Чтение онлайн

— Погасло под воздействием магии? — быстро спросил Марк, глянув на Стивена, и тот незаметно кивнул. Им необходимо было во что бы то ни стало заставить Саллакса продолжить свой рассказ.

— Нет, не магии. — Саллакс, не мигая, смотрел в пространство между ними. — Просто на грот-мачте снова подняли парус, и он, хлопая на ветру, временами закрывал собой садившееся солнце. Но одного этого мгновения мне оказалось достаточно, чтобы понять: мы погибли.

— Ага, значит, они потихоньку готовились снова поднять паруса, — сказал Стивен. — И предыдущие трюки проделали просто для того, чтобы поближе подойти к берегу?

— Верно, — кивнул Саллакс — И началось такое...

Он провел большим пальцем по лезвию своего боевого топора, и Стивен заметил, как по руке у него побежала тонкая струйка крови.

— А что, разве никаких малакасийских войск в порту в этот момент не было? — спросил Стивен.

— Были, конечно. Огромный фрегат с командой в несколько сотен человек. Он-то и оказался первой мишенью пиратов. Один корабль зашел с севера, второй — с юга, и они прямо в гавани на полной скорости атаковали фрегат с обоих флангов. Их шкиперы, видно, совсем спятили от жадности, а может, знали дно залива лучше всех лоцманов Элдарна, вместе взятых. В общем, эти два корабля подошли к фрегату почти вплотную, но, прежде чем бросить абордажные крючья и лезть через борт, они осыпали причалы градом горящих стрел: просто обмазывали стрелы дегтем или смолой, поджигали и стреляли. Вскоре пылали уже все строения в порту. Им, видно, хотелось создать как можно больше беспорядка и паники на берегу, чтобы заставить купцов и хозяев лавок разбежаться. Что ж, их план отлично удался. Люди суетились, пытаясь потушить горящие дома, и многие считали, что эти огненные стрелы были выпущены только для того, чтобы отвлечь внимание горожан от фрегата. Но мне почему-то было ясно, что это не так. Я знал: как только пираты покончат с командой фрегата, они хлынут на берег. Лавка моих родителей вспыхнула одной из первых, и мой отец бросился в дом, торопя и меня. По-моему, он рассчитывал взять Бринн и мою мать и потихоньку вывести нас через черный ход в безопасное место.

— Но в него попали, — прошептал Марк.

— И снова ты угадал, Марк, — подтвердил Саллакс. — Нам оставалось два или три шага до спасения, когда горящая ронская стрела вонзилась отцу между лопатками. Я услышал отчаянный крик матери — это был какой-то нечеловеческий вопль. Видите ли, смола, когда такие стрелы попадают во что-то твердое, разлетается во все стороны и все вокруг поджигает. Так что, пока моя мать кричала и звала на помощь, пока в своей колыбельке плакала маленькая Бринн, у нас на глазах мой отец превратился в пылающий факел и сгорел прямо на ступенях нашего крыльца.

Саллакс некоторое время молчал, и Стивен, не выдержав, все же решился спросить:

— Но при чем здесь Гилмор? За что ты его убил? Его ведь среди тех пиратов не было!

Но Саллакс, словно не слыша его вопроса, снова заговорил тем же монотонным безжизненным голосом:

— Они сожгли фрегат до самой ватерлинии. Горящими стрелами подожгли обшивку корабля, и капитан не успел даже приказать, чтобы подняли паруса. Да они и якорь-то не успели поднять. Так стая акул набрасывается на спящего кита и мгновенно пожирает его. Пираты быстро перебили всю команду, а шкипера-малакасийца повесили на корме прямо на поручнях, и ноги его болтались над поверхностью моря. Казалось, он все пытается найти какую-то опору для них, так он дергался, пока его медленно покидала жизнь. В городе, правда, малакасийских солдат хватало, да только они совершенно воевать разучились и сделать ничего не смогли.

— Как это? — удивился Марк.

Он чувствовал запах текана, который уже с шипением выплескивался из котелка в очаг. Господи, да этот Гарек способен все на свете проспать! А что, если Гарек мертв?..

— Они совершенно забыли о том, что такое учения. Разжирели, обленились. В Праге их было много, ни наша армия, ни флот противостоять им не могли, а сопротивление тогда еще даже не зародилось. В общем, все они разом бросились в порт. Два или три полка подошли к причалу, стреляя по пиратским судам из луков и выкрикивая проклятия и обещания скорой смерти любому, кто осмелится на берег сойти. Тупые ублюдки! — Саллакс сказал это почти с усмешкой, и можно было догадаться, что никакой особой любви к Малакасии он определенно не испытывает. — Они совсем позабыли о третьем корабле. А может, просто сочли, что он для них угрозы не представляет. Но они жестоко ошиблись. Почти две сотни вооруженных наемников, ребят весьма крепких, рванули с этого третьего корабля на берег и двинулись вдоль причалов с таким видом, словно никуда не торопятся и просто показывают свою удаль какой-нибудь круглолицей купеческой дочке, выбирающей жениха. И при этом они в лоскуты рубили неуклюжих малакасийских вояк, заставляя тех, кто остался в живых, бежать куда глаза глядят или в море прыгать. А потом, с тем же развеселым улюлюканьем, они набросились на нас.

Руку Стивена жгло, как огнем: посох предупреждал — когда Саллакс завершит свой рассказ, удержать его не сможет ничто, и состоится кровавая схватка — не на жизнь, а на смерть.

Но Саллакс пока не закончил.

— Они схватили мою мать, — продолжал он, — проволокли ее прямо по горевшему еще телу отца, и я увидел, как вспыхнул подол ее платья. Это маленькое пламя, словно в последний раз соединив их, вскоре погасло. Я крепко прижал Бринн к груди и стал ждать смерти, но пираты не обратили на нас никакого внимания. Они взяли в доме все ценное, что смогли отыскать, включая и те бронзовые колокольчики, которые я с такой любовью полировал, и ушли, оставив лавку гореть. Я вынес Бринн на улицу, но не через черный ход, а через парадный, прошел мимо обгоревшего трупа отца и двинулся дальше по булыжной мостовой. За спиной у меня вся гавань была в огне, но я не мог положить Бринн на эти ледяные булыжники, потому что она наверняка простудилась бы. Я просто остановился и стал смотреть. Вот тогда-то я впервые и увидел его совсем близко.

— Малагона? — осторожно спросил Стивен.

— Нет, Гилмора.

— Там был Гилмор? — не выдержал Марк.

— Гилмор был тем самым капитаном, которого я видел на фоне заката, когда он отдал приказ поднять большие паруса, а потом — стрелять по городу горящими стрелами. Это его корабль брал на абордаж малакасийский фрегат, это он велел своим людям захватить судно и никого не оставлять в живых, это он потом приказал дотла сжечь фрегат. А когда фрегат сгорел до самой ватерлинии, он приказал спустить шлюпку и доставить его на берег. И там он неспешно прогуливался, любуясь нанесенным ущербом, а его люди между тем грабили и насиловали мирных жителей, прокладывая себе путь через весь город. Любой, кто оказывал сопротивление, тут же погибал страшной смертью. Захват города был осуществлен очень легко и просто, и столь прекрасно проведенная операция сделала бы честь любому военачальнику.

— Я не могу этому поверить! Нет, только не Гилмор! — Стивен понял, что совершает ошибку, позволив этим словам сорваться у него с губ, но удержать их не сумел.

И Саллакса он тоже удержать не сумел. Тот шагнул к нему и злобно выкрикнул:

— Это был Гилмор, слышишь, вонючий чужеземец! И никто, черт побери, не просил тебя совать свой нос в наши дела!

И тут посох вдруг оказался у Стивена в руке, и сразу же по его телу стала разливаться магическая сила.

«Сострадание».

Ему показалось, что кто-то сказал ему на ухо это слово. Он посмотрел на Марка. Кажется, все-таки никто вслух этого слова не произносил. Даже он сам.

«Сострадание».

— Саллакс, не делай этого. Я не хочу убивать тебя, — сказал он почти умоляюще.

— Убивать меня? Ах ты, кобель вонючий! — Его рапира была буквально в дюйме от горла Стивена. — Да я тебя насквозь проткну, ты и вздохнуть не успеешь! Лучше заткнись и сядь. Я еще не закончил.

— Ладно. Хорошо. Сел.

Стивен чувствовал, как это чувство разрастается в его душе — сострадание. Саллакс — просто больной человек, а не убийца. Он вовсе не хочет никого убивать. Он много страдал, и ему, Стивену, нужно придумать, как помочь этому несчастному. Стивен положил посох рядом с собой.

— Извини, что прервал тебя, — добавил он тихо.

Глаза Саллакса гневно сверкнули, но он заговорил снова:

— Много дней я нес Бринн на руках, выпрашивая для нее молоко и покупая немного еды на те жалкие гроши, которые моя мать хранила в старом чугунном котелке у очага, а потому пираты их и не нашли. Бринн все время плакала, и я боялся, что она умрет, но все же старался содержать ее в чистоте и ухитрялся как-то кормить — ведь потом мне все пришлось воровать.

— Как же вы попали в Эстрад? — спросил Марк.

— Мы услыхали, что Малагон послал целую воинскую бригаду, чтобы восстановить свои права на Саутпорт. Пираты давно уже убрались, и никому не хотелось попадаться на глаза малакасийцам, когда они, исполненные жажды мщения, появятся в городе и обнаружат, что воевать-то им не с кем. В общем, многие тогда устремились к ронскому побережью, погрузившись во все, что способно было плавать. Нам повезло: нас взяли с собой какие-то бездетные супруги; они все время заботились о нас, старались напоить и накормить. Я потом две сотни двоелуний потратил, пытаясь их отыскать, но даже имен их вспомнить не мог. А ведь они нам жизнь спасли.