Чтение онлайн

Еще до чистки в организациях широко распространилась практика перевода из членов партии в кандидаты в качестве меры взыскания. Это поневоле формировало отношение к категории кандидатов в члены партии как о «штрафной» или «исправительной роте» и, естественно, отталкивало беспартийных от поступления в это обязательное уставное чистилище перед партийным эдемом [227] . Поэтому 5 декабря Оргбюро по докладу комиссии Сольца признало возможным создать особую категорию испытуемых из исключенных за некоторые провинности, но доказавших свою преданность и нужность революции.

1921 год прошелся по центру России бандитизмом, голодом и, наконец, чисткой. В Области немцев Поволжья весной-летом во время вспышки бандитизма погибло 189 коммунистов. В ходе чистки исключено 133 человека. Чистое сальдо парторганизации — 392 человека [228] .

Сохранился подробный отчет проверочной комиссии об итогах чистки по Царицынской губернии, не самой благополучной. Учетные дела в Царицыне находились в страшной запущенности, комиссии пришлось потрудиться, устанавливая общую численность партийной паствы в губернии. Из ее доклада следует, что до чистки в царицынской губернской организации РКП(б) состояло 7280 человек, исключено 2454 человека. Комиссия нашла организацию «нездоровой», «разложившейся», с укоренившимся пьянством ответственных работников, группировками, склоками, при наличии в организации «чуждого, темного и даже преступного», особенно в органах ЧК, элемента. Губпроверком исключил из партии 8 членов царицынского губкома, в том числе обоих секретарей. В составе сотрудников царицынского уездного политбюро ГПУ обнаружили большой процент царских полицейских, белогвардейцев и тому подобного элемента. В самом плачевном состоянии в губернии находилась хоперская организация, где население было затерроризировано и запугано «коммунистами-бандитами». Мирному обывателю просто невозможно было пройти мимо здания уездного комитета партии без риска быть подвергнутым какому-нибудь насилию. Там из партии было вычищено 44 % от всего состава организации: бандитов, бывших жандармов, полицейских, белогвардейцев [229] . Показательна статистика итогов чистки партийных рядов по Царицынской губернии, как она представлена в докладе проверкома:

1. Проникшие в партию с контрреволюционной целью — 45.

2. Бывшие полицейские — 44.

3. Взяточничество, поборы — 151.

4. Вымогательство, шантаж — 42.

5. Злоупотребления властью — 107.

6. Темный элемент и вооруженный грабеж — 115.

7. Уклонение от воинской повинности — 28.

8. Уклонение от трудовой повинности — 7.

9. Карьеризм, шкурничество и примазавшиеся — 478.

10. Пьянство, бесчинство, грубое обращение — 478.

11. Буржуазный образ жизни — 24.

12. Исполнение религиозных обрядов — 85.

13. Национализм, шовинизм, юдофобство —11.

14. Отказ от выполнения партдиректив — 237.

15. Пассивное членство — 272.

16. Добровольно ушедшие и автоматически выбывшие — 411.

17. Невыясненные — 124.

Кроме этого, в качестве наказания из членов партии в кандидаты было переведено 124 человека.

Семнадцать пунктов партийной чистки это больше, чем семь смертных грехов из Ветхого Завета. Все намного основательнее. Исключенные в основном происходили из крестьян и служащих, пролетариат старались беречь, вычищенных рабочих оказалось 457 человек, т. е. 19 % от общей численности изгнанных из партии [230] .

В северных землях с государственной, в том числе партийной дисциплиной всегда было сложно, севернорусские крестьяне никогда не были крепостными, следовательно, никогда в полной мере не знали облагораживающего воздействия кнута. В Северодвинской губернии чистка вызвала организационный развал. В Никольском уезде, единственном хлебопроизводящем, прозванном за свою зажиточность «Америкой», из партии оказалось исключенным 98 % партийного состава [231] .

В Витебской губернии, знававшей вольности и разруху Речи Посполитой, после чистки создалось такое положение, когда пришлось рассылать работников губкома для воссоздания партийного и советского аппарата в уездах (Лепель, Полоцк, Себеж, Дрисса, Сено), которые полностью развалились в ходе чистки, а руководители были исключены [232] .

На почве чистки во всех национально-автономных образованиях усилились трения между русскими и коммунистами-националами. В Марийской области на последней областной конференции в обком вошли одни марийцы, русские везде бросили работу, заявляя о национальном засильи. В Башкирской республике острая национальная вражда довела до открытых вооруженных столкновений башкирских коммунистов с русскими. В Татреспублике отмечалось активное участие кулаков в кампании чистки, которые старались компрометировать местные ячейки [233] .

Но главное было даже не в феноменальном проценте исключенных из организаций, а в истощении и дезорганизации партийных и прочих органов власти на местах. Чистка нанесла сокрушительный удар по партии в 1921 году. Если бы это случилось в 1919-м, то, возможно, добровольцам Деникина Москва досталось бы даром. В памятке Информотдела ЦК по Пензенской губернии за октябрь 1921 года отмечалось, что в среднем по губернии исключено 25 %, в том числе 5 членов губисполкома, председатель губсовнархоза и др. ответработники. В конце октября губконференция констатировала развал городской организации. Губком не согласился с предложениями ЦК о ликвидации горкома. Член президиума губкома Кутузов резко нападал на Цека, обвиняя его в развале работы. Часть выступавших посчитала, что парторганизацию разложила т. н. кампания «коммунистического быта» [234] .

Информационный бюллетень терской губчека с 15 августа по 1 сентября сообщал, что комиссия по проверке и чистке оставила в партийных рядах 40 %. Исключена часть членов президиума губисполкома, в губчека исключено до 56 % всего состава коммунистов [235] . Вычищенные коммунисты шипят из-за угла: мы, мол, исключены, а менее надежные пропущены, и засыпают комиссию доносами на оставшихся в партии, разоблачая их непартийные проступки. В архивах ЦК сохранились репрезентативные данные по некоторым губерниям [236] .

Воспаряя на статистических крыльях над полем после битвы, информаторы с Воздвиженки не знали, какому чувству отдаться. С одной стороны, 1921 год стал, по корректному выражению из цековской сводки, годом «кризиса секретарей губкомов» [237] . С другой, отыскивались обнадеживающие результаты. В частности, болезнь склочничества, которой так страдали губкомы до и после X съезда, можно было считать изжитой для подавляющего большинства губернских комитетов. На декабрьских партконференциях произошло заметное обновление их состава.

Организованной оппозиции на конференциях не было замечено, однако отмечались неединичные случаи выступлений вычищенных из партии, особенно на уездном уровне. Так, на советском съезде в Быховском уезде Гомельской губернии исключенные образовали сплоченную группу, которой удалось подчинить себе большую массу беспартийных делегатов-крестьян и в результате вначале в президиум съезда не прошел ни один коммунист [238] .

Этот род оппозиции еще довольно долго будет повсеместно доставлять хлопоты. Вычищенные функционеры, опытные и сохранившие старые связи, стали занозой новому руководству на местах и поводом для беспокойства в центре. 26 мая 1922 года Цека направил секретный запрос всем губкомам о том, чем занимаются исключенные из партии во время чистки и нет ли случаев их перехода в контрреволюционный лагерь, в нэпманы и т. п. [239]