Оранжевое лето
Шрифт:
— И правда, — улыбнулся Дэмиэн. А у меня в голове родилась интересная мысль. Но я о ней никому не сказал.
После обеда Дэмиэн пошел в магазин за собачьим кормом. Эван, конечно же, пошел вместе с ним, а мы с Лин — к нему домой. Я выкурил у окна четыре сигареты подряд. Я ничего не говорил. Лин со скуки съела тарелку борща и предложила мне. Я подумал и согласился.
— А Дэм вчера вашу сумку разбирал, — вспомнила девушка. — Было интересно. Вы художник?
— Да какой я художник… Так.
— Хороший, — сказала девушка. — У вас там два рисунка лежало.
Я побледнел. Точно!
Вот теперь крутись, Кристиан Айгер… Соври еще что-нибудь…
— Лежало, — выдохнул я и нагнулся над тарелкой так, что почти окунулся в нее с головой. Очередное вранье никак не приходило в голову. — Это… как сказать-то…
— Так красиво, — сказала Лин. — И Эван, и я… А можно мне их взять себе? Если они вам не очень нужны.
Я еле заметно кивнул. Я чувствовал себя идиотом. Полным идиотом. На секунду я подумал, что теперь Лин обо всем догадается, но поспешил успокоить себя. Ничего не случилось. Это всего лишь два наброска…
— А вы… — начал я и забыл от смущения, что хотел спросить. Тогда я вдруг ляпнул: — Вы бы говорили мне "ты". А то глупо.
Ну зачем? Зачем я так сказал? Зачем все усложнять? Дурак…
— Можно и на "ты"… Но тогда и вы… ты.
— У вас борщ очень вкусный, — сказал я.
— Так это ж Дэмиэн делал.
— Как — Дэмиэн? Он сказал, вы.
— Договорились же на "ты". Он почти все делал.
— Ну ладно… Все равно.
— Да, удачный. А где ты научился так рисовать?
— Да нигде. Я все время что-то рисовал от скуки. Потом даже стало получаться. Чуть-чуть.
— Ничего себе чуть-чуть. А ты рисовал что-нибудь еще?
— Конечно. У меня все стены разрисованы. На одной стене парк, Дэму нравится. По-моему, так себе. А Дэмиэн сказал, что нарисует у себя в будущей квартире так же. Смешной… А в коридор вообще зайти страшно.
— А что там?
— Да всякая ерунда. Когда совсем скучно, или я собираюсь куда нибудь пойти, я стою в коридоре с карандашом. Там чего только нет. Надо все-таки новые обои приклеить.
— А пока не приклеишь, можно будет посмотреть?
— Зачем? — испугался я.
— Интересно же.
Я постарался припомнить, сколько набросков Лин сделано в коридоре. Ну и ладно! Все равно она нашла уже рисунок.
Мне вдруг очень захотелось, чтобы она это все увидела. Вот только портрет нужно будет все-таки спрятать.
— Да вам… тебе не понравится.
На следующий день рано утром я устроил у себя в квартире генеральную уборку. Она явно не помешала бы. Я добросовестно вымыл тряпкой полы и стер пыль со шкафа, стола и табуреток. За шкафом я обнаружил неизвестно откуда взявшуюся книгу "Свиноводство", но находка меня не развеселила. Я засомневался, стоит ли приводить сюда Лин. Моя квартира напоминала убежище спившегося алкоголика, а своей пустотой и убогостью пугала и отталкивала. Я зашел на кухню. Здесь было лучше всего, но все равно ужасно. Был даже маленький, наполовину сломавшийся холодильник. А кроме того, умывальник, треснутый стол, старая, но на удивление чистая плита, тумбочка и одна занавеска с узором из яблок и винограда. В довершение пейзажа на подоконнике стоял прозрачный граненый стакан. Я вздохнул.
Вот так живет племянник одного из самых богатых бизнесменов Гальера — банкира Райана Торна. Смешно.
А может, пускай? Ну и ладно, какая разница? Уже почти позвал, а теперь говорить, что передумал?
В дверь постучали. Я вздрогнул, но потом понял, что это Дэмиэн. Он любил стучать так — барабанной дробью.
— Привет! Ну как твоя хата? Готова к приему гостей? Я смотрю, ты времени не терял. Есть уже сдвиг в ваших отношениях. Уже на "ты", да в гости…
— Я ничего специально не делал! Так вышло… Это ты виноват, между прочим. Кто вчера отдал Лин рисунок?
— Я не отдавал. Он лежал чуть ли не сверху! Что мне — прятать его надо было?
— Можно было и спрятать. Что мне делать теперь? Не могу я ее привести сюда.
— Почему?
— Осмотрись, Дэмиэн!
Дэм послушно обвел комнату взглядом.
— Ну и чего?
— Ничего! Где мебель? Где люстры? Где вообще все? Почему моя квартира похожа на подвал или погреб?
— Вовсе нет. Тут ярко и солнечно. Я почем знаю, где у тебя вся мебель!
— А делать мне что?
— Не знаю. Ты уверен, что она придет сегодня?
Я кивнул.
— Если только я не скажу: "Не надо".
— Не говори. Сходи к Шону и попроси у него диван и стулья. И еще чего-нибудь.
— Шон меня съест… Да даже если бы. На чем перевозить?
Дэмиэн задумался.
— Водить умеешь? — спросил он. Я кивнул.
— Неважно…
— Ничего. Есть идея.
Дэмиэн распахнул двери гаража. В нем стояло четыре машины, мотоцикл и несколько велосипедов. Я изумленно посмотрел на них.
— Ничего себе… Как в автомобильном салоне.
Дэмиэн прошел мимо джипа и двух легковушек и остановился возле синего микроавтобуса.
— Там, правда, кресла. Он не транспортировочный… Но можно и впихнуть.
— Я не поведу его.
— Почему?
— Я плохо управляю… А это к тому же автобус.
— Ясно, что не самосвал. И что? Точно так же едет.
— Другая категория…
— Можно подумать, у тебя есть права, — улыбнулся Дэмиэн.
— А вот и есть, — сказал я. — Воительские права у меня как раз есть. А вот паспорт я потерял. Так что если меня остановят, мне будет плохо.
— Тебя не остановят, — уверенно сказал мальчик.
— Мне бы твою уверенность.
— Тебе не остановят. Во-первых, это будет затруднительно, пока ты будешь в этой махине…
— На этот случай есть шипованные полосы, — перебил я.
— А во-вторых, посмотри на номера.
— А что там?
Я посмотрел.
"Т777РН", — прочитал я и все понял. Дэмиэн сиял.
— Хорошо быть блатным? — спросил он и засмеялся. Я ощутил себя мелкой вошью.
— А если я его разобью?
— В таком случае нам надо будет повеситься. Ну, разобьешь. Скажу, что брал покататься.
— Догадается…
— Не догадается.
— Какого черта? — выругался Шон, когда на пороге его квартиры появился я. Шон еще из окна увидел подъезжающий автобус и очень удивился, но еще меньше он ожидал увидеть сейчас меня, выходящего из автобуса.
— Ты как всегда любезен, Шон. Привет.
— Чего тебе надо?
— Твое сердце, — страшным шепотом прошипел я и засмеялся. — Ничего особенного. Пару шкафчиков и диван.
— Зачем?!
— Затем. Вот просыпаюсь я сегодня и думаю — что-то пусто у меня в квартирке. Надо мне еще чего-нибудь. И вспомнил, что у тебя этого добра предостаточно. Не хочешь поделиться?