Чтение онлайн

Первое заседание Оргбюро после XIII съезда состоялось 4 июня 1924 года. Занимались распределением обязанностей между секретарями ЦК. Сталин оставил за собой подготовку вопросов к заседаниям Политбюро и руководство работой Секретариата в целом. Молотову досталась подготовка вопросов и председательствование на заседаниях Оргбюро плюс общее руководство работой Отдела печати и комиссии по работе в деревне, Андрееву — подготовка вопросов и председательствование на заседаниях Секретариата, а также надзор за работой ПУРа, РКСМ и кооперативной комиссией ЦК. Кагановичу — заведование Орграспредом, председательствование на Совещании заведующих отделами ЦК и общее руководство Информотделом, Статотделом, Финотделом и Управделами ЦК. Зеленский получил общее руководство работой Агитпропа, Женотдела, Истпарта, а также связь с МК. Кроме этого, кандидатами в члены Секретариата были утверждены Залуцкий, Антипов и Николаева [681] . Из этого расписания направлений работы становятся более понятными многие последующие изменения в партийно-государственной карьере секретарей. Увеличение численности Секретариата ЦК говорит о том, что Секретариат, сделав свое дело, утрачивает свое первоначальное значение и поэтому разбавляется всякими, быть может, хорошими, но второстепенными людьми.

XIII съезд стал вторым заметным шагом к персональному возвышению Сталина с марта 1922 года. В связи с сокращением роли Секретариата увеличивается вес самого генсека (или, наоборот, с увеличением веса генсека падает роль Секретариата). Теперь Сталин явно доминирует в Политбюро и ему нет прежней острой нужды в опоре на коллегию Оргбюро. Если ранее протоколы Секретариата и нерешенные дела отправлялись на усмотрение и утверждение Оргбюро, то теперь все, что вызывало сомнение или требовало поддержки, направляется в более авторитетное Политбюро, где у Сталина надежные позиции.

Огромное количество вопросов уже решается опросом секретарей по телефону, появились специальные красивые бланки для голосования вопросов вкруговую без обсуждения. В значительной степени происходит формализация и упрощение решения дел на коллегиях, бремя конкретной разработки вопросов ложится на аппарат. Секретариат превращается в регистрационную палату в движении дел между Орграспредом и генсеком, а Оргбюро — в коллегию для согласования кадровых вопросов с государственными ведомствами. Центр тяжести в подготовке решений переносится на уровень отделов, в частности в Орграспред. А значит, папки Секретариата резко тощают, вопросы мельчают, зато набирают вес дела Орграспреда ЦК. На первый план внутрипартийной политики выходит персональная связка Сталин — Каганович, остальное — это вспомогательные или бутафорские детали этой несущей конструкции.

14 июля 1924 года по предложению Кагановича Оргбюро постановило упразднить Совещание завотделами ЦК как постоянно действующий институт [682] . Признано необходимым, чтобы все вопросы, поступающие на решение Оргбюро и Секретариата, имели бы предварительное заключение одного из секретарей ЦК по соответствующим отраслям работы. Чуть позже на Кагановича будет возложена обязанность подготовки вопросов и председательствование на Секретариате ЦК [683] . После этого Каганович с полным правом мог сказать, что Секретариат — это я [684] .

Итак, завершились два года блестящей работы Совещания, решения которого лежали в основе почти всех постановлений Секретариата и Оргбюро. Благодарный Сталин должен был бы поставить где-нибудь в полутемном коридоре на Старой площади памятник «Незаметному аппаратчику», отлитый из старых бронзовых чернильниц, — тому, кто помог ему вытащить партию из кризиса и привести к покорности ведомственную бюрократию. Партаппарат и дальше будет служить ему верной опорой, но теперь Сталин, утвердив свое влияние в Политбюро, уже меньше нуждался в его подземной кротовьей работе. Кабинетная революция закончилась, начиналась регулярная жизнь.

15 сентября Оргбюро слушало промежуточный доклад своей комиссии об итогах и выводах проверки непролетарских рядов РКП(б) [685] . Докладывал представитель ЦКК Ярославский. Судя по его словам, чистка не задалась с самого начала. Комиссия Оргбюро ни разу не собиралась. Результаты имелись только по Москве и Пензе, в остальных районах проверка только началась или подготавливается. По Москве на 1 августа проверку прошли только 16 420 человек, т. е. 20 % всей организации; по Ленинграду — 16 739 или 31 %. По Москве исключено 2 238 человек, по Ленинграду— 822. Это была первая закрытая чистка, все предыдущие носили открытый, публичный характер. С самого начала некоторые доверенные лица подходили к делу с установкой, что обязательно должен быть определенный процент исключенных. Случалось, когда один член проверкома встречал коллегу из другого комитета, то спрашивал: какой у вас процент исключенных? Мало. У нас вот столько-то исключено. Когда дела стали поступать в МК и ЦКК, то многим исключенным партбилет был возвращен. Из числа исключенных московской КК впоследствии 60 % было восстановлено Центральной контрольной комиссией.

Кампания по проверке была полна нелепостей и недоразумений. Например, из партии вычистили шифровальщиков ЦК, которые почти круглосуточно сидели за своей секретной работой Их исключили за отрыв от масс и партийной работы. Исключали также по подозрению: дескать, зачем вы учитесь? вступили в партию, чтобы попасть в вуз? Притом забывали, что на учебу в вузы коммунистов направляли сами губкомы по разверстке и требованию Цека. В Институте красной профессуры из 135 слушателей было исключено 43 человека по обвинению, что они идеологически чужды партии, «не срослись». МКК сейчас же восстановила 1/3 из них, затем почти 2/3 восстановили в ЦКК, вне партии осталось только 3 человека [686] .

Прежде всего, было непонятно, кого чистить? При обсуждении доклада Ярославского новый секретарь МК РКП(б) Угланов заметил, что с самого начала проверка взяла неверное направление. Она пошла с партийного бунта зимой по инициативе оппозиции, а в настоящее время необходимо освобождать партию от элементов, которые выражают тенденции, осужденные конференцией и съездом партии. (То есть саму оппозицию и исключить.) [687] Ворошилов поддержал: Угланов прав на 100 %, нужно выправлять линию. Каганович выразил недоумение: как долго будем держать партию в состоянии перманентной чистки? Когда она закончится — никто не знает.

Не знали в Оргбюро, не знали и выше, чистка приобретала хронический характер. Политбюро не отказалось от нее (было чрезвычайно соблазнительно использовать чистку партии, развязанную оппозицией, против самой оппозиции), но поддержало меры против ложных доносов и напомнило проверкомам о бережном отношении к руководству хозорганов, подчеркнув сугубо закрытый характер заседаний проверочных комиссий [688] . Аппарат постепенно приходил к выводу, что кампанейские чистки — это не метод оздоровления партии, рациональнее просто исключение по контролю и инициативе сверху.

Период между XIII и XIV съездом партии стал временем завершения начавшейся весной 1924 года реорганизации Красной армии. Произошло изменение структуры центрального и периферийного аппаратов военного ведомства, пересмотр командного состава под углом зрения отбора и выдвижения новых кадров. Сам Троцкий, обставленный со всех сторон по правилам любимого им охотничьего искусства, после январского пленума ЦК и ЦКК и обвинения его в антиленинизме и мелкобуржуазном уклоне, решил увести свою идейную борьбу от злободневных вопросов партийного строительства в плоскость воспоминаний, чтобы, используя события недавнего прошлого, показать партии, кто из нынешнего ЦК был уклонистом, а кто верным ленинцем. Троцкий вновь решил положить свое «перо» [689] на чашу весов против всемогущей бюрократической и агитационно-пропагандистской машины ЦК РКП(б).

В мае 1924 года он издал книгу «О Ленине». Это эссе из старых работ, выступлений, воспоминаний и ретроспективных размышлений преследовало, прежде всего, цель показать исключительную близость и единомыслие Троцкого с Лениным. Он утверждал: в дореволюционную эпоху разногласия были, но во время революции я пришел к Ленину полностью и навсегда.

Осенью Троцкий вне всякого хронологического порядка выпустил первую часть 3 тома собрания своих сочинений, посвященную 1917 году. Смысл этого маневра заключался в том, что публикацию выступлений и статей периода революции Троцкий сопроводил предисловием под заголовком «Уроки Октября», носившем острый полемический характер. Публикация развивала идеологическое наступление вождя оппозиции на группировку Сталина, Зиновьева и Каменева. Мотивируя необходимостью изучения опыта Октябрьской революции, Троцкий извлек малоизвестные широким партийным кругам материалы периода 1917 года. Задачей было дискредитировать соперников, подорвать их авторитет, используя их же оружие — противопоставляя Ленину и его политике. Были подняты исторические факты, свидетельствовавшие о существенных разногласиях всех трех триумвиров с Лениным во время подготовки и проведения Октябрьской революции.