букетом белых лилий, привезенных из тех частей света, где для них был сезон цветения.

Прежде чем войти, я заглянула внутрь. Там были все. Художественные директора из департамента творчества вместе со всей пишущей братией. Исполнительный креативный директор, генеральный креативный директор, директор по звукозаписи и главный исполнительный директор. На самом деле никто точно не знал, чем они заняты, но все знали, что чем-то очень важным, потому что в их офисах были огромные окна с отличным видом на Манхэттен, а также прекрасные итальянские кофеварки эспрессо и привлекательные молодые помощницы. Наш босс Джоф Каунсил поднялся с места, когда мы наконец вошли в зал.

— Позвольте представить: команда, которая работала над проектом, — невнятно пробормотал он, будучи уже сильно навеселе, и добавил: — Ты грязная.

Все уставились на мою испачканную одежду.

— Я не грязная. Я покрыта специально разработанной горшечной смесью из канадского торфяного мха сфагнума, органического тростникового торфа, рисовой шелухи и мха, идеальной для африканских фиалок и других геснериевых и уж наверняка более питательной, чем вся эта еда на столах.

За столами все замолчали, а я уселась рядом с Коди.

— Мило, — прошептал он мне.

— Эти люди ничего не понимают. На мне больше органики, чем в целом магазине «Натуральные и органические продукты» на Юнион-Сквер.

— Ну и что же мы будем делать с этими корнями?

— Это черенок, а не корни, и я собираюсь отнести его человеку, с которым я встретилась в прачечной.

— Ты становишься неадекватной. Сама-то ты понимаешь?

— Ничего странного. Он выращивает тропические растения в прачечной на Первой авеню.