Чтение онлайн

– Да, кстати, тебе не знаком полукровка с позывным Филин?

– Никогда не слышал о таком. А что?

– Есть мнение, что он исполнитель, узнай и про него всё, что только сможешь. Ладно, пойду заберу Итана.

Зайдя в комнату, где сидел Гемельтон и отрешённо глядел вперёд, Йозеф старался не смотреть на него. Но потом, обратив внимание на стол, понял, что в этой комнате больше и бросить взгляд-то некуда. Куда ни глянь, тебя сразу накроют эмоции.

– Итан, надо идти.

На удивление, офицер отреагировал на голос своего капитана и повернул голову в его сторону.

– Пошли, я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но надо идти, – повторил Йозеф уже более настойчиво.

– Ты прав, – подметил лейтенант и, встав со стула, направился на выход. Проходя мимо Тигини, он коротко посмотрел полукровке в глаза и молча кивнул ему на прощание. В этот момент бывший тирфектор понял, что Итан не держит на него зла за то, что произошло.

Капитан тоже без лишних слов, попрощавшись рукопожатием, проследовал на выход из магазина, возле которого сейчас стояла лишь машина Итана, небрежно припаркованная у обочины. Сам лейтенант подошел к открытой задней двери и, прежде чем закрыть её, на несколько секунд замер, зацепившись взглядом за заднее сиденье, которое впитало кровь Риды.

– Может, я поведу?

Заметив, что Итан опять уходит в себя, капитан решил не рисковать жизнью ещё одного своего лейтенанта.

– Да. Так будет лучше, – спокойно ответил Гемельтон и, закрыв дверь, занял переднее пассажирское место.

Сев за руль, Йозеф завел машину оставленными в зажигании ключами и плавно направил автомобиль по дороге к выезду из района полукровок.

16:30 – Западный Собор

Старший епископ Остин сидел в своих покоях и предавался увеселительным утехам с парочкой прихожанок, которые были готовы на всё, лишь бы получить благословение одного из самых влиятельных людей. Под этим словом подразумевалось, что они в течение неустановленного времени должны делать всё, что пожелает его святейшество. После того как старший епископ решал, что уже достаточно, прихожанок отвозили обратно в их семьи вместе с внушительными дарами и весьма недвусмысленным предупреждением о том, что желательно не говорить лишнего. В противном случае рекруты в ряды рыцарей всегда требовались вне зависимости от пола и возраста.

Учитывая, что действие это было добровольным, а желающих посетить покои старшего епископа, мягко говоря, не мало, все они проходили тщательный контроль и досмотр, прежде чем епископ, ответственный за безопасность, допускал их до всего этого. Сам Остин, на удивление, всегда вёл себя крайне учтиво и осторожно, никогда не позволял себе лишнего. Если, конечно, измена своей жене и вообще подобное действие уже само по себе не являлось чем-то из ряда вон выходящим, тогда всё действительно было в порядке. В общем и целом, всё это мероприятие не являлось таким уж и секретом, однако распространяться о том, что именно происходило внутри, участницам процесса не разрешалось.

Вот и сейчас искренне довольные жительницы западного района лежали на кровати в спальне Остина, пока он сидел за своим рабочим столом и пролистывал отчет, предоставленный ему епископом по безопасности, в котором вполне подробно описывались действия его дочери за последний месяц. Лейтенант Итан просил передать эти данные ему, но проверить самому тоже не помешает. Он очень внимательно следил за своей семьёй, как раз для того, чтобы избежать чего-то подобного. Но, увы, всё получилось, как получилось, а ответственные за сохранность его дочери уже были наказаны. Отправлены в самый ближайший к вратам блокпост, чтобы присоединиться к местному гарнизону и нести там службу до конца своих дней.

К сожалению, никаких странностей в пределах временного отрезка, запрошенного Итаном, Остину обнаружить не удалось. Илайда делала всё примерно одинаково. Не за что было зацепиться ровно до тех пор, пока он не обратил внимание, что его дочь не всегда просила своих охранников сопровождать её, мотивируя это желанием не выделяться. По долгу службы, старшему епископу, помимо всех прочих обязанностей, связанных с ободрением народа и направлением его по нужному пути, также приходиться составлять расписание для проведения проповедей, проводимых средними и младшими епископами. Остин знал это расписание не хуже священного писания, ведь это было очень важно знать, что и когда проводить, а самое главное, кто будет читать эти проповеди. Далеко не каждый епископ мог сделать ту или иную работу. Дабы удостовериться в своей правоте, он отыскал у себя на столе записи о проведённых в этом месяце мероприятиях и, убедившись в том, что он не ошибся, достал телефон и набрал номер младшего епископа Кевила.

Пунктуальность была одним из важнейших качеств любого служителя ордена, опаздывать было не в правилах епископов, более того, за нарушение их жестоко карали, вплоть до отсылки к вратам. Само собой вполне естественным было то, что они привыкали к этому и впоследствии крайне щепетильно относились к тому, чтобы выполнять свои дела точно в срок. Именно поэтому Кевил, находящийся на территории собора, прибыл к покоям Остина уже через несколько минут. Осторожно постучав в массивную деревянную дверь, он, дождавшись разрешения в виде щелчка электронного замка, зашёл внутрь.

Сразу за входной дверью находилась небольшая комната, заставленная стеллажами, наполненными различными книгами, преимущественно религиозного или исторического содержания. В центре стоял деревянный стол, без особых внешних излишеств, за которым лицом ко входу сидел Остин. За его спиной было две двери, одна в спальню, вторая в комнату для совещаний и прочих дел, которые невозможно было уладить в первой комнате.

– Старший епископ, вызывали? – максимально спокойно спросил вошедший в комнату Делвинк-младший.

– Кевил, присаживайся, – Остин был осторожен, хоть он и считал, что тем фактам, которые открылись ему, можно верить, всё равно стоило услышать другой вариант истории, возможно, он что-то упускает. – Со следующей недели я планирую увеличить тебе количество чтений. Как ты на это смотришь?

– Если вы считаете, что я готов, то не вижу причин отказываться от такого предложения, – младший епископ всё ещё не совсем понимал, к чему клонит его начальник. Подобный разговор предполагал скорое повышение, но стоило ли начинать радоваться?

– Я интересуюсь, потому что в прошлом месяце заметил, что ты время от времени покидал пределы собора и отправлялся в город, для того чтобы, я так полагаю, посещать различные заведения, – спокойный и монотонный голос старшего епископа не выказывал даже намёка на то, что он на самом деле пытался узнать. Он говорил так, словно проводил собеседование на должность, будто это была очередная рутина. Но в мозгу Кевила щелкнул переключатель, отвечающий за воспоминания и подозрительность. Обычный человек, может, и не заметил бы этого, но Остин был не просто человек, другой бы не смог занять тот пост, на котором он находился сейчас. Он весьма четко заметил, как фарфоровая маска его младшего сотрудника треснула после этой фразы.

– Я не считаю, что это будет проблемой в моём дальнейшем несении службы.

Многие годы, что Кевил провёл в соборе, научили его не только скрывать эмоции, но также привили ему смирение, он понемногу начинал понимать, в чём его подозревают, и, если его обвинят, он не будет препираться, но до тех пор тайна будет тайной.

– Думаешь? Что ж, если ты и вправду сможешь так легко отказаться от своих привычек. От того, чем ты хотел заниматься в свободное время. Тогда не вижу причин откладывать твоё повышение. В ближайшее время я подготовлю всё необходимое для того, чтобы официально заявить об этом. Вероятней всего, на ближайшем слушанье. Можешь идти.