Чтение онлайн

Подсчет прихожан может дать нам лишь примерное представление о том, выполняет ли пастор свою работу, так как многие факторы, воздействующие на приход, находятся вне сферы его контроля. К примеру, вопросами рождений и смертей занимается Верховный Менеджер на Небесах. Некоторые люди переезжают в новый приход, некоторые уезжают из старого. Почему же священник должен нести ответственность (или получать бонусы) за решения Божественного Провидения?

Прихожане, назначающие жалование священникам, проявляют удивительный здравый смысл при учете таких случайных факторов. Рождения и смерти, рост или упадок городов и деревень не влияют на зарплату духовенства. С другой стороны, исповедание веры, то есть обращение людей в свою веру, а также привлечение методистов из других приходов оценивается в 25 долл. за каждую душу. Казалось бы, это не так уж много, но даже средняя церковь обычно приобретает и теряет по несколько десятков прихожан в год, что приводит к потере (или приобретению) лишней тысячи долларов. Для пастора, получающего 30 тыс. долл., это значительная сумма.

Однако, если оклад священников будет основываться только на количестве прихожан, это может привести к неприятным конфликтам с епископом, который в первую очередь заинтересован в обращении неверующих и в заполнении свободных мест на скамьях в каждой церкви. В конце концов, миссия церкви состоит в том, чтобы спасать души, обращая их в христианскую веру. Кроме того, новички могут поправить финансовое состояние церкви. Это выгодно и для банковских счетов местных церквей, и для главного офиса методистской церкви Оклахомы в Талсе, который облагает налогом прибыль местных церквей.

И все же интересы епископа и комитетов начинают расходиться, когда дело доходит до привлечения верующих из соседних приходов – «кражи овец», на церковном жаргоне. Это не спасает новые души и не обогащает церковную казну. С точки зрения епископа, конкуренция между пасторами не может принести никакой выгоды. При этом для каждого прихода «краденые овцы» так же ценны, как и новообращенные методисты, – по крайней мере, ценны в финансовом плане.

Епископ может быть не против небольшого дружеского соревнования. Если неэффективный пастор уступает свой приход более талантливому священнику, в этом нет ничего плохого. Точно так же непродуктивная фирма уходит с рынка, освобождая место для более успешного конкурента. [50] Сравнивая количество верующих в различных приходах, епископ может решить, что какие-то из приходов в Оклахоме следует передать другим церквям или же сохранить им самостоятельность.

У конкуренции может существовать и другая сторона. В своей книге, удачно озаглавленной «Stealing Sheep» («Кража овец»), проповедник Уильям Чедвик не жалеет темных красок, описывая, что конкуренция сделала с американской церковью: «Макцерковь заменила собой традиционный храм и его ценности. Христианство стало сортом быстрого питания. Прихожане подъезжают к окошку, заказывают таинства „навынос“, потребляют и уезжают, отбрасывая чувства и взаимоотношения, как упаковку от гамбургеров, в окно машины… Некоторые ловкие пасторы быстро поняли, каких успехов можно добиться, правильно рекламируя эти „гамбургеры“ и подогревая аппетит голодной толпы». [51]

Почему увеличивать свою паству проще за счет воровства из чужого стада? Потому что краденые овцы достаются священникам дешево. Чедвик объясняет, что обращение неверующих – это тяжелая работа. Он говорит о том, что «Благую Весть следует нести таким образом, чтобы люди это поняли, и зачастую для этого требуется… строить мосты из нашего мира во внешний». Но зачем налаживать связи с внешним миром, если можно получить точно такой же результат, украв несколько «овец» в собственном городе?

Методистам из других общин также выгодно привлекать новообращенных. Методистская церковь всегда демонстрировала желание экспериментировать с различными типами служб и общин. Даже если они захотят придерживаться формата «быстрого питания», по крайней мере, все «гамбургеры» в этом ресторане будут методистскими. Не исключено, что новичкам просто хочется попробовать понемногу из раздела большого религиозного меню. Священник рискует потратить огромное количество времени на то, чтобы ввести новообращенного в общину, а после этого потерять его, когда тот увлечется другим течением христианства или и вовсе другой религией. Люди, ищущие духовного просветления, могут менять города так же легко, как религии, так что в любом случае присутствует некоторая географическая неопределенность. Мятущиеся души также могут зарабатывать слишком мало, чтобы оказать церкви финансовую поддержку.

Наконец, как утверждают Харцелл и Парсонс, если комитет обнаружит, что приход теряет верующих и что те уходят в другие городские церкви, для них это может означать, что пастор не справляется со своей задачей. Если он не может даже удержать свою паству при себе, как же он ее приумножит? (Соответственно, пастор, чье красноречие и преданность делу привлекают методистов из соседних церквей, считается прекрасным священником.)

Согласно статистическим выкладкам Харцелла и Парсонса, привлечение одного методиста из соседнего прихода добавляет к жалованию священника 35 долл., а обращение неверующего – всего 17. Разница в прибыли становится меньше в сельских общинах, где увеличение паствы зависит скорее не от талантов священника, а от того, что верующие постоянно переезжают.

Еще ярче принципы определения жалования священников проявляются при подсчете потерь, которые несут общины. Оклад пастора не зависит от количества смертей в приходе, так как эта статистика определяется свыше. Кроме того, переход к другим религиозным учениям также не отражается на зарплате священника. Те, кто уходит из протестантской церкви, имеют претензии скорее к методизму в целом, чем к местному священнику. А вот если прихожане переходят в другие общины, то священника наказывают финансово: снижением зарплаты на 55 долл. за каждую «потерянную овцу».

Очевидно, что апостол Павел в своем послании не имел в виду более высокий оклад за кражу чужой паствы. Хотя с экономической точки зрения, это представляется нам естественным побочным эффектом существующей церковной структуры, при которой полномочиями наделяются заинтересованные лица на местах, которые не всегда могут действовать в соответствии с более широкими целями всей организации. Пасторы и комитеты подвержены тем же человеческим слабостям, что и сотрудники любых других организаций. Если искушение будет слишком велико, они могут поддаться соблазну и начать переманивать к себе «овец» из чужого стада.

Впечатляет, что методисты (скорее всего, сами того не желая) проделали столь тщательную работу по выравниванию оплаты с целью увеличения численности церковных приходов. Учитывая подобную заинтересованность, вы можете подумать, что священники-методисты проводили все свое время, гоняясь за прихожанами друг друга. Почему епископ дозволял пасторам поддаться подобному искушению? Учтите, епископ слишком занят управлением консорциумом из сотен церквей, разбросанных по всему штату, потому он делегировал задачу определения оплаты комитетам на местах. С подобной попыткой поиска компромисса между ограниченным временем и вниманием (ведущей к потере контроля) сталкивается любая организация, переросшая размеры одной церкви или фабрики.

Это не значит, что епископ будет перекладывать все решения на местные комитеты. В то время как комитет может иметь четкое представление о своей пастве, его члены не видят, насколько эффективно работает пастор в сравнении с другими местами. Поэтому, когда нужно принять решение, кому достанется более массовая и престижная община (а заодно дом и зарплата побольше), епископ принимает решения вместе со своим кабинетом окружных суперинтендантов на ежегодной Конференции методистов Оклахомы. Продвижение по службе может быть таким же эффективным рычагом мотивации, как и прямые выплаты.

Харцелл и Парсонс считают, что решения о продвижении имеют большое значение и поддерживают заинтересованность пасторов в службе оклахомской церкви. Пасторы обязаны менять приход каждые несколько лет, и в год, когда совершаются эти переходы, вопрос лояльности – насколько работа пастора соответствует целям епископа – наиболее важен при решении, кому достанется более массовый и богатый приход. Сравнивая зарплату священника в старом приходе с его доходами в новом, Харцелл и Парсонс пишут, что каждый новопереведенный получает не просто прибавку в 200 долл. к зарплате, но возросший статус и престиж от перехода к более широкой аудитории.