Чтение онлайн

– Я надеюсь, Луна будет следить за тобой и ты получишь все, чего ты заслуживаешь в этой жизни. – Ее голос дрожит, но она быстро откашливается и выпрямляет спину.

Я смотрю туда, где «скорпионы» стоят с Лютином и разговаривают.

Я улыбаюсь, наблюдая за ними, а затем снова смотрю на Нейт.

– У меня уже все есть, – признаюсь я, и ее улыбка превращается из грустной в лучезарную.

Нейт вытирает одинокую слезу, скатившуюся по щеке, и одобрительно кивает.

– Я рада.

Я улыбаюсь ей в ответ, а затем беру себя в руки.

– Соберись, принцесса, – игриво наказываю я, а она смеется и качает головой. – Думаю, если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь уколоть себя или сделать что-то такое. – Я поднимаюсь и иду к «скорпионам», а затем бросаю через плечо: – Это может быть нашим сигналом.

– Или мы можем просто написать письмо, – предлагает она.

– И что в этом интересного?

– Ты – монстр, – со смехом поддразнивает Нейт.

– Сказал мне еще более жуткий монстр, – подначиваю я, а затем шагаю в распахнутые объятия Курио и зарываюсь в его грудь.

– Готова отправиться домой? – бормочет он мне в макушку и крепко обнимает.

От одной мысли о доме меня охватывает тепло, и я еще крепче обнимаю Курио, глядя на Тарека и Риалла.

– Дом… Да, звучит отлично.

Ошеломленная, я еще раз недоверчиво перечитала записку.

Я поднимаю глаза от пергамента и с открытым ртом рассматриваю самую красивую комнату, которую когда-либо видела. Огромная кровать с балдахином занимает большую часть всего пространства. Она так велика, что на ней способны разместиться мы со «скорпионами» и еще, наверное, полдеревни. По обе стороны кровати висят занавеси из тонкого тюля, и я представляю, как уютно будет закрыться ими от всего мира и завернуться в простыни и друг в друга, когда захочется.

На одной стене висит великолепная гигантская карта звездного неба, под ней стоит симпатичный туалетный столик.

Я нежно провожу кончиками пальцев по расческам и щеткам – их разложили специально для меня. Гардероб занимает всю противоположную стену.

Открыв его, я обнаруживаю не только полки для вещей – я визжу от восторга, когда замечаю, что в нем также есть отделение для доспехов и стеллажи для оружия.

Между двумя огромными окнами, выходящими на скалистые утесы и разбивающиеся о них волны, большой камин. Перед очагом стоит пара вместительных кресел, и я смеюсь – они выполнены в тех же цветах и стиле, как и те, что мы с Риаллом сломали в его комнате. На полу внахлест расстелены мягкие разноцветные ковры – по всей потрясающей комнате рассыпаются мои любимые цвета заходящего солнца и закатного неба. Комната женственная, но все в ней практично, она теплая и уютная. Она идеальна во всех отношениях, и она моя.

Я сглатываю комок в горле и пытаюсь сморгнуть резь в глазах. После всего, что произошло, и всего, что я узнала и чему научилась за эти два месяца, пока мы были в отъезде, я даже не догадывалась, насколько сильно мне необходимо именно это.

Комната расплывается перед глазами, в них стоят слезы. Не знаю, то ли я так поражена любовью и щедростью, то ли наконец-то очутилась в безопасности, где могу отдаться тяжести всего, что на меня навалилось, – но слезы льются из меня потоком, и я не могу его остановить.

Я отдаюсь всепоглощающим горю и печали, но вдруг чувствую, как меня обхватывают сильные руки. Меня усаживают на колени, а чужие руки гладят по спине, волосам, рукам. Мне шепчут успокаивающие слова, и я, наконец, отпускаю боль и обиду, чтобы любовь и поддержка начали потихоньку просачиваться внутрь. Не знаю, сколько длится истерика и сколько уходит времени на то, чтобы слезы высохли, а трещины в душе постепенно начали затягиваться.

Нежные руки снимают с меня накидку, одежду и нижнее белье, поднимают меня и несут в великолепную и светлую купальню. Ванна почему-то больше, чем тот гигант в купальне Риалла, и наполнена водой.

В ней сидят двое моих соулмейтов. Меня осторожно усаживают рядом с ними, и все мое тело обволакивают пузырьки.

Я смотрю на великолепное лицо Тарека, на его льдисто-голубые глаза – его взгляд наполнен теплом и обожанием. Он начинает раздеваться.

– Я ведь могу привыкнуть к этому, – говорю я им, мой голос немного хриплый от слез и всех выплеснувшихся эмоций.

– Ты должна привыкнуть к этому, – настаивает Тарек, и я вижу три торжествующие ухмылки.

Я отодвигаюсь на середину ванны и жадно наблюдаю за тем, как Тарек погружается в воду, его восхитительный член скрывается за завесой пара и пузырьков.

Риалл заставляет меня откинуть назад голову и принимается смачивать мои волосы. Как же легко расслабиться и отдать им контроль! Курио моет мне голову, Тарек намыливает кусок ткани и медленно проводит ею по каждому сантиметру моего тела. Они прикасаются и гладят меня до тех пор, пока последние капли боли и пустоты не исчезают из меня.

Оставшиеся дыры в моей душе затягиваются, и те части меня, что я считала разбитыми навеки, вновь соединяются вместе благодаря любви и принятию, что «скорпионы» вливают в меня.

– Неужели все закончилось? – слабо спрашиваю я.

– Что? – переспрашивает Риалл. – Наши ласки или то ужасное дерьмо, через которое тебе пришлось пройти?

Я фыркаю от смеха, но он звучит глухо и печально.

– То ужасное дерьмо.

– Да, на этом все – настолько, насколько это вообще возможно, – уверяет Курио.

Он обхватывает мое лицо и утешительно проводит большим пальцем по щеке. Я льну к его прикосновениям.

– Хотела бы, чтобы Фалин можно было убивать каждый день – до конца моей жизни. Все равно этого было бы недостаточно, но, может быть, мне бы стало легче. Она слишком быстро сдохла.

Я думаю о том, что Икон сказала то же самое о фейри с корабля, который убил Ярен. Мне следует поговорить с ней; возможно, у нее найдется для меня хороший совет.

– Мы не можем вернуть ее к жизни, чтобы ты снова ее убила. Но мы можем найти бесконечное множество достойных смерти фейри, которых ты сможешь убивать каждый день, если тебе это поможет, – предлагает Тарек, и я смотрю на него, ожидая увидеть наглый блеск в глазах, но быстро понимаю, что он совершенно серьезен.

Его искреннее предложение согревает все холодные и омертвелые части моей души, я протягиваю ему руку, и он переплетает наши пальцы, подносит мои костяшки к губам и целует каждую, словно они для него драгоценны.