Чтение онлайн

– Каждая тень обладает уникальными свойствами: толщина, температура, близость к свету. Иногда у теней есть даже запах. Если хочешь вернуться в эту комнату, нужно вспомнить, что ты ощущала, когда шла по этой конкретной тени, а затем по разным ее признакам найти ее среди других. Звучит сложно, но когда ты ступаешь в пространство между светом и тьмой, все, что тебе нужно сделать, – это вызвать в памяти образ тени в нужном тебе месте, и ты окажешься именно в ней.

Я вспоминаю, как прошла от комнаты Гартокса до купальни в Приюте по теням. Я не понимала, как мне это удалось, но помню, что я следовала инстинктам и что мне хотелось оказаться в безопасном и тихом месте. Комната с рядами ванн и выложенными кафелем стенами всплыла в моем сознании, и в следующее мгновение я поняла, что выхожу из тени в то самое помещение, которое только что представила себе.

– Чем чаще будешь ходить в тенях от места к месту, тем лучше ты изучишь сами тени. Так тебе будет проще приходить и уходить, – заверяет Череп, а потом разжимает кольцо рук и отходит к братьям.

Я на мгновение закрываю глаза, чтобы получше рассмотреть тень, из которой мы только что вышли.

Когда я чувствую, что достаточно хорошо ее запомнила, чтобы вновь к ней вернуться, то выхожу из темной глубины и шагаю за Костью по лестнице.

Где бы мы ни находились, тут тихо. На узкой лесенке я чувствую себя одновременно тревожно и спокойно из-за окутывающей нас тишины.

Скорпиус наступает на верхнюю ступеньку, и та издает тихий скрип, но ни он, ни остальные не напрягаются и не останавливаются. Братья не крадутся, хотя и двигаются с грацией хищников.

Я хочу спросить, где мы находимся, но все молчат, а мне велели оставить свои вопросы при себе до поры до времени. Так что я сдерживаю любопытство и заношу в таблицу первый из всех вопросов, которых, я уверена, много наберется к концу охоты.

Когда мы покинули замок «скорпионов», наступили сумерки, но когда я выхожу из кладовой в большую кухню, вид за высокими окнами такой, что я понимаю – тут уже ночь. Свет убывающей луны льется в просторное помещение, очевидно, служащее для того, чтобы накормить целую армию. А еще я понимаю, что спокойствие этого места заключено в умиротворяющей тишине, что сопровождает раннее утро. Слишком поздно, чтобы отказываться от сна, и слишком рано, чтобы вставать с постели.

Скорпиус поворачивает налево и выходит через высокую барную дверь, я следую за ним и Черепом, и мы оказываемся в огромной таверне. Я выхожу в проход, ведущий к скоплению столов и стульев. Слева от меня – забитый выпивкой бар с бутылками крепких напитков, уложенными до самого потолка на металлических стеллажах. Напротив – стена из уложенных набок бочек с носиками, которые только и ждут, когда их осушат. Перед всем этим тянется барная стойка из темного дуба, так что оставшегося места хватает лишь для прохода, в котором мы и стоим. Наверное, слуги выносят еду и напитки посетителям из задней части зала.

Арочные каменные потолки изгибаются над нами, с них свисают люстры, похожие на гигантские колеса со спицами из темного дуба и шиферно-серого металла. Те, в свою очередь, увешаны шарами волшебного света, свисающими в произвольном порядке. Пол сделан из того же, что и потолок, камня цвета светлого тикового дерева. Вся конструкция держится на мощных дубовых колоннах и стенах.

За барной стойкой сидит человек, поражающий своей необъятностью. Перед ним – раскрытая бухгалтерская книга, в гигантской руке зажата ручка, больше напоминающая крошечный прутик.

Когда мы входим в таверну, он поднимается, а потом поднимается еще – и еще. Я-то думала это «скорпионы» высокие и мускулистые, но в этом мужчине наверняка течет кровь великанов. Его бедра размером со ствол дерева, а плечи выглядят так, будто с легкостью выдержат тяжесть целого мира.

– Скорпиус, – тепло приветствует он, его голос глубокий, больше напоминает грохот пород при землетрясении.

Мужчина отталкивается от барной стойки и подходит к Скорпиусу, чтобы схватить того за предплечья в восторженном приветствии.

– Саммикс, – выдыхает Скорпиус, притягивая к себе это чудище.

Одна из их рук остается зажатой между ними, а другой он с силой хлопает Саммикса по спине.

Саммикс наконец отпускает Скорпиуса и приобнимает Черепа, а я стараюсь его рассмотреть. Его глаза – расплавленное олово, а кожа на лице – красновато-коричневая. В нескольких местах на руках проступают белые пятна, а от внешнего края одного глаза через всю челюсть к мочке уха идет алебастровая полоса.

Саммикс выпускает Черепа из медвежьих объятий, Кость обходит меня и спешит к нему, и я отступаю, не желая мешать воссоединению друзей. Сказочный свет сияет в завитках черных, как вороново крыло, волос Саммикса. Они уложены в густой ирокез, а бока выбриты – на одной стороне головы тоже видны белые пятна.

– Ты закрыл таверну ради нас? – спрашивает Кость, падая в чужие объятия. – Обычно, когда мы приезжаем, здесь обязательно найдется парочка оборванцев, пытающихся нам угрожать.

Саммикс насмешливо фыркает, и Кость усмехается.

– Король Эрген поднял налоги несколько дней назад. Будет тихо, пока люди не привыкнут, – ворчит он.

Я смотрю на Скорпиуса и пытаюсь заметить, удивит ли его новость о его отце, но костяное лицо ничего не выражает. Значит, если опираться на рассказ Черепа о том, откуда каждый из братьев родом и кто их отцы, мы в Рассветном Дворе. Скорпиус родился и бежал из этого королевства, но ясно, что сейчас это его не особо беспокоит. Он выглядит таким же спокойным, как и всегда.

– В этом отношении ваш визит весьма своевременен, – заявляет Саммикс. – У меня только одна комната занята на ночь, и больше никого не будет. Вы сможете свободно приходить и уходить, но, как только о вас разнесется слух, ко мне, вероятно, повалят фейри, готовые расстаться с парой монет, чтобы попытаться воочию увидеть знаменитых и ужасных «скорпионов», – с усмешкой добавляет он, как будто это вполне заслуженное описание его забавляет. – Ваша комната гото…

Оловянный взгляд Саммикса останавливается на мне, и он замолкает на полуслове, а его черные брови удивленно взлетают вверх.

Кость хихикает и отходит в сторону, выставляя меня на обозрение Саммикса, и тот ошеломленно смотрит на меня.

– И кто это тут у нас? – недоуменно интересуется он и переводит взгляд на братьев в поисках ответа.

– Саммикс, познакомься с Тельсон. Тельсон, это Саммикс. – Скорпиус кивает подбородком на меня и на гиганта-недоростка. – Тельсон – одна из нас, – говорит он несколько туманно, и я думаю: он что-то скрывает от меня или от Саммикса?

– Я… вижу, – заикается Саммикс и вновь с удивлением оглядывает «скорпионов». – Вы стали соулмейтами? – спрашивает он, продолжая рассматривать нас, и его глаза становятся еще шире.

– Работаем над этим, – отвечает Череп, и я ни с того ни с сего начинаю кашлять.

Я бью себя по груди, пытаясь успокоить рвущийся наружу кашель, и сужаю глаза на Черепа. Я никогда не связывала «скорпионов» или место, на которое они претендовали в моей жизни, со званием соулмейта. Наша связь всегда казалась мне сложнее, чем это простое название. Я не так много знаю о соулмейтах, но знаю, что это обозначение ко многому обязывает и связывает двух фейри. Видимо, Череп и остальные уже решили, что хотят буквально приковать меня к тому, что зарождается между нами.