Оранжевый туман
Шрифт:
«Вооруженные силы Национального переходного совета (НПС) Ливии вечером в пятницу, 16 сентября, беспорядочно отступили из города Бани-Валид. Как сообщает Reuters со ссылкой на очевидцев событий, сторонники Муаммара Каддафи продолжают обстреливать их позиции».
«В этот же день повстанцы начали новую атаку на родной город Каддафи Сирт, однако сообщений о его взятии не поступало».
«Генеральная ассамблея ООН 16 сентября проголосовала за принятие в ряды организации Национального переходного совета (НПС) Ливии, сообщает Agence France-Presse. За то, чтобы Ливию в ООН представлял переходный совет, высказались 114 государств, 17 проголосовали против. Еще 15 стран воздержались».
«Город Сабха, один из трех последних бастионов лидера Ливийской Джамахирии Муаммара Каддафи, в среду, 21 сентября почти полностью оказался под контролем сил временного правительства. Об этом сообщает Reuters со ссылкой на военного представителя Национального переходного совета (НПС). Накануне противники Каддафи захватили укрепленный форт и аэропорт Сабхи.
По словам источника Reuters, в руках сторонников Каддафи остается лишь один из округов, Аль-Маншийя, но его сопротивление предполагается сломить в течение ближайшего времени».
«Войска Национального переходного совета (НПС) Ливии взяли под контроль порт Сирта, родного города Муаммара Каддафи, сообщает Agence France-Presse.
Ранее войскам переходного совета удалось установить контроль над восточной частью Сирта — силы НПС вошли вглубь города примерно на два километра».
«Американский сенатор Джон Маккейн назвал ливийскую революцию примером и источником вдохновения для народов Сирии, Ирана, Китая и России, сообщает Agence France-Presse. С таким заявлением он выступил на пресс-конференции в Триполи, куда он и еще три сенатора-республиканца прибыли 29 сентября».
Глава предкрайняя. Солнце поднимается в зенит
Так заканчивался сентябрь. Первого октября южнее Сирта соединились западный и восточный фронты повстанцев, наступавшие от Мисураты и от Бенгази. Кольцо блокады вокруг последней крепости Джамахирии замкнулось.
Последующие дни не принесли ни успеха нападавшим, ни облегчения обороняющимся.
К началу октября в строю под началом Ахмада Гарьяни оставалось пятнадцать измученных бойцов.
Беспилотники кружились в небе на такой высоте, где их нельзя было достать, и щупальца тепловизоров методично сканировали развалины в поисках, не укрылось ли где-то что-нибудь живое.
Есть множество способов замаскироваться на местности, но ни одно теплокровное живое существо, будь то человек, зверь или птица, не в состоянии скрыть или изменить температуру своего тела.
И где-то на другом берегу Средиземного моря улыбчивый молодой человек, может быть, даже симпатичный голубоглазый блондин, сосредоточенно следил за линией, которую чертил самописец на экране. Может быть, этим же вечером, после конца смены, его будет ждать романтическое свидание с девушкой у подножия Эйфелевой башни, а пока он внимательно следит за линией самописца и отмечает точку на карте, куда через несколько часов обрушится море огня и металла…
Такая работа. Ничего личного.
Ещё один день обороны Сирта клонился к вечеру.
Бойцы занимали верхние этажи оставленного жителями жилого дома. Точнее того, что было жилым домом пару месяцев назад. Но перекрытия сохранились и позволяли перемещаться внутри здания.
Прошло двое суток с тех пор, как натовцы уничтожили электростанцию, и заряда у батареи ноутбука оставалось на час автономной работы, когда Ахмад принял решение поделить этот час поровну на всех.
По четыре минуты на человека.
«Окажись в сети, пожалуйста», — мысленно попросил Любу Виталик, и она оказалась в сети.
«Luba, u nas konchaetsa zaryadka. Est neskolko minut pogovorit», — побежали по клавиатуре пальцы.
«Я очень люблю тебя, Виталик».
«Ya hochu skazat tebe spasibo za to, chto ty est v moey zhizni. Esli ya ne smogu tebe napisat — ne bespokoysya, znachit, u menya prosto net Interneta».
«Можно тебя спросить…»
«Da, konechno».
«В августе, когда… когда с тобой не было связи, я откопала диски с диссертацией. Они целы, я их скопировала на флешку и спрятала в том же месте, а флешку в другом. Что с ней делать?»
«Hrani ee. Prosto hrani do teh vremen, kogda ona mozhet prigoditsa nashim».
«Хорошо».
Ещё целых две минуты… Надо о чём-то говорить, не молчать, пока сердце отсчитывает секунды.
«Kak v Moskve? Holodno?»
«Нет. Чуть прохладно и даже не сыро. Парк весь в листьях. Очень красиво…»
Парк в листьях… Самая середина осени…
«Благодаря тебе, Виталик, я поняла главное — если два сильных человека твёрдо решили быть вместе — никто и ничто им не помешает. Никогда. Так и знай».
«Spasibo. Tak i est, ya znau. I esche — veroyatno, u nas v blizhaishie dni uzhe ne budet Interneta. No dazhe esli ya ne viydu na sviaz — znay, chto ya lublu tolko tebia, chto po-nastoyaschemu v etoy zhizhi lubil tolko tebia i poslednyaa moya mysl budet o tebe. Znay eto, pozhaluysta».
Ахмад бережно коснулся рукой плеча Виталика. Это означало — время подошло к концу.
«Do svyazi, lubimaya», — он передал ноутбук на колени следующему бойцу.
Люба ждала, что, может быть, Виталик ещё выйдет в сеть. Но он не вышел. Слишком многим нужно было успеть в этот вечер сказать своим близким самые главные в этой жизни слова до того, как погаснет экран ноутбука и оборвётся последняя связь со сверкающим огнями реклам равнодушным внешним миром.
Связь с Родиной.
Связь с Любой.
Раньше Виталик считал, что нить, связывающая его с Россией, оборвалась после гибели Женьки. Но в полной мере осознал это только теперь, когда Ахмад сложил бесполезный компьютер и аккуратно упаковал его в полиэтилен, как будто действительно верил в то, что он ещё может понадобиться. Затем он вытащил из кармана блокнот с карандашом и пустил его по рядам — чтобы каждый записал на бумагу адрес электронной почты вместо оставшихся на диске компьютера. Адреса писали молча, торопясь передать блокнот следующему по очереди.