Чтение онлайн

— Все в порядке, цыпа, понял.

Мне нравился Коди, потому что он один из тех людей, которые сознают, что мир и все его обитатели в принципе несколько странноваты, и принимал мир таким, какой он есть. Сама же я из тех, кого пугает обыкновенная странность человеческой породы, притом что я исключительно часто имею дело с исключительно странными людьми.

— Спорю, у него в прачечной растет какая-нибудь совершенно особенная конопля. Может, даже есть немного волшебного мескалина [2] из кактуса-пейота. — Коди иногда любил выражаться несколько выспренно, а его мозги всегда были направлены на то, что можно покурить или переварить. — Может, он шаман, использующий галлюциногены, как Дон Хуан?

— Понятия не имею, Коди. Мне интересны только его растения.

— А он чем интересуется?

— Не знаю.

— Зато я знаю. — Он заулыбался.

— Вряд ли. Он старый.

— Ты тоже.

— Спасибо большое.

Принесли шампанское в бутылках и еду, сервированную а-ля карт на маленьких тарелочках. Запеченный гусиный паштет с маракуйей, ледяная испанская окрошка гаспаччо с кедровыми орешками, устрицами и вишнями, суп-пюре из каштанов с плавниками лосося и корнями сельдерея, средиземноморский окунь с сыром пармезан и запеченными луковицами лилий.

— По крайней мере, мы теперь знаем, что с лилиями делают, когда они отцветают, — произнес сидящий радом со мной Джоф Каунсил, отправляя огромную луковицу в рот.

— Лила встретила кое-кого, кто тоже любит растения. Хотя он их не ест, а работает с ними. Продает на овощном рынке на Юнион-сквер.

Я сделала большой глоток шампанского и пнула Коди под столом.

Джоф Каунсил выковырял что-то зеленое из зубов и отправил в рот.

— Всякий, кто в наши дни связывается с природой, полный дурак. Твой дружок, который работает с растениями, просто глуп. С природой произойдет то же, что и с арктическими льдами. Или со снежным барсом, белым носорогом, серебристой гориллой, ягуаром, пигмеями и эскимосами. Последний белый медведь вымрет раньше чем через пятьдесят лет. Природе конец. Вы разве еще не поняли?

Он уставился на меня, словно моя симпатия к кому-то, кто продает растения, была для него личным оскорблением.

— Надо равняться на машины. — Он выудил из кармана мобильник и поднял его над столом. — Это наша новая природа. Без изъянов и слабостей. Их нельзя истребить, потому что там, откуда они взялись, точно таких еще миллиард. Они не разлагаются, поэтому, по сути, неистребимы и вечны. Их нельзя есть, или выдрать из земли, или выжечь землю под ними, или, в конце концов, вырубить на пиломатериалы. Это совершенное, самодостаточное существование вечной жизни.

— А как насчет кислорода? — спросил Коди. — Мы ведь получаем килород из растений.

— Кислород — дымород. — Он окинул взглядом стол. — Где же модель?

— В школе, — сказала я.

Не знаю, был ли виноват жирный гусиный паштет или постоянное жужжание мобильников, лежавших у каждой обеденной тарелки в качестве дополнительной услуги, но к концу первой перемены меня слегка затошнило.

Я выскользнула через покрытую изморозью дверь ресторана и направилась в прачечную, втягивая носом живительный прохладный воздух как лекарство.

Я доехала подземкой до Даунтауна и, как лунатик, пошла на юг по Третьей авеню, нежно сжимая черенок в руке. Внезапно он стал для меня самым важным. В моей жизни появилось нечто кроме Джофа Каунсила, обнаженных девочек-подростков и умирающей природы.

Час пик миновал, и людей на улицах было совсем немного. Это была бы приятная прогулка, если бы в глубине сознания меня не тревожили мысли об Армандо. Что, если черенок вовсе не от огненного папоротника из Колумбии, а просто от обычного папоротника, который он сорвал в парке на Томпкинс-сквер? Что, если он затащит меня в заднюю комнату с мифическими девятью растениями и запрет дверь снаружи? Жизнь в мире рекламы может кого угодно сделать подозрительным в отношении мотивов поведения других людей.

Где-то около Тридцать четвертой улицы эти подозрения заставили меня развернуться и пойти на запад к овощному рынку.

Мне нужно было увидеть Эксли. В этот момент он показался мне именно тем человеком, в котором я нуждалась. Человек занят торговлей, а не съемками и болтовней. Конечно, он отменил наше свидание, но, если отбросить в сторону романтические переживания, он-то уж точно должен знать, стоит ли чего-нибудь черенок.

Когда я добралась до рынка, Эксли поливал кротоны и ругал почем зря необычно холодный и дождливый апрель, и при этом от его дыхания в ледяном воздухе палатки поднимался пар. Я услышала слова «северо-восточный» и «кучево-дождевые облака», произнесенные с видимым отвращением. Он вроде даже мне обрадовался и просветлел лицом, но, памятуя о только что отмененном свидании, невольно сделал шаг назад при моем приближении.

— Как райская птичка? — Он пожал мою руку, не снимая желтой садовой перчатки.

— Растет с каждым днем.

— А китайская пальма? Какие-нибудь проблемы?

— То же самое, что и с райской птичкой: растет, как сорняк.

— Здесь бы обе померли. — Он посмотрел на облака. — Плохой год для тропических растений и неудачный для бизнеса. Больше одной-двух недель не протянут. Продать не успею.

— Поэтому-то вы не можете прийти на обед? Проблемы на работе?

Эксли пальцем потер висок:

— Прямо в точку. Не люблю смешивать дело со свиданиями и обедами и всякой прочей мурой. Никогда ничего не получается. Никудышная затея.

— Не думаю, что покупка трех растений может быть расценена как партнерство в бизнесе.

Эксли взглянул на меня исподлобья:

— Может, и не партнерство, но это все-таки бизнес. Я продаю растения, несколько растений продал тебе и надеюсь продать еще.

Я, в свою очередь, недолго помолчала.

— Простите. Вы правы. У нас общий бизнес.

Мы еще молча постояли, пока он поливал растения.

— Кротон тянется вверх, как подросток. Я на днях пришла домой, а горшок опрокинулся, пока меня не было.

— Ему тесно. Надо пересадить. Возьмите немного горшечной земли Шульца для профессионалов и горшок дюйма на три-четыре шире нынешнего. Садовыми ножницами разрежьте старый горшок, делая надрезы от края вниз. Насыпьте на дно нового горшка земли на дюйм, положите несколько глиняных черепков для дренажа, затем вытащите кротон, сохраняя на корнях по возможности весь ком земли. — Он всеми десятью пальцами обвел большой круг. — И перенесите его в новый горшок. Сверху насыпьте немного земли, на дюйм-два ниже кромки горшка. Он скажет тебе потом спасибо.

— По правде говоря, я пришла не выяснять, почему вы отменили свидание. Я и кротон уже пересадила.

— О?

— У меня вопрос, я надеялась, что вы сможете на него ответить.

— Если насчет растений, то я — тот, кто вам нужен.

Я развернула черенок и помахала длинными белыми корнями у него перед носом.

— Я узнала из весьма сомнительною источника, что это огненный папоротник из Колумбии. Мне надо убедиться, так ли это.

Эксли уронил шланг.