Чтение онлайн

Наиболее близкой к истине представляется нам точка зрения Обри Гвинна [34] . Он не сомневается в демократических связях (Марий, Л. Плотий Галл) и симпатиях автора учебника, в его антиэллинской позиции, уверен в обдуманном выборе примеров именно из римской истории и считает, что его латинский учебник имеет вид литературной манифестации. Вместе с тем он признает, что нелегко устанавливать политическую позицию автора из его намеков на современную историю. Он отмечает, что в учебнике немало тем, на которые пожелал бы декламировать демократ, и что декламация на подобные темы в школьном классе не могла не вызывать волнения у консерваторов (III, 2; IV, 68; I, 21, 24, 25). Но рядом с такими «революционными» темами в «Риторике» есть и другие — ортодоксально-консервативные (IV, 12, 45; I, 21; II, 17). В одной как общественное несчастье рассматривается резня оптиматов, в другой говорится о том, что своим процветанием государство обязано оптиматам, и атаки Цепиона на Сатурнина преподносятся как действия патриота. По-видимому, пишет О. Гвинн, Плотий Галл учитывал учеников с разными взглядами и ради безопасности давал темы на разные политические вкусы. Тем не менее заманчиво думать, что автор «Риторики» занимал четкую политическую позицию на стороне популяров и что «Риторика» была не только литературной, но, пусть не слишком явной, и политической манифестацией. Может быть, не случайно завершают книгу (IV, 67, 68) два примера, где Гракхи упомянуты с явным сочувствием.

Оба самых ранних (из сохранившихся) латинских риторических трактата — «О подборе материала» Цицерона и «Риторика для Геренния» неизвестного автора — появились вскоре, всего несколько лет спустя, после цензорского эдикта 92 г. Оба автора были молоды, у них еще не было собственного опыта. Однако оба они свободно ориентируются в риторической терминологии [35] . При этом автор «Риторики», который использует исключительно латинскую терминологию, называет ее (во введении к IV книге) непривычной, но нигде не говорит, что это его изобретение: по-видимому, она была уже в ходу, когда они работали над своими трактатами. Кроме того, оба пользуются примерами из римской истории и литературы, которые также выглядят хрестоматийными. Все это говорит о том, что позади трактатов уже лежит определенная латинская традиция, что, по-видимому, латинские школы продолжали функционировать в период между цензорским эдиктом и временем написания трактатов. До них после катоновского из римских трактатов по риторике Квинтилиан упоминает лишь риторику Антония «De ratione dicendi». Она появилась в свет до 91 г., была неполной и, по мнению Цицерона, слабой («Брут», 163; «Об ораторе», I, 94).

«Риторика для Геренния» — самый систематичный и относительно простой трактат, лучше всего представляющий школьную риторику в том виде, в каком она преподавалась в республиканском Риме. Она отражает традиции латинской риторики и содержит в себе отголоски современных ей идей латинских риторов. Это была попытка популяризировать риторику и приспособить ее к римским нуждам обучения на латинском языке, отказавшись от некоторых сложностей греческой теории и используя иллюстрации из римской истории и литературы. Трактат не содержит в себе новой системы. Самый ярый эллинофоб не смог бы избежать греческой ????? в своем учебнике. Поэтому римляне, ругая греческих риторов, как это делает и наш автор, продолжали тем не менее использовать греческую риторическую науку.

Основой сочинения стала эллинистическая доктрина. Последним по времени ее авторитетом был учивший в середине II в. на Родосе знаменитый греческий ритор Гермагор, создавший систему, в которой он пытался связать учение о красноречии с перипатетической и стоической философией. Он считается также творцом системы «статусов» — формальных положений, которые следовало доказывать по определенной лестнице доказательств. Ему наследовали Аполлодор и Гермоген. В начале I в. до н. э. на Родосе жил знаменитый ритор Аполлоний Молон, который в 87 г. до н. э. побывал в Риме. Он был одним из учителей Цицерона. «Риторика для Геренния» также несет на себе черты этой родосской школы. Отличительным ее признаком, характерным для всего эллинистического искусства, была эклектичность, и трактат являет собой синтез многих учений; в нем, как и в трактате «О подборе материала», сделана попытка связать риторику с философией, но менее явная и с большим практическим прицелом. Другой характерной чертой родосской школы была тенденция избегать крайностей разных школ и направлений — эта тенденция заметна в «Риторике» (особенно в разделах об actio и стиле).

Конечно, значительно большим и более сознательным «родосцем» был Цицерон. Уже во вступлении ко II книге своей работы «О подборе материала» он провозглашает, ссылаясь на пример художника Зевксида, писавшего портрет Елены для храма Геры в Кротоне с нескольких натурщиц, эклектический принцип в риторике, которому затем будет следовать всю жизнь и который в этой области сослужит ему хорошую службу. Именно Родос, по мнению исследователей (например, Л. Лорана), помог Цицерону создать тот самый свой, отличный от всех современных ему, стиль, который потом назвали «родосским».

Эллинистические теоретики ораторского искусства выбирали из всех учений то, что находили нужным, и выбранное соединяли в своих работах. Одной из таких работ и была «Риторика для Геренния». Риторический материал традиционно разделен в ней согласно различным типам речей, различным частям риторики и различным частям речи. Разделение по типам речей восходит к Аристотелю, хотя, возможно, оно и не является его изобретением и было придумано до него; разделение по частям речи — до-аристотелевского происхождения; разделение по частям риторики идет от перипатетиков. Понятие достоинств стиля (virtutes dicendi) принадлежит Феофрасту; подробно разработанный вопрос о произнесении речи, вероятно, находится в зависимости от послефеофрастовской теории; системой «статусов» и определениями риторики он обязан Гермагору; на формирование некоторых правил повлияли Платон и софисты. Примеры из близкой и современной римской истории и родной литературы — дань традиции латинской риторики: автор, по-видимому, использует собрания речей, бывших в употреблении в то время.

В построениях трактата смешались две схемы — доаристотелевская, основывающаяся на частях речи, и перипатетическая, которая основывается на частях риторики. Трактат состоит из четырех книг. К каждой книге дается вступление и заключение, которые служат связующим звеном между ними. Вступления к тому же являются рупором идей автора (как, например, в I и IV книгах). В I книге, как обычно во всех учебниках красноречия, дается определение трем типам речей, которые должен знать оратор: показательному, совещательному и судебному (demonstrativum, deliberativum, judiciale), определяются пять основных понятий, или частей риторики, которые лежат в основе ораторского искусства: 1) inventio (подбор материала), 2) dispositio (расположение его), 3) elocutio (форма выражения), 4) memoria (использование памяти для приведения примеров) и 5) pronuntiatio (произнесение); характеризуются части речи: exordium (вступление), narratio (рассказ), divisio (разделение), confirmatio (обоснование), confutatio (опровержение), conclusio (заключение) и четыре рода дел, которыми занимается оратор: honestum (честное), turpe (позорное), dubium (сомнительное) и humile (низкое, или маловажное).

Видимо, по замыслу автора, каждая книга должна была разбирать одно из основных понятий искусства речи поочередно: I — inventio, которое из всех et prima et difficilima est, II — dis-positio, III — elocutio и IV — memoria et pronuntiatio. Но получилось так, что в I и II книгах говорится о подборе материала для различных судебных дел и об аргументации, в III книге — о расположении материала, началах и заключениях, о произнесении и развитии памяти, а в IV книге дается подробнейшая разработка теории стиля с подбором примеров. Этим последним вопросам, т. е. манере произнесения, развитию памяти и стилю уделяется особое внимание, в них главный интерес и ценность трактата. Из трех типов речей, или трех родов красноречия, наиболее разработанным был судебный — это нашло отражение в трактате, где преобладающее место занимает именно судебное красноречие. Совещательному уделено уже значительно меньше места, и совсем мало — показательному.

В «Риторике для Геренния» (I, 4), как и в трактате «О подборе материала» (I, 19), дается деление речи на шесть частей (exordium, narratio, divisio, confirmatio, confutatio, conclusio). Ho, известно, что некоторые авторы риторических трактатов делили речь на четыре, пять или семь частей (Цицерон, «Об ораторе», II, 79; «Оратор», 122; «Топика», 97). В «Подразделениях риторики» (27) Цицерон дает четыре части, а Квинтилиан, объединяя partitio с probatio — пять (111,9, 1–3). Из так называемых частей риторики — inventio, dispositio, elocutio, memoria, pronuntiatio — последние две зависели больше от природных данных, чем от искусства оратора, и поэтому некоторые теоретики опускали их из списка (Цицерон, «Об ораторе», I, 145; Квинтилиан, III, 3,4).

Каждой части речи дается подробное разъяснение. Так, например, чтобы сделать подходящее введение (exordium), нужно решить, с каким делом мы сталкиваемся: честным, сомнительным, позорным или маловажным. Природа дела рассматривается с моральной точки зрения и определяет, будет ли вступление прямым или оно должно быть искусным подступом к теме (principium и insinuatio) (I, 56). Так как цель введения — привлечь внимание слушателей, сделать речь доходчивой и расположить слушателей к себе, то даются рецепты, как этого достичь. Рецептов четыре: обсуждать нас самих, наших противников, наших слушателей и самые факты (I, 7–8). Тонкий подход должен быть в трех случаях: когда дело позорное, когда кажется, что слушатель убежден говорившими до нас противниками, или когда слушатель утомлен выступавшими до нас ораторами оппозиции. В каждом случае используется своя топика, т. е. свои источники нахождения (I, 9–10). Далее перечислены различные виды ошибочных вступлений (I, 11).

Короткое вступление к I книге «Риторики» представляет собой тип прямого введения — автор сразу приступает к делу, формулируя цель работы и подчеркивая ее практический характер. Он сообщает, что посвящает свой трактат Гереннию, пожелавшему изучить искусство риторики, и провозглашает свое намерение писать только по существу, оставив в стороне материал, не относящийся к делу. Он осуждает пустое тщеславие греков, которые любят приводить философские рассуждения для того, чтобы показать, что они будто бы много знают, а вовсе не для того, что они необходимы. Он подчеркивает необходимость применения на практике правил, которые он будет излагать, и замечает, что пишет это руководство не как другие, ради славы, а для поощрения Геренния (I, 1). После рекомендаций для вступления автор дает разъяснение относительно narratio — рассказа об обстоятельствах дела (I, 12–16). Суть советов относительно этой части речи состоит в том, что в narratio не обязательно излагать точные факты, главное в нем — правдоподобие и ясность. Если факты истинны, все равно должны соблюдаться правила правдоподобия, так как правда не всегда убедительна. Если факты ложны, эти правила должны соблюдаться тем более.