Чтение онлайн

Наконец действо началось. Местная пресса помещала информацию такого рода: например, по Екатеринбургу исключены… 22) Максимов — за пьянство, езду на автомобиле в пьяном виде, бюрократизм, полнейшую оторванность от масс. 23) Гербек — за пьянство, использование служебного положения в личных интересах, бюрократизм и чванство, полнейшую оторванность от масс [213] .

Российская глубинка стала заваливать взыскательную аппаратную Москву примерами неистощимой выдумки и низового творчества в самом серьезном деле. В Архангельской губернии, где искони в нелегких трудах жили и только начинали знакомиться с азбукой коммунизма неторопливые поморы, Шенкурский уком выдумал анкету с провокационными вопросами о вероисповедании опрашиваемого, о том, кто является председателем ЦК РКП(б), и т. п. [214]

В Костромской губернии в начале чистки образовалась группировка из середняков-партийцев, в большинстве бывших рабочих, с целью контроля за чисткой советской и партийной верхушки. Они активно раскапывали старые материалы, предавали гласности разные компрометирующие сведения, и нередко сводили личные счеты. В результате пострадали многие губернские авторитеты и уездные начальники. Например, в Галичском уезде из партии вылетел завземотделом «за пользование коровой, принадлежавшей совхозу, и ложное отрицание этого» [215] . Для Костромы, как и для всех крестьянских губерний, было характерно обезлюживание сельских парторганизаций. Из 221 волости Костромской губернии только в 89 волостях (то есть в 40 %) сохранились комячейки, из которых 57 ячеек насчитывало в своем составе менее 6 человек. При всем при том в ячейках царило склочничество. Как можно умудриться склочничать при средней плотности партийного населения примерно 0,1 коммуниста на 1 деревню, отделенную от остального мира сусанинскими болотами? Понятно, что здесь пересилили не законы природы, а обычаи партийной жизни [216] .

Времена чистки могли предложить сюжеты на любой художественный вкус и литературный размер. Как гласят протоколы орского уездного комитета Оренбургской губернии, 18 августа 1921 года на заседании бюро укома присутствовали трое — тт. Туриков, Краснов и ответственный секретарь укома некто тов. Негодяев. (Активнейший, надо заметить, был секретарь, судя по протоколам и другим бумагам уездной власти.) Пунктом вторым заседания двое слушали третьего. А именно: заявление тов. Негодяева об изменении фамилии на основании выписки райподотдела актов гражданского состояния. Как можно было чистить товарищей коммунистов и вообще функционировать у власти с такой заметной фамилией? Посему постановили: принять к сведению и сообщить в надлежащие учреждения об изменении секретарской фамилии Негодяев на фамилию Березовский [217] .

Парадоксальным, на первый взгляд, явилось обязательное привлечение беспартийной массы к сугубо внутрипартийному и деликатному делу — чистке. Это явилось ярчайшим признаком орденского статуса партии в обществе. Партия конструировалась снизу как квинтэссенция пассионарных сил революционной страны, как представительство всех признанных слоев советского общества. Кроме этого верховная власть кампанией чистки открыла клапан для выхода оппозиционного настроения в обществе, по существу отдав на растерзание массам своих активистов и низовых аппаратчиков, связанных с общегосударственной политикой военного коммунизма. Обывателям представилась прекрасная возможность рассчитаться с властью хотя бы в местных масштабах за былые притеснения. Какое море чувств и эмоций на потаенном личном и коллективном, вполне сознательном, уровне всколыхнула кампания по очищению рядов. Так, в непростой Кубано-Черноморской области осенью сразу дало о себе знать улучшение в настроениях рабочих Краснодара в связи с чисткой партии, которая взбудоражила рабочие массы и вызвала у них интерес к партии. Беспартийные охотно посещали заседания комячеек [218] .

Доклад саратовской губкомиссии по чистке рядов РКП(б) за декабрь 1921 года отмечал, что первоначально ни население, ни сами партийцы не придали чистке серьезного значения. В ней видели одну из многих, привычных за прошлые сумбурные годы, рутинных кампаний. Интерес к чистке пробудился тогда, когда партийное руководство стало привлекать к чистке беспартийные массы. Доклад отмечает небывалые по численности собрания беспартийных, как в городе, так и в деревне по вопросам чистки. В Новоузенске такое собрание привлекло около 6000 человек [219] . Руководство вело себя как совершенно посторонняя сила, и сами методы чистки были похожи на травлю коммунистов. Главным образом новаторство проявилось в привлечении к внутрипартийному делу разнообразных беспартийных масс. Приглашения беспартийных на собрания, личные беседы членов комиссии с коммунистами и беспартийными, устройство специальных ящиков для заявлений на коммунистов. Сколько посланий видели эти ящики от доброжелателей компартии кулацкого и буржуйского роду звания, обиженных на комиссаров, проводивших жесткую политику в годы войны.

Итого по городу Саратову: из 4419 человек через горнило чистки не смогли пройти 712 человек, в том числе 265 ответственных работников, 225 человек после перенесенного унижения ушли добровольно. По губернии в среднем исключено до 20 %. Мотивы исключения из партии все те же: на первом месте пьянство, на втором и десятом: злоупотребления служебным положением, карьеризм, недисциплинированность, уголовное прошлое, пассивность. Наверняка имели значение и такие физические изъяны, как недостаточно гибкий позвоночник и т. п., но об этом отчет только дышит и загадочно молчит. Оптимистично утверждается, что чистка оздоровила организацию «как никогда», заставила каждого члена партии усвоить обязанности, этику, дисциплину, товарищество [220] . Впоследствии, когда стали обостряться противоречия, характерные для новой политики, в 1923 году в Саратовской губернии рабочие сами выносили пожелания о восстановлении на их предприятиях комячеек, ликвидированных в ходе укрупнения парторганизаций после чистки [221] .

Чистка, которая в качестве инструмента использовала коренное противоречие общества и власти, разрушительно отразилась на состоянии представительных организаций и аппарата власти, причем в переходное время, когда как никогда требовалась его безупречное функционирование. Поощряемые массы, обласканные доверием вождей, азартно выбили из партии огромное количество несимпатичных, но неординарных и ловких людей со связями, не говоря уже просто о сведущих в деле людях, уникальных специалистов по управлению в условиях разваленного хозяйства. Особенно это коснулось кадров продовольственного ведомства, в год голода, осенью во время сбора налога. Всепартийной чисткой Цека фактически поставил губкомы в замысловатое положение как угодно «выкручиваться» из необходимости элементарно сохранить нужные кадры и одновременно не создавать у «пролетарских масс» безнадежного впечатления, что широковещательная чистка оказалась лишь пустой формальностью.

Информационные каналы Цека оперативно отразили новое обстоятельство. В обзоре положения парторганизаций РСФСР по 39 губерниям за сентябрь-октябрь 1921 года отмечается развал партийных организаций: «Характерное явление — для весьма многих организаций на местах чистка явилась источником глубокого организационного кризиса, часто почти совершенно парализовавшего работу». Потеря большого процента работников уездного масштаба. Брянский губком даже выдвинул лозунг «Немедленное укрепление партаппарата» [222] . Рабочие губернии довольно быстро изживали кризис. Крестьянские нет — ячейки зачастую оказывались неспособными к существованию по причине массового исключения членов.

Цека был вынужден немедленно вносить коррективы по ходу кампании. 14 октября на Оргбюро обсуждался вопрос об использовании на советской и хозяйственной работе исключенных во время чистки. Возникла первая комиссия [223] . За месяц эта проблема приобрела еще большую остроту. 17 ноября уже на Политбюро слушали доклад Залуцкого о ходе чистки партии. В результате Оргбюро поручили разработать предметно вопрос о создании из исключенных «не по бесчестным» мотивам особой категории испытуемых, которым предоставить право через известный срок возбудить ходатайство об обратном вступлении в партию [224] .

Для раздумий над порученным делом Оргбюро 25 ноября создало себе дополнительный участок мозга в виде комиссии из представителей ЦК и его аппарата, МК, комфракции ВЦСПС и ПУРа. Еще одна комиссия под руководством председателя ЦКК А.А.Сольца была назначена по вопросу о создании из исключенных из партии категории испытуемых [225] . В этой комиссии родился циркуляр ЦК об использовании на административных должностях исключенных из партии в ходе чистки, который предписывал следующее.

Ввиду поступающих с мест запросов губкомов, принимая во внимание, что среди исключенных есть большой процент имеющих большой стаж советской, хозяйственной, продовольственной и военной работы и «во многих случаях не имеется возможности на местах всех исключенных снять и заменить их проверенными членами партии», ЦК партии предлагает всем губкомам руководствоваться следующим: исключенные из партии за уголовные преступления, преступления по должности, разнузданность, злоупотребления, шкурничество (злостное), связь с другими партиями или бандитизмом, систематическое дискредитирование Советской власти — эти вообще не могут быть использованы для какой бы то ни было ответственной советской работы. Исключенные в качестве посторонних, обывательских элементов, за религиозные предрассудки и т. п, и не уличенные ни в чем злостном вышеперечисленном — по особому решению губкома могут быть использованы на административно-хозяйственных должностях, продовольственной и другой ответственной работе вплоть до командных должностей в Красной армии [226] .