Чтение онлайн

Спираль исчезла резко, оставив в ногах чувство приземления, как после прыжка с парашютом. Вместо нее вокруг ощущалось какое-то очень большое пространство.

Его я тоже в нормальном смысле не видела, а то ли чувствовала, то ли выдумывала. Но, если вглядываться мысленным взором, чернота становилась чуть яснее, и наконец я поняла, что стою в ночном саду. Своим непонятным интуитивным зрением я различала корявые стволы яблонь, «видела», как поскрипывают, потираясь друг об друга, тугие яблоки. Иногда невидимое яблоко падало в невидимую траву, а так было тихо. Сад не имел конца.

Мне стало несколько не по себе, и я попробовала подать голос. Удивительно, но это у меня получилось. Более того: я снова почувствовала в своей руке руку Серого Брата и вдруг поняла, что он все это время стоял со мной рядом.

– О! – сказала я и немного отпрянула, увидев, точнее, мысленно прорисовав его для себя. – Ты тоже здесь?

– Канечна, – он успокаивающе улыбнулся, показав дыры на месте двух боковых зубов. Не считая их, здесь Серый Брат гораздо меньше напоминал бомжа. Теперь он походил на какого-то факира. Балахон на нем стал, кажется, белым, сверху на нем появилась красная шерстяная накидка с бахромой, и красная же повязка была намотана на голову, будто он маялся мигренью. Что это: реальный костюм или фокусы моего воображения?

Поднапрягшись, я попыталась оглядеть и себя. Оказывается, я тоже была одета по-другому: а именно, в свои домашние черные брюки и белую кофту. Слава богу еще, что не в полицейскую форму!

– Это тот самый Сад? – спросила я, чтобы отвлечь Серого Брата: вдруг от тоже «видел» мой наряд, далекий от манеры одеваться Ирочки Солнцевой.

– Да, – отозвался тот. – Сад – это мэсто над всем врэменем. Понимаищь?

Еще прежде, чем он договорил, я сама все увидела, точнее, почувствовала. Каждое дерево, каждая ветка, каждое яблоко – все это были события… Ну или мысли о них: для Сада это не имело никакого значения. Потому что все эти события, со всех времен, от трилобитов до какого-то еще менее понятного, чем трилобиты, будущего, неподвижно висели здесь и происходили, происходили все одновременно!

И, еще хуже: одновременно происходило огромное число вариантов события! Маленький недовольный араб одновременно купил и не купил верблюда… А еще не купил, ушел, пришел обратно и купил попозже… Непонятный юноша, по одежде века так из пятнадцатого, возможно, странствующий студент, пошел сразу по двум дорогам и был убит и не убит разбойниками… Жуткий мужик из будущего с половиной тела, замененной биомеханическими протезами, выбрал синий и зеленый крамзель (понятия не имею, что это такое). Может быть, где-то есть яблоко, в котором мои мама, бабушка и двоюродная сестра с мужем поехали в аэропорт…

Уши у меня заложило как плотной ватой, к горлу подкатила резкая тошнота.

– Сюда нэ ходим! – услышала я повелительный голос Серого Брата. – Не трогай нишево, остарожна! Тут щель к боги.

– Не вижу никаких щелей… Вообще ничего не вижу, – прохрипела я, но все же позволила переместить себя к другой яблоне.

Серый Брат с видом профессионала указал на ближайшее яблоко.

– Видишь? – спросил он. – Видишь? Тут можна менять. Чтобы там, на Земле, оно случилось. Если многа-многа людей, – продолжал он, понизив голос, – много-много подумают про одно… Смоква упадет. Оно случится. А когда мы тут, ни надо многа людэй. Иногда можна просто сорвать. Панимаишь?

– Понимаю, – прошелестела я, как лист, от которого только что оторвалось увесистое яблоко и кануло в траву. Примерно в шесть тысяч восьмом году в земной колонии на Проксиме из-за стечения неудачных обстоятельств взорвался реактор.

– Ни хочишь, чтобы случилось, – наклонясь, шипел мне на ухо Серый Брат, – ни гляди! Ни думай!

Легко сказать «не думай»! Как не думать, если видишь столько несчастий (и счастий тоже) сразу?! Я и так была почти уверена, что из-за меня только что упал спутник, заболел какой-то китаец, а ребенок-дикарь за сто тысяч лет до нашей эры не поймал на обед белку! Надо за что-то зацепиться, безопасное и бессмысленное, и быстрее…

– Два, четыре, восемь, шестнадцать, тридцать два! – заорала я на весь Сад.

Все вокруг резко свернулось в черную спираль. Та сжалась, как пружина, и с упругим звуком выплюнула меня вверх. Я почувствовала цепкие лапки крысы на плече и холодный бетон под собой. За веками замигали красные пятна: я открыла глаза и, моргая и щурясь, обвела глазами овощехранилище, где все еще покачивались в молитве братья-сестры. Рядом сидел Серый Брат, разминая только что освобожденную из моих сведенных пальцев руку.

– Ти сильная, Шинбана, – сказал он с уважением. – Наверно, мало болела.

– А? – переспросила я с судорожным вдохом. – Что ты сказал?

– Шинбана? Это переводится так, што у тибя очинь хорошие зубы.

Я не нашлась с ответом: голова по-прежнему тонула в каком-то хаосе, и мне было не до странных комплиментов беззубого Серого Брата. Последний тем временем, покряхтывая, поднялся на ноги, одернул грязный балахон и поволокся к выходу из овощехранилища. Я машинально встала и пошла следом.

Мы почти одновременно протиснулись в дверную щель и остановились неподалеку от холма в высокой влажной траве. Комары куда-то пропали, было тепло и безветренно, а на черном, как заслонка, небе не светилось ни одной звезды. Наверное, пришли тучи. Иштар сползла с моего плеча за пазуху и пыталась угнездиться на сон, я машинально придержала ее за упругую спинку.

Серый Брат, еще более невидимый, чем в Саду, сопел напротив меня. Надо было что-то спросить, но слова никак не подбирались. В конце концов я еле выдавила:

– Слушай… это… оно, как бы… настоящее?

– Ни поняль.

– Этот Сад правда есть?

– Канечна, – удивился Серый Брат. – Эта часть мира. Как нэбо, зэмля…

– То есть ты видел то же, что и я?

– Нэт.

– Блин, а можно яснее?! – гаркнула я на него, как на Савву, тупящего за уроками, и, снова запоздало спохватившись, пропищала голоском Ирочки Солнцевой: – Ой, прости. У меня просто стресс. Я хотела спросить, почему я видела яблоки, когда в ваших брошюрах написано про инжир.

Серого Брата резкие переключения моих личностей почему-то не удивили. Он почесал себе бороду затушенной свечой и доходчиво объяснил:

– Сад видна всем разна: каму яблок, каму инжир, каму што – но он есть. Эта такие идеи. Платона знаишь?

– Кого? – тупо переспросила я. Платоном в моем окружении звали только одноклассника Арины. Это был противный пухлый пацан, по которому плакала детская комната полиции. Другие Платоны в голову не шли – имя вроде редкое…

– Платон, – повторил Серый Брат. – Каторый атсюда живет налево, – он вытянул, соответственно, левую руку. – Каторый тожи видит Сад и писал пра Идеи. Умный кхалду. Панимаишь?