Чтение онлайн

Ратмир давно уже чувствовал холодок, пробегавший у него между лопаток, когда думал о том, что противник выше на полголовы и массивнее его. При мысли о том, что его ожидает смерть или увечье, он крестился, и его молодые ланиты слегка розовели. Но следом вспоминал покойного князя Феодора, кого так любил его друг и господин князь Александр, вспоминал взгляд благодарности, которым Александр одарил его — Ратмира, когда он вызвался отомстить за Феодора. Кроме того, он видел серьезные и уверенные глаза Судимира, который был все последние дни рядом с ним, и сознание правоты возложенного на себя дела, возвращалось к нему. Он неоднократно бросал взгляды на самоуверенного рыжебородого противника, как выяснилось теперь сыновца тиуна Якима. Ратмир видел, что тот явно радовался, ибо избежал еще более сурового княжеского суда и верно думал, что сразит в поединке меченошу. Да, в его зеленых глазах с рыжей искрой, несомненно, сквозили самоуверенность и сознание своей силы. Когда всадники сошли с коней, Ратмир размял ноги и проверил оружие. Боевой меч был в ножнах у пояса, охотничий нож — за голенищем сапога. Его рыжебородому противнику уже кто-то подсунул длинный боевой меч. Длинный нож был у него за поясом. Он сбросил шапку с головы, расстегнул ворот кафтана и тряхнул буйной темно-золотой копной волос, крутя мощной и толстой выей. Противник Ратмира был действительно массивен, высок и грозен. Ратмир выглядел скромнее, был еще по-юношески строен. Но косая сажень в плечах, сосредоточенные голубые глаза, ловившие каждое движение противника, свидетельствовали о большой и скрытой внутренней силе молодого человека. Когда люди расступились, образуя круг, и противники обнажили мечи, сердце Ратмира сжалось в комок и стало твердым как камень. Глаза его просветлели, а зрачки их сузились. Длани налились кровью и окаменели.

Он не помнил первых ударов, обрушенных на него, не помнил своих ударов. Все как бы происходило без него, само собой. Многолетняя выучка ратному делу давала знать себя. Помнил он только, как в очередной раз увернулся от разящего удара рыжего детины, который свирепо вращал глазами и рычал, помнил, как развернулся лицом к храму, стоявшему недалеко на холме, увидел крест и попросил у Заступницы небесной ручательства и помощи. Схватке, казалось, не будет конца. Она кружила противников в смертельном танце уже более десяти минут. Свежие раны сочились у обоих кровью сквозь верхнюю одежду. У Ратмира было посечено ошее предплечье. Он почти не чувствовал боли, но зная, что ранен в десное бедро и медленно терял силы, хотя ему так надо было двигаться резвее противника, потому что тот напирал. Но уже и рыжий дышал, храпел, как загнанный конь. Он был более неповоротлив, хотя удары, обрушиваемые им на Ратмира, были еще тяжелы и страшны. Под скепанье харалужной стали Ратмир слышал одобрительные возгласы Судимира и своих сторонников, слышал, как кричали и порой вопили его противники, видел, как рыжий бросает на него свирепые, ненавистные взгляды и пытался сохранить самообладание. И как раз тогда, когда это удалось ему в очередной раз, он ясно увидел, что успел поразить рыжего в десный бок меж ребер, ибо там все алело от крови. Изловчившись из последних сил, Ратмир еще раз уязвил противника в то же место, и тот, застонав и матерно выругавшись, пал на оба колена. В пылу схватки княжий меченоша обрушил на рыжего удар от десного плеча к груди. Тот рухнул на оший бок, даже не вскрикнув. Кровь из раны заливала траву. Несколько мгновений все стояли в полной тишине. Ратмир опустил меч и припал на десное колено. Кровь медленно уходила из него, силы таяли, голова кружилась и все плыло вокруг. Последнее, что он помнил о той схватке, это то, как Судимир и какой-то знакомый княжеский гридь, раздирая белую льняную рубаху, перетягивают ему раны, вливают в рот горячащее хмельное и пытаются усадить его в седло…

Дождливым августовским вечером 1233 г. большой отряд, собранный из орденских братьев-рыцарей, кнехтов, эстов из Оденпе (Медвежьей Головы) и нескольких сот конных воинов из дружин беглых новгородских бояр скрытно подходил к псковскому граду Тесову, стоявшему на рубеже с орденскми владениями. Немецкое войско вели псковские проводники из среды сторонников князя Ярослава Владимировича, принявшего княжение в Оденпе из рук рижского епископа. Конница и пешцы собрались в низине, а затем перешли небольшую порубежную речку вброд, и сразу же направились по склону большого яруга в глубь псковской земли. Густой кустарник и перелески скрывали немецкую рать от глаз русской сторожи, стоявшей выше по течению реки верстах в двух, у дороги, что вела на запад — в Чудскую землю. Склон оврага, где проходили войска, размяк от дождей. Рыхлая земля, на которой росли бурьян и редкая трава, отваливалась под ногами людей и копытами лошадей. Те и другие соскальзывали вниз, верховые спешивались, ругались сквозь зубы, дергали и тянули лошадей за поводья, оправляли доспехи и оружие. Всадники зажимали храпы коням, чтобы не ржали. Вереницы пеших воинов и верховых упрямо и споро двигались на восток. Не прошло и часа, как немецкая рать вышла на дорогу севернее Тесова, зайдя, таким образом, в Тесовский тысяцкий боярин Кирилла Синкинич еще несколько дней назад был извещен о том, что в Медвежьей Голове собирается немецкая рать. Но куда и когда хотели идти немцы, он не знал. День назад, на всякий случай, он выслал небольшой конный отряд, который нес дозор вдоль рубежа верстах в трех от града. Но от сторожи не было никаких известий. На душе у воеводы было неспокойно, и он вышел во двор, чтобы велеть седлать коней. Моросил мелкий холодный дождь, быстро смеркалось, так как небо было сплошь затянуто серой облачной пеленой. Еще сходя по ступеням крыльца, он услышал крики воев, что-то оравших со смотровой вышки воротной вежи, увидел наскоро вооруженных кметей, сбегавшихся к массивным дубовым воротам града. Догадываясь о том, что происходит, он громким голосом велел одному из дворовых, сопровождавших его, стремглав бежать к звоннице и ударить в сполох. Сам же почти побежал к воротам града, обнажая длинный боевой меч. Он был в одной легкой кольчуге и без шелома, но вздевать доспехи было уже некогда. Бездоспешными были и его слуги.

Русские кмети не успели ни снять перекидного моста через ров, ни закрыть тяжелых дубовых воротных створ. Когда Кирилла Синкинич добежал до воротной вежи, там уже кипела яростная схватка между конными орденскими немцами и его пешими кметями и гридями. Прикрытые наполовину створы ворот лишь временно сдерживали яростный напор немцев. Многие русские вои уже обломали или потеряли копья и дрались секирами и мечами. Синкинич выбрал позицию, уперся ногами в землю, взмахнул мечом и нанес удар в десный, незакрытый щитом бок, одному из верховых. Тот согнулся пополам и припал к шее жеребца. Крутя головой, боярин наметил себе еще одну цель и увернулся от удара тяжелого копья. Двое его паробков, дравшихся рядом с ним секирами, тоже смогли повалить на землю рыцаря, подсекая ноги его коню. Тем временем немцы полностью распахнула тяжелые ворота и рыцарская конница стала занимать град. Боярин получил тяжелый удар палицей в спину и, теряя сознание, упал лицом вниз. Его слуги были побиты копьями. Защитников города и тех, кто оказывал сопротивление, кололи и секли повсеместно без пощады. Со звонницы донеслись надрывные запоздалые удары сполошного била. Вслед за конной немецкой ратью в град вступала пехота — кнехты и эсты с копьями и луками. Эти добивали всех, кто хоть как-то защищался. Предградье озарили первые всплески пожара, так как немцы захватили его и стали жечь дома, где оказывалось сопротивление.

Тем временем конные немецкие рыцари и предавшиеся им новгородские дружины добивали тесовскую комонную сторожу на берегах порубежной речки. В граде же схватка заканчивалась. Только несколько десятков русских воев, запершихся на верхах воротной вежи, еще сеяли своими стрелами смерть среди немцев и эстов. Они бились так менее часа, пока не окончились стрелы и пока кнехты не вышибли тараном мощные двери, закрывавшие проход со стен в надвратные верха башни. Но и там, уже при свете факелов, им пришлось столкнуться с яростным сопротивлением русичей, пустивших в дело секиры, мечи и кистени, Некоторые рыцари и кнехты предлагали зажечь всю вежу. Но предводители рати запретили это делать, ибо град Тесов был крепок и хорошо устроен для обороны. Лишь когда немецкие вои и эсты подсекли опорные балки верхнего яруса вежи, обрушив вниз перекрытие, сопротивление прекратилось.

Известие о том, что немцы и чудь взяли изгоном порубежный русский град Тесов, дошла до ближайшего псковского града Изборска уже на следующий день. Говорили, что в полон попал тысяцкий Кирилла Синкинич, уведенный немцами в Медвежью Голову, с ужасом рассказывали, что пощады не было никому в граде, а в предградье пощадили женок и малых детей, да и то не всех. Звонили в била и колокола в Изборском граде и в предградье. Народ собирался на вече у воротной вежи града, который венчал высоченный холм. Вече решило быстро собирать полк, дабы встретить немцев и чудь у стен и защитить предградье, да сразу послать с вестью во Псков и просить подмоги. Малых детей и жен также отправляли во Псков, или прятали в окрестных лесах. Туда же сгоняли скот и свозили ценный скарб. Следом изборские мужи, собравшись на совет, решили устроить за городом засаду, построив засеки. Сборы были коротки, промедление было смерти подобно. Уже через день изборский полк был собран, засеки построены, углублялся ров с напольной стороны града, стены и воротную вежу готовились к обороне. На верха стен поднимались камни, бревна, котлы.

Немцы не заставили изборцев долго ждать себя, и уже на третий день после прихода известия о взятии Тесова их усилившаяся рать, числом до двух тысяч воинов, встала в двух верстах от Труворова городища (древнее название изборской горы). Эту рать, собранную из орденских немцев, эстов, дружин опальных новгородских бояр, возглавлял бывший русский князь Ярослав Владимирович. Изборская сторожа донесла, что под его рукой было более пятисот конных воинов и около полутора тысячи кнехтов и лучников. В состав Ярославова войска вошли ударные силы новгородских боярских дружин, ушедшие в свое время из Новгорода к черниговскому князю. Ядро их составляли вои уже покойного Внезда Воловика, его сродников Михаля и Даньслава. Здесь были собраны люди бывшего новгородского тысяцкого Бориса Негочевича, Михаила Борисовича и Иванка Борисовича — младших братьев Симеона Борисовича, убитого во время новгородской смуты 1230 г. Под эти знамена встали их сыновья, дядья, двоюродные братья с сыновцами, многие их сродники, отроки, паробки, дворяне. Словом, как выразился летописец тех лет, под Изборск пришла вся «Борисова чадь».

Был солнечный, но не жаркий августовский день. Дул свежий северный ветерок с берегов Чудского озера. По небу быстро плыли белые легкие облака. Лето явно клонилось к закату. Враг показался в долине, раскинувшейся севернее града. Его рать хорошо была видна с городищенской горы и заборолов стены. Вереницы конных и пеших воев спускались по изрезанным откосам долины, подходили к берегам Мальского озера и строились в полки.

Изборцы смогли собрать и выставить против Ярослава до полутора тысячи воинов. В их полку было более шестисот комонных, но зато почти вдвое меньше пешцев, чем в немецкой рати. Тем временем изборский полк уже оставил предградье и продвинулся вдоль берега Городищенского озера к самому мысу градской горы. Там в низине протекал ручей, бравший начало на дне глубокого оврага, закрывавшего град с северо-западной стороны. Здесь же на десном берегу ручья и встал изборский полк. Севернее и правее полка в низких, заболоченных берегах текла речка Смолка. Немцы, чудь и новгородцы построились двумя полками. Тот, что встал одесную изборцев, на берегу Смолки, состоял весь из конных воинов. Напротив же их, за ручьем, на расстоянии двух полетов стрелы подтянулись и выстроились кнехты и лучники.

Вскоре вражеская конница перешла Смолку и придвинулась ближе к русичам. Кнехты и лучники пошли вперед. Расстояние между войсками быстро сокращалось. Изборские стрелки поторопились готовить луки и стрелы. Когда немцы и чудь подошли на расстояние выстрела, защитники града пустили свои стрелы. Это не остановило наступавших, хотя они понесли значительные потери. Ответный удар немцев оказался более значимым. Около ста человек изборцев пали убитыми и ранеными стрелами. Тем временем доспешная немецкая и новгородская конница набирала ход, угрожая обрушить свой удар на десное плечо защитников града. Конница изборского полка стала готовиться к соступу. Вершники брали копья на перевес, вздевали щиты на ошую руку. Новый поток стрел со стороны немцев оказался слабее, чем первый, так как расстояние между противниками сокращалось, и немецкие кнехты и эсты брались за копья, мечи и секиры, готовясь к рукопашной схватке. Напряжение нарастало. В этот момент наступавшая вдоль топкого берега Смолки конница врага стала резко сбавлять ход. Кони словно закрутились на месте, всадники стали падать на землю или спешиваться. Увидев это, тысяцкий изборского полка велел быстро отводить пеших воев назад вдоль берега озера к воротам. А сам повел конную часть полка в соступ с конницей врага. Пехота русичей стала быстро отступать вверх по склону горы, а конница двинулась в долину к берегам реки. Не доскакав пятидесяти саженей до рыцарей и новгородцев, изборские лучники пустили стрелы по увязшей на топких берегах реки коннице врага. Проклятия, стоны и крики разнеслись над низиной. Прежде чем тяжелая конница немцев смогла миновать болото, изборцы вторично накрыли ее стрелами. Наступательный порыв нападавших иссяк. Рыцари и новгородцы, с трудом преодолев болотистую низину и набирая ход, устремились на защитников града. Не раздумывая, изборский тысяцкий велел поворачивать коней и уходить вслед за пехотой. Но уже на подходе к самой крутой части склона горы изборская конница столкнулась с кнехтами и чудью. Здесь уже пришлось туго защитникам города. С трудом изборцы пробились сквозь пешцев, наседавших на нее с копьями и секирами. Почти по пятам шла вслед и тяжелая конница врага.

Тем временем часть изборских пешцев отступила к воротам града, другая стала отходить вдоль дороги, ведущей к городу с юга. Там близ дороги у рощи были устроены засеки. В этом же направлении отступала и изборская конница. Преследуя оборонявшихся, разделилась на части и рать нападавших. Их конница под руководством князя Ярослава и орденского рыцаря Даниила из Вендена, а с ними часть пехоты стали преследовать отступавших. Бой в долине убедил Ярослава и орденских немцев в слабости изборцев. Их отступление от града выглядело совершенно естественным. Многие немецкие рыцари и кнехты, жадные до наживы и насилия, уже пустили своих коней в опустевшее предградье и на Словенское поле. Но там из-за рубленых изб и клетей в них полетели стрелы. Другая часть кнехтов и эстов завязала ожесточенный бой у воротной вежи, валов и рва. И если князю Ярославу казалось, что победа уже близка, то тем, кто дрался у стен Изборска, было далеко еще до победы. Как только они приблизились ко рву, то с вала и со стен на них обрушился дождь стрел. Прорвавшись с секирами и мечами по узкой земляной перемычке к выносной воротной веже, стоявшей почти у самого рва, кнехты и эсты стали вышибать тараном ворота. И тут на головы кнехтов и чуди обрушились камни и бревна. Десятки нападавших были убиты или изувечены на месте. Остальные отхлынули. Немецкие лучники пустили стрелы с огнем, пытаясь зажечь вежу. Но защитники с шестами в руках, рискуя жизнью под стрелами врага, сбивали с бревенчатой стены огненные снаряды. В этот момент на стенах и валах града увидели, что тяжелая конница врага попала в засаду, напоровшись на засеки. Ворота вежи отворились, и пеший отряд русичей ринулся на врага в рукопашную, чтобы поддержать тех, кто дрался у засек. Вой, крики, предсмертные стенания огласили предградье, Словенское поле и окрестности Изборска. Общая схватка длилась где-то около часа. Кнехты и чудь в очередном соступе смогли смять меньших числом изборцев, дравшихся у рва, вала и ворот и на их плечах ворваться в град. Но конница и кнехты врага, попавшие в засаду, понесли сильнейший урон. У засек, в предградье и у валов града легло в тот день около тысячи нападавших. Князь Ярослав и его окружение попали в плен к изборцам. Предводитель орденских немцев Даниил Венденский был убит в жестокой схватке у засек. С ним пало до двухсот немецких воинов. Разгромленные в очередной раз новгородские боярские дружины во главе с Борисовичами, отряды эстов и орденских немцев заперлись в захваченном Изборске.

Князь Александр возвращался в окружении своих людей из Новгорода на Городище. Был теплый августовский день. Они проезжали по пыльной дороге мимо Спас-Нередицкого монастыря, возвышавшегося на горке. Там после долгой монашеской службы и причастия торжественно звонили, ударяя в било. Зелень окрестных рощ словно уже опалило пожаром увядания и желтизны. Чувствовалось неумолимое и какое-то щемящее приближение осени. Недавно еще служили на Преображение Господне, а сейчас дело шло к Успению. Тревожные вести из Тесова, Изборска и Пскова уже третий день волновали новгородцев. В эту субботу князь Александр стоял литургию в Софийском соборе, но Елены и ее матери там не было. Видимо, правдой было то, что при нападении на Изборск, вместе с князем Ярославом-Переветником [122] , взятым в полон изборцами, были и Борисовичи со своими людьми. Изборские мужи уже приехали в Новгород и дожидались скорого приезда князя Ярослава Всеволодовича. Батюшка с полками был уже на подходе.